Позывной «Хоттабыч» 4 (СИ)

— Может, друзья мои! Еще как может! — возразил фон Эрлингер. — Русские Силовики-Мозголомы оказались на редкость умелыми и изобретательными специалистами. В подсознание нашего пленника была заблаговременно внедрена хитрая Формула, погружающая разум Якова Сталина в некую «капсулу» — подобие Ментального Пространства. А многоуровневая Ментальная Защита — вообще поражает воображение! Она настолько мощная, что никому из Магов-Менталистов Рейха не удалось её разрушить и добраться до сознания высокопоставленного пленника! В течении года кто только не брался за взлом этой Ментальной Защиты… О! Такие имена, светила Европейской Менталистики! В конце концов за нашего пленника взялся сам Франц Шоб [1]! Настоящий гений! Светило! Мощность его Дара была поистине феноменальной, а научная составляющая — безупречной!
[1] Франц Шоб — немецкий невролог и психиатр, профессор Дрезденского университета. 11 ноября 1933 года он был среди более 900 ученых и преподавателей немецких университетов и вузов, подписавших «Заявление профессоров о поддержке Адольфа Гитлера и национал-социалистического государства». 
— Я знаком с его работами по Менталистике, невралгии и психиатрии, — согласно кивнул князь, — но, насколько мне известно, он скончался летом сорок второго…
— Так и есть! — Согласно закивал профессор. — Только вам неизвестен один небольшой нюанс — Франц умер во время работы с ним… — Фон-барон указал на неподвижное тело драгоценного пленника. — Несмотря на всю мощность его Дара, проломить Ментальную Защиту пленника на одной лишь чистой Силе Шобу не удалось. Мало того — он умудрился начисто выжечь свой Дар и умереть от кровоизлияния в мозг! Пусть о мертвых и не принято говорить гадости, но Франц был упертым сукиным сыном и не умел вовремя остановиться. Он хотел снести Защиту русских словно тараном, но в итоге надорвался, не рассчитав собственных сил.
«И поделом этому барану! — Злорадствовать на смерть, конечно, грех, но только не в этом случае! — Собаке — собачья смерть!»
— После этого, — продолжил фон Эрлингер, — больше никто не пытался вскрыть эту «шкатулку с секретом». И этого бедолагу, находящегося в Стазисе аж с лета сорок первого года, задвинули в самый дальний угол «Заксенхаусена», где его и обнаружил ваш покорный слуга! — Барон чопорно мотнул лысой головой.
— Неужели и вы решили ввязаться в этот неблагодарный процесс, Иоахим? — Словно не в силах поверить, произнес командир, отыгрывая свою роль. — Не могу в это поверить, коллега!
— Действительно решил, князь, — с гордостью ответил фон Эрлингер, — хоть в это и сложно поверить. Ну, куда же мне до самого Шоба? Я же не настолько велик и могуч…
— И в чем же ваш секрет, Иоахим? — Продолжал ловко играть на тщеславии барона Александр Дмитриевич.
— А секрет очень прост, коллега, — снисходительно улыбнулся профессор, — как гласит пословица — вода камень точит!
— Что вы хотите этим сказать, мой друг? — уточнил князь Головин.
— Что даже незначительное воздействие, прилагаемое постоянно, может привести к значительным результатам, — с готовностью ответил барон. — И ничего более! Представляете?
— Пока не очень… — мотнул головой товарищ оснаб.
— Я усадил «за работу» группу никчемных Менталистов, которых и за нормальных Магов-то никто не считал. Но! — Он наставительно ткнул указательным пальцем в потолок. — Во-первых: с помощью моего изобретения Силу их Дара удалось худо-бедно бедно подтянуть до нижней границы классификатора Одаренности. А во-вторых: они долбили Ментальную Защиту русских на протяжении полугода! Непрерывно! Сменяя друг друга на посту!
— И как результат? Неужели что-то получилось? — Александр Дмитриевич даже рот от изумления слегка приоткрыл. Эх, переигрывает, старичок! Но фон-барон только еще больше повелся:
— Вы не поверите, Александр Дмитриевич, но моим помощникам удалось проломить эту, казалось бы, незыблемую Защиту! А мне, не далее, как несколько часов назад — пообщаться с этим пленником в специально выстроенном для него русскими Магами Ментальном Пространстве! Понимаете? Я сделал это первым за два года!
 
— Браво, профессор! — Командир мерно ударил в ладоши. — Действительно, браво! Ваше имя достойно внесения в мировые учебники Менталистики…
— Господа! Господа Маги! — практически взмолился Вернер, устав ждать, пока командир с бароном расшаркаются друг с другом во взаимных признаниях собственной значимости. — Защита узника стремительно восстанавливается! Еще чуть-чуть и мы потеряем достижения полугодовой работы нашей команды!
— Господа, приступим? — Вопросительно взглянул на князя Головина профессор.
— Только после вас, Иоахим! — произнес командир, «уступая» барону право первым проскользнуть в Ментальное Пространство пленника.
— Руди, подключайся через усилитель — пойдешь с нами! — тоном, не терпящим возражений, распорядился фон Элингер.
— Яволь, герр штандартенфюрер! — отрапортовал Вернер, вытянувшись в струнку перед высоким начальством.
— Сколько раз тебя предупреждать, Рудольф, — поморщившись, недовольно бросил барон, — не ори!
— Ага, — развеселился я, — не в лесу, Руди! И в лесу не ори!
Оба фрица с недоумением уставились на меня в четыре глаза. Ну, явно не догоняют, бедолаги, чего я этим хотел им сообщить. Тяжело у них, похоже с юмором.
— Шутка такая, — с цветущим видом пояснил я гансам, — русская! А то у вас, господа хорошие, рожи такие постные… А, ладно! — Махнул я рукой на это досадное недоразумения, так и не разглядев понимания в их глазах. — Не берите в голову, берите в плечи — шире будете…
— Was? — вновь непонимающе протянул штандартенфюрер. — Was ist das [2]?
[2] нем. — Что это?
— Я ж сказал — шутка такая…. Проехали, барон… — тяжко вдохнул я. Как любил говаривать Михаил Задорнов: ну, какие же они все тупые! И он, несомненно, был абсолютно прав.
— Господа, не будем медлить! — Наконец-то «разморозился» фон Эрлингер. — А то все наши труды действительно пойдут насмарку!
Вернер судорожно вытащил из какого-то ящика металлический обруч — практически брата-близнеца, привинченного шурупами к черепу Якова, и нахлобучил себе на голову. Однако на этом «нимбе» никаких острых шурупов не было, только мягкие резиновые присоски.
— Я готов, герр штандартенфюрер! — доложил он профессору.
— Вижу… — нервно отмахнулся от него барон. — Включай прибор и «скользи» за нами. Ну, что господа… — Фон Эрлингер положил ладонь на бледный лоб пленника. — Ныряем?
— Ныряем, — согласно кивнул Александр Дмитриевич, прикоснувшись кончиками пальцев к неподвижной и холодной груди узника, торчащей из-под сбившейся простыни. — Хоттабыч, — добавил он уже по мысленной связи, — а ты двигай, но уже по моему «следу». Самостоятельно в Ментальное Пространство Якова не входи! Мало ли, каких ловушек там наши Спецы понаставили…
«Заметано, командир! — утвердительно ответил я. Какой-никакой, а опыт подобного проникновения в чужое сознание у меня уже был. — Боишься, что там застряну?»
«Не без этого, — пришел ответ. — Все, я пошел…»
Открытые глаза командира неожиданно «потухли и остекленели», когда он стремительно скользнул в Ментальное Пространство Якова Джугашвили. А до этого точно также застыли соляными столбами и оба фрица, нырнувшие в запутанные лабиринты недремлющего (в отличие от тела) сознания старшего сына Вождя трудовой черни и подлого люда. Я «потянулся» к разуму командира и тут же почувствовал Связующую Нить, вдоль которой и соскользнул в Ментальное Пространство Якова.
Я прекрасно понимал, для чего командир настоял именно на таком способе моего «путешествия» — так было безопаснее именно для меня. Ведь при обрыве этой Связующей Нити, по любой из причин, меня просто автоматически выбросит в реальность. А учитывая, что реального опыта Мозголома у меня кот наплакал — это реальная подстраховка, так сказать, на всякий пожарный случай.