Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.

— Пока я ожидала, когда мне разрешат пройти к тебе, к больнице подъехала машина с несколькими людьми. Один из них подошел к моему автомобилю, распахнул дверцу и заглянул внутрь. По-моему, он интересовался регистрационным номером. — Она в волнении сжала руки и продолжала: — Это был тот самый человек, который танцевал в «Красном петухе». Помнишь? Тот, за которым мы следили прошлой ночью…
— Джо Наварро!
Ну, конечно же — Наварро! За это время любой мальчишка, хоть немного интересующийся моей персоной, мог узнать, что произошло, и где я нахожусь. Точно так же, как и Элейн, преступники, включая Госса и Сильвермена, могли услышать по радио сообщение о том, что подстрелили Шеллона Скотта.
Я немного приподнял руки и снова уронил их на одеяло.
Нет, это не было жестом безнадежного отчаяния.
Я понял, что попал в западню, но почувствовал только злость. Никогда еще мне так сильно не хотелось вцепиться руками в шею Наварро и сдавить ее как следует.
— Кто был с ним? — хрипло спросил я.
— Еще двое, но я их не знаю.
— Давно это было?
— Минут пятнадцать назад.
— Так, так… Видимо, он все-таки узнал твою машину. Эти подонки знают, что ты была на «Фринагаре» с Белденом.
Я приподнялся и сел на кровати.
— Что ты делаешь? — всполошилась Элейн.
От слабости у меня на мгновение все поплыло перед глазами. Но только на мгновение. В следующий момент все снова встало на свои места.
— Мы уходим! — решительно заявил я. — И немедленно!
— Но, Шелл, ведь у тебя пуля в груди. Ты должен…
— Да, у меня пуля, и я считаю, что одной вполне достаточно. Следующую они постараются всадить мне в голову!
Элейн в отчаянии продолжала сжимать руки.
— Да, после всего того, что случилось, я думаю, ты прав.
— Конечно, прав!
Она судорожно сглотнула.
— Я помогу тебе, если сумею, но…
— Я совсем не так плох, как тебе кажется. К тому же уже больше часа провалялся в постели. Отдых вполне достаточный. Теперь снова могу отправиться в плавание. Если ты выйдешь на минуточку и…
Хотя нет, положение действительно серьезное. Элейн нельзя выпускать одну из комнаты.
— Может, я смогла бы подогнать машину к черному ходу? — робко спросила она.
— Нет, дорогая! Они наверняка уже наблюдают за ним. Нечего и мечтать об этом.
— Что же тогда делать, Шелл?
Я молчал, мучительно пытаясь найти выход из создавшегося положения. У всякого на моем месте ход мыслей был бы приблизительно таким же, как у толстокожего бегемота, а, к несчастью, толстокожие бегемоты не отличаются прозорливым умом. Я почувствовал, как на лбу выступил холодный пот.
Элейн между тем продолжала говорить:
— Но убийцы ведь не придут прямо сюда, в палату, не так ли? Если тебя беспокоит только это…
— Возможно, ты и права, не придут… Дело в том, что мы оба здесь. Слишком заманчиво одним выстрелом убить двух зайцев. А гангстеров не смутит и родильный дом.
— Неужели… неужели мы не можем подождать, пока тебя избавят от пули? Доктор Фишер уже, наверное, готов к операции.
— Мы не можем ждать. К тому же я еще не на смертном одре! Я видывал ребят из морской пехоты, у которых все тело было изрешечено пулями, и тем не менее, они дрались как черти, пока не…
И лишь сейчас слова Элейн дошли до моего сознания. Я тупо посмотрел на нее.
— Ты сказала…
— Я сказала, что доктор Фишер, уже, наверное, готов к операции. Сестра просила меня не задерживаться.
— Значит, доктор Фишер, — сказал я. — Ну, что ж, великолепно! Этому доктору нужно проводить свои операции прямо в морге!
— Что за чепуху ты говоришь, Шелл!
— Этот доктор будет добираться до моей пули через глотку, дорогая. А, может, начнет с левой пятки, если сочтет такой путь более удобным.
— О, Боже мой! О чем ты говоришь!
— А, ладно, забудь об этом! Сейчас нет времени для объяснений! Просто нам нужно поскорее смываться отсюда.
Я все еще чувствовал сильную слабость, но был почти уверен, что смогу передвигаться без посторонней помощи. Боли я не чувствовал — ребята из скорой помощи неплохо поработали, зашпаклевав дырку в груди и наложив на нее плотную тугую повязку.
 
Я завернулся в простыню и, встав с постели, сделал несколько шагов по палате. Ноги сильно дрожали. Пришлось сесть на кровать и вновь тщетно пытаться что-нибудь решить.
В намерениях доктора Фишера я нисколько не сомневался. Но если ликвидировать меня поручено ему, то Наварро приступит к активным действиям только в том случае, когда убедится, что Фишеру не удалось меня зарезать. Возможно, только это и даст мне еще какой-то шанс.
— Где расположена моя палата? — спросил я Элейн.
— В самом конце левого крыла. И неподалеку дверь, ведущая в другую часть больницы.
Стало быть, до выхода не так уж далеко. А там всего два квартала до дома Митчелла.
— О’кей! Теперь еще одно…
Закончить я не успел. Дверь открылась, и вошла сестра.
— Мне очень жаль, — сказала она Элейн, — но сейчас вам придется уйти. — Потом, увидев, что я сижу, укоризненно заметила: — О, вам не следовало бы этого делать!
— Не беспокойтесь, сестричка. Мне не так уж и плохо. Вы не принесли бы мне сюда телефон?
Она удивленно заморгала глазами.
— Извините, но здесь его даже некуда подсоединить.
— Тогда проводите меня к телефону.
— Об этом не может быть и речи! Вам же нельзя ходить! Меня выгонят с работы, если я…
— Ну, хорошо, не волнуйтесь. Все равно из моей затеи вряд ли что получится.
Я помолчал, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль. Потом спросил:
— Доктор Фишер, который собирается меня оперировать… он что, служит в вашей клинике?
— О, нет! Но кто-то позвонил директору и попросил оказать вам особое внимание и не беспокоиться о расходах, а напоследок выразил желание, чтобы вас оперировал доктор Фишер. Это очень опытный и дорогой хирург. — Сестра улыбнулась. — У вас, наверное, очень влиятельные друзья.
— Угу! На все пойдут ради меня. Поэтому, очевидно и пулю еще из меня не извлекли, не так ли? Вы ждали этого опытного и дорогого хирурга?
Она кивнула, и я продолжил:
— Что же, все это очень трогательно, но я хотел бы повидаться с доктором Фишером.
— Он уже в операционной, а вас туда сейчас повезут.
— И, тем не менее, попросите его зайти ко мне. Уверен, он придет, если вы скажете ему, что речь пойдет о Лайме и о том, другом, в погребке Брандта.
Сестра слегка нахмурилась, но все же согласилась передать доктору мои слова. Я спросил ее еще, не знает ли она, где моя машина, и она ответила, что машина, должно быть, находится там, где я ее оставил. На стоянке перед больницей ее нет.
С этими словами сестра вышла из палаты и закрыла за собой дверь.
— Ну, что ж, дорогая, нравится тебе или нет, но мы оба влипли в эту поганую историю, и выпутываться из нее придется сообща.
— Я знаю, Шелл. Поэтому пришла сюда. Может быть, смогу чем-нибудь помочь.
— Ты чертовски храбрая женщина, Элейн!
Она улыбнулась и сказала мне что-то очень приятное.
На этом лирическая часть закончилась. Я встал и огляделся, выискивая что-нибудь увесистое. Подходящий предмет оказался на маленьком столике в противоположном углу палаты. Это был стеклянный графин. Я взял его в руку, проверил, достаточно ли он тяжел, и решил, что вода, находившаяся в нем, совсем не помешает.
Потом повернулся к Элейн.
— Полагаю, ты догадываешься, что я намерен сделать?
— В моем присутствии ты вечно с кем-то дерешься, так что…
— Вот и отлично! Отойди в сторону, чтобы тебя не заметили, и если что-нибудь пойдет не так, как нужно, выбегай в коридор и кричи, словно за тобой гонятся черти. Главное — собери вокруг себя побольше народу. А после этого вызови полицию. Лучше всего дозвониться до капитана Сэмсона.
Она ничего не ответила, потому что вошла сестра и сказала, что доктор Фишер будет здесь буквально через минуту. Я подошел к двери и стал ждать.