Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.
— Да, вы правы, профессор. Я назвал приблизительную дату. В мае тридцать один день, а сейчас утро третьего июня. Прошу извинить меня, и большое вам спасибо. Еще только один вопрос, я ведь слышал ваш разговор с таможенниками. Будьте добры, расскажите о цели вашего приезда в Южноафриканскую Республику.
Джон Беркли снял очки, протер стекла и снова надел их. Без очков его глаза не казались такими огромными и напомнили Алексу глаза кролика. Но это был вовсе не испуганный кролик.
— Я антрополог и предпринял это путешествие по поручению Археологического Общества, а также, разумеется, по приглашению южноафриканских коллег, ведущих на протяжении многих лет весьма плодотворные раскопки в Трансваале. Как известно, Южная Африка подавляющим числом исследователей считается колыбелью нашей цивилизации. За последнее время учеными этой страны найдено несколько совершенно поразительных останков пращуров человека. Благодаря их открытиям доказано, что прачеловек появился в Африке, по крайней мере, на сто тысяч лет раньше, чем предполагали до этого. Одна находка представляет собой неизвестное до сих пор звено в развитии черепных костей. Главным образом, имеются в виду зубы и теменные кости. Но в последнее время об этом много писали, и не только в специальной литературе, возможно, вам попадались публикации. Я хотел бы только добавить, что в Кембридже существует лаборатория, специализирующаяся на такого рода находках, а череп, который я везу с собой, на самом деле бесценен для науки, так как великолепно сохранились левая половина его верхней челюсти и два торчащих в ней зуба.
— Благодарю вас. — Джо взял следующий билет и в этот момент услышал голос Файтера Джейка, склонившегося к своему спутнику. Он говорил вполголоса, но так четко, что в абсолютной тишине, наступившей после рассказа профессора, его услышали все:
— Слышишь, Самюэль? Сто тысяч лет! Разве такое возможно?
Маленький человек быстро прикрыл ему рот ладонью.
— Это же профессор! Он знает, что говорит! Во всяком случае, он знает больше тебя. Сиди тихо и думай о ста тысячах фунтов, которые могут улететь прямо из-под нашего носа, а не о ста тысячах лет, которые нас не касаются.
Гигант раскрыл было рот, но Джо громко прочитал:
— Мисс Изабелла Динтон. — Он поднял голову.
— Это я, — сказала хозяйка красного зонтика.
— Вы тоже купили обратный билет в Лондоне около двух недель тому назад и забронировали место в самолете, который вылетел вчера вечером из Йоханнесбурга, не так ли?
— Да.
Она уже полностью пришла в себя и, что показалось Алексу особенно удивительным, была накрашена, напудрена и причесана. «Когда она успела это сделать?» — подумал он и задал очередной вопрос:
— Вы выступали здесь со своей программой?
— Да. Месяц назад мой импресарио подписал контракт на три моих выступления в Кейптауне и три в Йоханнесбурге. После первых выступлений со мной хотели подписать еще один контракт, но я уже договорилась с дирекцией лондонской «Альгамбры», поэтому не могла согласиться.
— Так… — Джо задумался. — Благодарю, пока достаточно.
Он взял очередной билет и изучал его довольно долго, прежде чем прочел:
— Мистер Брес Робертс. Это вы вчера опоздали, не так ли? И вас подвезла машина, когда наш самолет уже собирался взлететь?
— Да, я. — Молодой человек по-прежнему стоял, прислонившись к стене, и даже не пошевелился. — Но что общего это может иметь с расследованием, которым вы тут занимаетесь? — В голосе его не было ни возбуждения, ни гнева, а лишь одно любопытство.
— Я вовсе не утверждаю, что эти два события — ваше опоздание и совершенное ночью убийство — имеют между собой какую-то связь. Я просто спросил, не вы ли тот человек, который вчера чуть не опоздал на самолет. Если бы вы прибыли на аэродром на две минуты позже, мы улетели бы без вас и наш разговор просто бы не состоялся.
Молодой человек кивнул.
— Да, это я. Но ведь и вы, и остальные присутствующие, вероятно, уже видели меня, когда я вошел в салон. Мое появление не могло не обратить на себя внимания. Поэтому ваш вопрос кажется мне чисто риторическим.
Алекс не ответил и снова взглянул в билет.
— Билет для вас заказан и оплачен в Лондоне неделю тому назад. Дата вылета — вчерашний день. Правильно?
— Да.
— Вы сами оплачивали стоимость билета?
Робертс пожал плечами.
— Какое это имеет значение? Не вижу ни малейшего повода отвечать на ваш вопрос. Он совершенно не относится к происшедшему здесь и, честно говоря, вы превышаете свои полномочия, вторгаясь в частную жизнь пассажиров.
— К сожалению, там, где совершено убийство, приходится иногда заниматься том, что называется вторжением в частную жизнь. Боюсь, и теперь не удастся этого избежать. К тому же, мой вопрос не был продиктован простым любопытством. Если же вы не хотите отвечать, я, конечно, не могу вас заставить.
Он замолчал. Молодой человек вновь пожал плечами.
— Если вы так хотите, — сказал он с показным равнодушием, — я могу вам ответить. Тут нет никакой тайны. Все равно полиция в пять минут узнает, что билет заказал для меня мой отец. Этот факт тоже кажется вам подозрительным?
Алекс вздохнул. Его нервировали вызывающие нотки в голосе собеседника.
— В самом факте нет ничего подозрительного. И еще один маленький вопрос. Вчера я был свидетелем вашего разговора с присутствующей здесь стюардессой мисс Слоун. Вы стояли почти рядом со мной и трудно было не услышать, о чем шла речь. Мисс Слоун спросила, все ли ваши вещи доставлены в багажное отделение. Из вашего ответа явствовало, что никакого багажа у вас нет Если вы хотите сказать, что и это не должно интересовать полицию, я отвечу: в данной ситуации возбуждает любопытство каждый, чье поведение хоть в малейшей степени отличается от общепринятых норм. Разумеется, вам достаточно дать краткое разъяснение по данному вопросу, и мое любопытство будет удовлетворено.
Робертс ответил не сразу:
— Ваши вопросы все больше удивляют меня. Разве есть какой-либо закон, запрещающий путешествовать без багажа?
— Закона нет, но… — Джо замолчал, так как вошел радист и подал ему мелко исписанный листок.
— Ответ из Йоханнесбурга, — сказал он и повернулся к командиру. — Я уведомил Найроби. Они ждут нас. — И тихо добавил: — Насколько я знаю этих колониальных чиновников, они затянут все формальности до бесконечности.
Грант развел руками, как бы желая сказать, что человек не может противиться своей судьбе, даже если она выступает в образе колониального чиновника.
— Нужно еще что-нибудь передать? — спросил радист Алекса.
— Пока нет. Благодарю вас. — Джо прочел и сунул листок в карман. Когда радист ушел, он снова обратился к Робертсу: — О чем мы говорили? Ах, да, о вашем багаже. Надеюсь, вы не сочтете неуместным мой вопрос о таком удивительном способе путешествовать? Не часто случается, чтобы человек собрался объехать почти весь земной шар, не взяв с собой самого необходимого — бритвы, смены белья и зубной щетки. Что скажете на это?
Молодой человек некоторое время молчал, внимательно глядя на Алекса.
— Этот летчик сказал вам, что получен ответ из Йоханненсбурга. Вы запрашивали обо мне?
— Да.
— Тогда мне нечего добавить. Вы, видимо, уже знаете все о моей скромной особе.
— Это не совсем верно. Ведь тот факт, что за два часа до отлета вас освободили из тюрьмы, а семья, извещенная через адвоката о постановлении властей, купила вам в Англии билет, вовсе не снимает с вас подозрения.
В салоне внезапно потемнело. Джо взглянул в иллюминатор. Самолет вошел в облака и вздрагивал теперь сильнее, чем прежде. Под потолком зажглось электрическое освещение. В то же мгновение по наружной обшивке ударили струи дождя и вспышка молнии осветила салон; за стеклами наступила почти полная темнота.
ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ!
Надпись на передней стене зажглась, погасла и снова зажглась.
Робертс сделал шаг к своему месту и, когда самолет внезапно накренился, тяжело сел, почти упал в кресло.