Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.

— Договорились.
— А Ральфа действительно нет дома?
— Конечно! Иначе бы я тебя не пригласила.
— Ну, хорошо. Приготовь только побольше черного кофе.
— Приготовлю. — И она объяснила мне, как добраться до ее дома.
Путь предстоял далекий, и район мне был незнаком. Эрлайн сказала, что дом находится неподалеку от частной клиники, но стоит в глубине улицы и скрыт кустами и деревьями. Несмотря на довольно точные координаты, я, конечно, проехал мимо, потом натолкнулся на частную клинику, названную в честь какого-то там Мартина, развернулся и в конце концов подъехал к дому. Он утопал в густой зелени большого парка. Я никак не ожидал, что у простого адвоката может быть такая роскошная резиденция. Парк был обнесен железной оградой, а к дому вела бетонированная автомобильная дорожка.
Остановив машину у ворот, я нажал на кнопку звонка. Через минуту замок щелкнул, и ворота раскрылись. Я захлопнул их за собой и направился к дому.
Эрлайн встретила меня в дверях.
— Вот уж не думала увидеть тебя так скоро.
Мы прошли в большую гостиную, богато обставленную широкими диванами, креслами и столиками.
Только теперь я как следует разглядел Эрлайн. Она была завернута в большую махровую простынь, лицо мокрое от пота.
— Я сделала так, как ты просил, но не совсем еще пришла в себя, — сказала она. — У меня ужасный вид.
— Вид у тебя превосходный.
— В парилке, наверное, все пропиталось мартини. Придется включить вентилятор. Проходи сюда, я сейчас немного отдышусь. — Она поправила рассыпавшуюся копну волос. — Что тебя ко мне привело, Скотти?
— Гм! Ты же пригласила!
— Ну, а кроме этого?
Я решил действовать в открытую.
— Хотел бы услышать кое-что о Ральфе. О его связях с Сильверменом, например. Буду откровенен. Какие-то люди пытаются убить меня, а ты, как мне кажется, можешь помочь напасть на их след.
— Убить тебя? — Мои слова, похоже, окончательно протрезвили ее.
— Угу. И причем всеми доступными средствами.
— И ты думаешь, Ральф имеет к этому отношение?
— Не знаю. Может быть, косвенное. Ведь он связан с Сильверменом.
— А кто такой Сильвермен?
Ах да, она ведь не знает, кто живет на Страда Веккиа-роуд, кроме того, что это крупный клиент Ральфа.
— Сильвермен — человек, к которому Ральф ездил ночью в Бель-Эр!
— Вот как! Но я не в курсе их дел. Правда, в сейфе у Ральфа спрятано множество бумаг…
— Здесь, в доме?
Она поморщилась, словно у нее внезапно заболела голова. Потом кивнула и, взяв меня под руку, потащила за собой.
— Что мы стоим здесь, как истуканы? Сядем.
Мы расположились на диване. Рядом стоял столик, на котором уютно устроились ведерко со льдом, бокал и несколько бутылок.
Эрлайн взяла одну из них и наполнила бокал.
— Это бурбон, — сказала она. — Мне помнится, что ты предпочитаешь его другим напиткам. Судя по твоему виду, тебе необходимо немного выпить.
Я не имел ничего против. Жидкость потекла по моим венам, как раскаленная лава. Я повернулся к Эрлайн.
— Дорогая, если Ральф…
Она улыбнулась.
— Ты первый раз назвал меня дорогой.
— Ну, тогда… Тогда мы меньше знали друг друга. Так вот, дорогая, если у Ральфа имеется сейф, то я пожертвовал бы одним из своих коренных зубов, чтобы заглянуть в него.
— Я знаю цифровую комбинацию, но ни за что не посмею воспользоваться этим.
— Ты знаешь…
— Ну, да! Я неоднократно подглядывала, когда он открывал или Закрывал сейф. Но говорю тебе честно, Скотти, никогда не осмелюсь…
— Милая! Дорогая! Ты просто не представляешь себе, какая ты прелесть! — Постепенно я снова обрел способность рассуждать здраво. — А что произошло между тобой и Ральфом? Ты не очень-то ласково говорила о нем по телефону.
— Повздорили. Даже подрались. И все из-за тебя.
— Из-за меня? А я здесь при чем?
— Он спросил, что за человек подходил к машине этой ночью. Хотел знать, где я с тобой познакомилась и так далее, и тому подобное. Ну, я и рассказала, как мы танцевали на яхте. Он взвился чуть ли не до потолка. Тут все и началось! Потом я назвала его старой тощей свиньей. В общем в этом доме скоро будет новая экономка.
 
— Мне очень жаль, но я, право, совсем не хотел, чтобы…
— А чего тут жалеть! Мы и так в последнее время только и грызлись. Просто появился удобный повод расстаться.
— И тем не менее, все-таки очень хочется заглянуть в сейф!
Она натянуто улыбнулась.
— Это поможет мне расквитаться с ним, не так ли? Если ты найдешь там то, что ищешь, вся его колымага развалится.
— Вот именно! И никто уже не возьмется ее починить.
С минуту она размышляла, а потом покачала головой.
— Боюсь я…
И не успел я опомниться, как она влила в себя очередную порцию.
— Эрлайн! — воскликнул я, вспомнив, что с мартини шутки плохи. Если эта очаровательная пьянчужка растворится в алкоголе, сейф так и останется неприступным для меня.
— Милая, дорогая Эрлайн! Серьезно прошу тебя, открой сейф! Самому мне это не под силу.
Такого рода довод показался вполне логичным и убедительным. Эрлайн согласилась со мной, кивая головой, как китайский болванчик.
— У-гу… Верно, малыш!
Она потянулась к бутылке. Я попытался было ее остановить, но не успел. Она налила полный стакан бурбона и вручила его мне.
— Ты же не разбавила его, милая! — сказал я.
Эрлайн посмотрела на меня очень пристально, — если неуверенный и плавающий в хмельном тумане взгляд вообще можно назвать «пристальным», — и заявила:
— А он уже разбавлен… В бутылке… Разве ты не знал?
— Конечно, нет!
— Ну, так теперь ты это знаешь!
Мне почему-то пришло в голову, что разбавлять бурбон в бутылке не очень разумно. На вкус он, правда, напоминал чистый бурбон, но ведь Эрлайн знала, что говорила.
— Здорово придумано! — сказал я.
А Эрлайн тем временем о чем-то задумалась.
— Нет, нет… Не могу… — наконец пробормотала она.
Я понял, что она имела в виду.
— Но ведь там, возможно, и нет ничего. Давай, быстренько посмотрим и убедимся…
Наконец мне все-таки удалось уговорить ее. Мы прошли в спальню Ральфа и открыли сейф. И тут усталость и волнения последних дней взяли свое. Несколько минут я равнодушно взирал на папки, набившие его доверху. Наверное, с таким же безразличием я отнесся бы и к самому Ральфу, если бы он сидел в сейфе с двустволкой в руках.
Ральфа в сейфе я, разумеется, не нашел, но зато среди огромного количества самых разных бумаг обнаружил копии гарантийных писем, которые видел раньше в бюро у Белдена. Речь в них шла о приобретении крупных земельных участков в ближайших районах. К ним прилагалась карта Калифорнии, а на ней красным карандашом через эти участки была проведена жирная линия, соединяющая две отдаленные друг от друга шоссейные дороги, ныне уже действующие. Все ясно! В ближайшее время здесь будет строиться новая магистраль.
Сделки заключались от имени компании «Атлас», но я ни на секунду не сомневался, что за ней скрывается Сильвермен или Госс, а, может быть, и оба вместе.
Кроме того, в аккуратном конверте лежали копии тюремных Документов на некоего Томаса Моррисона, дважды арестованного в штате Джорджия за незаконное ношение оружия и осужденного в Атланте за убийство. Сложенная газетная вырезка сообщала о бегстве Моррисона из тюрьмы, но наибольший интерес представляла фотография.
Он, конечно, изменился за те несколько лет, которые прошли со дня публикации заметки; тем не менее, я сразу узнал его. Это был капитан Роберт Госс.
Еще более интересный, хотя и не столь явно обличающий материал, находился в большой голубой папке из манильского картона.
Здесь были погашенные чеки и фотокопии чеков, отчетов, договоров, долговых квитанций. Во всей этой бухгалтерии я не очень разбирался, но обратил внимание, что на некоторых чеках стояла подпись Р. С. Сильвермена, и сумма на каждом из них была не менее ста тысяч долларов. Чеки были выписаны на имя Р. Госса. Кое-какие бумаги касались компании «Атлас».