Э 7 (СИ)
— Надо отступать. — мрачно проговорил боксер.
— Ну нет, я с этого гада спрошу. — ответил я, усмехнувшись. В коридоре вдруг стало очень тесно — я вытащил из подпространства квадроцикл, и спрятавшись за стойкой руля выкрутил газ на максимум. Тяжелая амфибия со всего разбега врезалась в строй защитников, опрокидывая штурмовиков и раскидывая их в стороны. Лучи подавителей разошлись в стороны, и схватив друга за плечо я телепортировался врагам за спины.
Молния в замкнутом пространстве довершила схватку, а расстрелянный, застрявший посреди дороги квадроцикл заблокировал проход. Жаль, времени снимать бронежилеты с валяющихся в отключке бойцов не было. Но выдернув из ослабших рук автоматы и пополнив боекомплект мы в несколько прыжков оказались перед запертой стальной дверью в штаб.
— Открывайте! — громко крикнул я, постучав прикладом. — Иначе мы сами откроем, и спросим с вас за все. Пока у нас только один подозреваемый!
— Что происходит? — раздался изнутри уже знакомый командный голос. — Вы что, с ума по сходили, сынки?
— Считаю до трех. — не став дожидаться реакции сказал я. — Раз! Два!
Три говорить не стал, с той стороны раздалось какое-то шуршание, ругань вполголоса, но мне это было уже не интересно. Не открывают? Ну что поделать — сами войдем. Иначе зачем нам зачарованное оружие? Два уверенных движения, и разрезанная словно пицца дверь треугольником падает в помещение.
— Они предатели! — закричал кто-то. — Прикончить уродов! Огонь!
— Отставить огонь! Всем сложить оружие! — кричал Орлов, но первым в дверь все равно вошел Михаил, прикрываясь щитом и ощерившись автоматным стволом. При его силе он мог бы и пулемет в одной руке держать, но сейчас это было не важно. У штабных не нашлось ничего тяжелее пистолетов.
— Вы что устроили? — снова спросил генерал, выпученными глазами глядя то на меня, то на Михаила. — Чего вам еще надо? Я же дал тебе полную свободу, капитан?
— Что ты ему дал? Он же пособник Магистра! Его выкормыш! — возмутился стоящий рядом с ним грузный мужчина. Даже ладная военная форма не могла скрыть его ожирения и двойного подбородка. — Эти уроды убили всех наших друзей! Огонь!
— Отставить! — снова повторил генерал. На нас смотрело около двух десятков офицеров, в основном — старше пятидесяти. Большая часть из них держала в руках пистолеты, но только двое — толстяк и совсем молодой, целились в нас. — Сложить оружие, кому я сказал? Быстро!
— Так ты с ними? Ты тоже предатель! — зарычал толстяк, резко повернувшись к Орлову. Раздался хлопок выстрела, и толстяк рухнул с наполовину снесенной черепушкой.
— Минус один. — усмехнулся я, опуская ствол автомата.
— Отличный выстрел. — заметил Михаил.
— Ну… я целился в тело. — пожал я плечами. — Это был Требухов, я правильно понимаю? Или этот придурок еще жив?
— Он самый. — мрачно заметил Орлов, вытирая с лица кровавые брызги. — А теперь, объяснитесь, что здесь черт возьми происходит, и почему я не должен немедля отдать вас под трибунал.
— С него уже не спросишь. — сказал я, подойдя ближе и осмотрев труп. — А жаль. Этот урод отдал приказ разместить над Борисом подавитель, и вводить ему смертельную дозу обезболивающего, не давая ему регенерировать. По сути — медленное и мучительное убийство, руками того, кто должен был спасать жизни.
— Может у вас и доказательства есть? Кроме слов врача, которого вы, очевидно, запугали? — спросил тот самый «молодой» который не спешил убирать пистолет в кобуру, хоть и так явно угрожать оружием уже не спешил, или элементарно побаивался.
— Ваши действия глупы и наивны. — покачал головой Орлов. — Я разочарован, сынки. И касается это не только спровоцированных одаренных, но и вас. Коротков, Патрубков, сдайте оружие. Вы офицеры! Честь, гордость и мозг нашей армии! А ведете себя словно малые дети. Если вы считаете, что о ваших делах мне ничего неизвестно, тем самым либо принижаете мои умственные способности, либо переоцениваете ваши. Господа.
— О чем вы говорите? — попятился один из мужчин, до этого никак не выделявшийся и никаких особых действий не предпринимавший.
— Оружие на пол. — коротко приказал я, поведя стволом автомата.
— Спокойствие. Тревогу отменить, пистолеты и погоны сдать. — приказал Орлов, и оказавшиеся в окружении были вынуждены подчиниться. Спустя всего несколько секунд они уже сидели связанными, а электрики протянули новый провод, занеся бухту прямо в штаб. Тем проще, что дверь не закрыть.
— Что ж… сынки. Жаль, что вышло так. Требухов был хорошим офицером, с богатым опытом. — скривился генерал, смотря на связанных офицеров. — Я узнал, что именно вы отправили группу захвата на вертолетную площадку. Вы же планировали покушение на оставшихся после сражения с чудищами «одаренных». И сейчас у вас последний шанс оправдаться и объяснить свои действия. Кто первый?
— Помешательство. — произнес, чуть отвернувшись, молодой.
— И кто же заставил вас помешаться? — удивился я, но генерал поднял руку, прося помолчать. Выдохнув, я убрал оружие и отошел в сторону.
— А помешались не мы, а вы. — усмехнувшись сказал офицер. — Или думали, что об этом не станет известно? Маньяки в армии не нужны! А каждый из этих уродов только и ждет момента чтобы слететь с катушек. Даже сейчас! Что они сделали, вместо того чтобы просто обратиться к вышестоящему офицеру? Чуть не устроили бойню!
— Мы никого не убили. — коротко заметил я. — Хотя нет, одного все же пришлось.
— Это вам очень сильно повезло. Он прав, за нападение на офицеров вам придется ответить по всей строгости закона. — сказал, улыбнувшись изувеченными губами, Орлов. — Правила они одни для всех.
— Посадите меня в клетку с подавителями? — чуть не рассмеялся я, заставив генерала нахмуриться. — Ладно, прошу прощения. Не выношу, когда меня пытаются убить.
— Обсудим это позже. — бросил Орлов, вернувшись взглядом к пленникам.
— А вы с ним больше ничего сделать не можете, только убить. — усмехнулся младший из них. — Ни одна тюрьма его не удержит, а любое физическое наказание — бесполезно. Они же оживают. Даже переродиться могут. Их извращенный разум освободит только смерть.
— Что-то пока на психа здесь тянешь только ты сам. — не удержавшись прокомментировал я. — Или у тебя какие-то доказательства есть?
— У всех нас есть. — ответил за пленника генерал, повернувшись ко мне вполоборота. — И твои действия их только подтверждают, сынок.
— Чем дольше у человека «дар», тем больше он меняется. — произнес, глядя на меня, старший из пленников. — Они перестают реагировать на приказы, перестают придерживаться общих правил и законов, начинают считать себя выше других людей. Их… ваши действия — не подчиняются логике и плохо предсказуемы. И если во время большой войны за выживание это еще можно терпеть — то теперь в этом нет никакого смысла. Все одаренные должны быть уничтожены, ради сохранности человеческого общества.
— То есть вы решили нас прикончить чтобы сохранить свою власть? Так что ли? — не до конца веря происходящему переспросил я. — Вы совсем идиоты?
— Нет, Слава, они не идиоты. Они просто совершенно безнравственные и аморальные уроды, которые решили избавиться от вчерашних героев, чтобы самим занять их место. — покачав головой произнес Миша, встав рядом.
— Мы никогда не желали власти, только безопасности для наших семей и родных. — возразил старший из пленников. — Люди должны справится со всем сами, без вашего вмешательства и чуждой силы. Ведь вы — главная угроза! Когда одному из вас взбредет в голову убить все руководство? Что мешает прямо сейчас прикончить весь командный состав и провозгласить себя единственными спасителями и правителями людей?
— Совесть и мозги. — мрачно ответил я. — Кто помешает одному из вас убить остальных? Отравить на вечернем брифинге?
— Верное замечание, хоть и не слишком дальновидное. — заметил генерал, в задумчивости потерев шрам, идущий через всю щеку. — Ни один обычный человек не может удержать власть силой, только умом и хитростью. А на счет вас, есть варианты… но это не повод устраивать переворот, тем более во время боевых действий.