Расколотый рыцарь (ЛП)

— Давай включим микрофон. — Эммет достал из кармана маленькую коробочку и шнур. Коробка отправилась в задний карман моих джинсов, прикрытая хвостиками клетчатой рубашки, которую он велел мне надеть. Провод был пропущен по спине, а маленький микрофон приклеен к воротнику.
— Скажешь что-нибудь? — Он прижал трубку к уху.
— Э.… привет.
— Достаточно хорошо. — Он засунул трубку в карман. Красная лампочка мигнула, показывая, что идет запись. — Держись в пределах восьми футов. Не позволяй ему видеть твою спину, и все будет в порядке. Постарайся не шуршать волосами.
— Я могу их собрать?
Он покачал головой. — Вниз — это поможет скрыть все.
— Хорошо. Не играть со своими волосами. Держать лицо прямо. — И врать, врать, врать.
Какого хрена я делаю? Я была помощником юриста, а не шпионом.
— Мы будем здесь все время. — Дэш положил руку мне на плечо. — Не волнуйся.
— А если вы не сможете войти?
— Мы войдем. — Лео подмигнул мне, а затем они с Эмметом ухмыльнулись.
Это было весело? Потому что мне не было весело. Может быть, их уверенность передастся мне. Мне бы не помешало.
— Хорошо. — Я глубоко вдохнула. Я могу это сделать. — Пойдем.
Дэш сжал мою руку. Эммет и Лео уверенно кивнули мне. Затем Исайя взял меня за руку, и мы начали спускаться по тротуару. Мы прошли один квартал, наши шаги тупо стучали по бетону.
— Эммет, я…
Его там не было. Никого из них не было. Я обследовала лужайки вокруг нас, но их не было видно. Они исчезли, как призраки в ночи.
— Куда они пошли? — спросила я Исайю, когда мои шаги замедлились.
— Они там. — Он потянул меня вперед. — Не волнуйся.
Я тяжело сглотнула, заставляя свои ноги идти в ногу с его темпом. Мои шаги были неровными и неустойчивыми. В моих шагах не было никакой силы. Исайя, по сути, тянул меня за собой.
— Я могу это сделать, — прошептала я.
— Ты можешь это сделать. — Он крепче сжал мою руку.
Мы продолжали идти к дому Маркуса. Ранее в гараже Дэш и Эммет хотели проехать мимо, чтобы осмотреть дом. Они знали, где живет Маркус, но не могли вспомнить подробностей о доме или участке.
Поэтому мы взяли одну из старых машин с задней площадки гаража, одну из немногих, которые работали, и забрались внутрь. Она пахла ржавчиной и грязью, когда мы ехали через весь город, Дэш и Эммет впереди, Исайя и я сзади. Лео остался с Брайс и ребенком.
Однажды мы проехали мимо дома Маркуса, и Дэш не сбавил скорость. Они с Эмметом даже не взглянули на входную дверь. Тем временем мое лицо было прижато к стеклу, и я за десять секунд запомнила все, что могла, о голубом хозяине ранчо.
Там была деревянная дверь и качели на крыльце.
Когда мы подошли к ней вечером, качели светились от верхнего света.
— Я буду вон там. За тем кустом. — Исайя указал вперед. До дома оставалось четыре дома.
— Хорошо.
Три дома.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже тебя люблю.
Два дома.
Мое сердце бешено колотилось.
Один дом.
Исайя остановился, вырвал свою руку из моей хватки и мягко подтолкнул меня вперед.
Никто из парней не подходил к дому, пока я не была там. Они не хотели рисковать, чтобы не сработала световая сигнализация, пока Маркус был внутри.
Тогда, пока я разговаривала с Маркусом у входа в дом, Дэш и Лео врывались через заднюю дверь. Исайя не хотел выпускать меня из виду, поэтому Дэш решил спрятаться за боковой дверью дома.
Я глотала воздух, делая один шаг за другим, пока не оказалась у основания тротуара, ведущего к входной двери. Я сжала руки в кулаки.
Я могу это сделать.
Я сделаю это для Исайи. Я сделаю это для папы. Я сделаю это для мамы.
Пошел ты, Маркус Вагнер.
Там, стоя прямо перед его домом, я знала, что смогу это сделать. Он украл у меня родителей. Если был шанс заставить его заплатить, я им воспользуюсь.
Я хотела сделать это.
Я сделала один шаг и уловила движение сбоку от себя. Исайя прокрался на лужайку между домом шефа и соседским домом. Его шаг совпадал с моим, но он старался не выходить слишком далеко вперед.
 
Когда я подошла к крыльцу, он спрятался за высоким кустом, полностью скрытым от глаз. Маркус мог увидеть его, только если бы он вышел на улицу и прошел половину тротуара.
Но он мог видеть меня. Исайя был там, наблюдая. Даже на расстоянии я могла опереться на его силу.
Я ступила на крыльцо и вышла на свет. И прежде чем я успела усомниться в себе, я ткнула пальцем в кнопку дверного звонка.
Мгновение спустя изнутри зажегся свет, осветив передний эркер.
Мои руки дрожали. Вот и все.
Замок на двери щелкнул, и в дверной проем вошел Маркус. Он был одет в то же самое, что и в участке, — рубашку на пуговицах и джинсы, но концы рубашки были расстегнуты и помяты.
— Женевьева? — Он сузил глаза и расправил плечи, уже настроившись на защиту.
Проклятье. Я была настолько вне игры. — Привет.
Это то, что я хотела сказать? Привет?
Мы были в жопе.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Не было смысла вести светскую беседу. Дэш посоветовал мне перейти к делу. В конце концов, мы собирались сделать сюрприз. Поэтому я стряхнула с себя грусть и представила мамино лицо.
— Ты любил ее.
Он моргнул.
— Ты любил ее. И ты убил ее, потому что она любила Дрейвена.
Один шаг, и он был снаружи, закрывая за собой дверь. Я отступила на край единственной ступеньки крыльца. Как и предупреждал Исайя, я не могла подпустить его слишком близко, потому что Маркус Вагнер не боялся ударить женщину.
— О чем ты говоришь? — усмехнулся он, его голос затих. Его жена, должно быть, внутри.
Время для лжи.
— После того как ты привел меня сегодня в участок, я задумалась. Мама рассказывала мне о мужчине, с которым она встречалась. Ли. Я мало что о нем знала, но мама говорила, что у них все серьезно. Ты показал мне это ожерелье, и я поняла, что после ее смерти я ни разу не просматривала ее вещи. Это было слишком больно.
Его глаза расширились, едва заметно, но я уловила это. Вина. Этот гребаный мудак был виновен.
Этот блеф должен был сработать. Он должен был сработать. Мое сердце забилось быстрее, но я изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие.
— Сегодня я просмотрела ее вещи, — сказала я. — Ее украшения. Ее записные книжки. Ее фотографии.
— И?
— Почему она назвала тебя Ли? Это из-за твоей жены? Ты обещал оставить ее ради мамы?
Маркус поджал губы. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Завтра Брайс выпустит специальный выпуск газеты, в котором расскажет о тебе как о мамином бойфренде и предположит, что это ты убил ее. Она включит в него фотографии, которые я нашла, где ты с мамой.
Он насмехался. — Ты лжешь.
Да, я лгу.
По иронии судьбы, наш план состоял в том, чтобы использовать полицейскую тактику. Я бы притворилась, что у меня есть улики, которых у меня нет, в надежде, что Маркус подтвердит хоть что-то, чтобы доказать свою причастность.
По сути, он сделал то же самое со мной сегодня. Может быть, любопытство Маркуса тоже возьмет верх.
Я рассчитывала на это, а также на его высокомерие. В конце концов, ему это сходило с рук целый год.
— Думаю, ты узнаешь об этом завтра, когда разносчик газет выбросит твой экземпляр на тротуар.
Его взгляд стал жестче, когда он приблизился. Он подходил слишком близко, Исайя, несомненно, ругался, но я отказывалась сдвинуться с места. Я смотрела ему в глаза и не моргала. Я не дышала. Мое тело было статуей, которую он не смог бы игнорировать.
Даже если все провалится, даже если он затащит меня в тюрьму, Брайс собирается написать статью. Это будет не завтра, но как только она сможет собраться с силами.
Она сделает все, что в ее силах, чтобы осудить шефа. По крайней мере, она воспользуется своей газетой, чтобы он никогда больше не был назначен на свою должность. И она позаботится о том, чтобы у жены Маркуса было достаточно сомнений, чтобы задать несколько неудобных вопросов о том, куда он исчезал в те выходные, когда был с мамой.