Собственное мнение

— Что делал Креймер перед смертью?
Нортон нахмурился:
— Делал? Ничего не делал. Сидел на диване.
— При вскрытии было обнаружено, что пальцы на правой руке Креймера слегка обожжены. Кроме того, в подушечках пальцев были найдены мельчайшие стеклянные осколки. Вам известно, как это могло случиться?
Нортон подошёл к бару.
— Боюсь, что не смогу вам помочь.
— Это случилось не здесь?
— Нет.
— Значит, когда он пришёл сюда, рука у него уже была повреждена?
— Не заметил. Наверное.
— Ранки кровоточили?
Нортон покраснел. Он был явно раздражён.
— Говорю же вам — не заметил. Что вы всё спрашиваете о его руке? Какое это имеет отношение к его смерти? Он умер от сердечного приступа.
— Конечно. — Я уловил слабый запах краски и скипидара, идущий откуда-то из глубины квартиры. — Креймер не жаловался на боль в руке?
— Мне он ничего не говорил. — Нортон налил себе виски, потом вспомнил обо мне. — Хотите выпить?
— Нет, благодарю вас.
— Креймер пришёл ко мне уже как следует «на взводе». Ничего у него не болело. Я в этом уверен, и я не знаю, где он порезал руку.
— Вы давно знаете Креймера?
Нортон пожал плечами:
— Два-три года. Познакомились на какой-то вечеринке или банкете, не помню точно.
— Вы знаете некую мисс Хелен Мортланд?
Он поднял на меня глаза и после небольшой паузы спросил:
— А в чём дело?
— Она должна получить страховой полис Креймера.
Глаза Нортона сузились, на лице появилась какая-то странная усмешка. Но он промолчал.
— У Креймера ведь была жена, — напомнил я.
Рука Нортона нервно сжала стакан.
— А вы никогда не видели Хелен Мортланд?
— Нет, я её не знаю. — Губы его искривились. — Никто её не знает. Когда смотришь на неё, кажется, будто она живёт здесь, на земле, лишь наблюдая всё происходящее, и никак не может найти нечто стоящее её внимания. Не знаю, нашла ли она то, что ищет, и не уверен, что когда-нибудь найдёт. Если у неё и есть какие-то чувства, она никогда их не показывает. — Нортон сделал большой глоток. — Нельзя сказать, что она скучает. Всё не так просто. Её просто немного забавляют люди вокруг, и единственное её желание, чтобы они не докучали ей. Иногда я думаю: может быть, она одинока? Если только она способна испытывать чувство одиночества. Иногда так и хочется спросить её: да откуда вы такая взялись?
— Креймер был влюблён в неё?
— Да, — яростно выкрикнул Нортон. — Да все, кто только… — Он допил свой виски. — Извините, мистер Риган, больше в деле Креймера ничем помочь я не могу.
Из окна моему взору открывалась голубизна неба и озера.
— Вы упомянули о некоем мистере Бэрроузе, вашем адвокате, находившемся здесь, когда пришёл Креймер. Они были знакомы прежде?
— Нет.
— Вы, естественно, представили их друг другу?
— Разумеется.
— И они пожали друг другу руки?
— Естеств… — Он замолчал.
Я слегка усмехнулся:
— Если Креймер повредил руку до того, как пришёл к вам, вряд ли он стал бы пожимать кому-нибудь руку. И даже если бы и стал, мистер Бэрроуз непременно заметил бы состояние его руки и что-нибудь сказал бы по этому поводу. Я спрошу у мистера Бэрроуза.
В комнате воцарилось молчание. Нортон бросил на меня свирепый взгляд.
— И ещё одно, — продолжал я. — Креймер повредил руку за несколько секунд до смерти или в самый момент её.
Нортон глубоко вздохнул:
— Ну хорошо. Около десяти часов перегорела лампа, и Креймер решил вывернуть её. Когда он дотронулся до неё, то обжёг себе руку, а лампа лопнула. Может быть, он слишком сильно сжал её. Как я вам уже говорил, он был здорово пьян.
— Лампа лопнула, а потом он умер?
Нортон вернулся к бару.
— Я и не знал, что у него больное сердце. Он потерял сознание и умер.
— Почему вы так старались скрыть, что Креймер обжёг руку и порезался?
Нортон махнул рукой:
— Просто не придавал этому никакого значения. Ведь главное это то, что Креймер умер.
— Какая лампа перегорела?
Нортон слегка пожал плечами:
— Вон та.
Я подошёл к лампе, стоящей на столике возле дивана, снял абажур и взглянул на лампочку.
 
— А чего же вы ожидали? — огрызнулся Нортон — Я вставил другую.
Я провёл пальцами по лампочке и показал ему:
— Пыль. Минимум двухнедельной давности.
Лицо Нортона потемнело:
— Я вывернул лампочку из другого светильника, а она оказалась покрытой пылью.
В этом случае на лампочке остались бы отпечатки пальцев, а их не было. Но я решил пока ему об этом не говорить. Я взял шляпу:
— Благодарю за помощь, мистер Нортон.
Привратник, выполнявший также обязанности уборщика, был худощавым мужчиной. Вид у него, как у многих людей его профессии, был довольно затурканный. Я предъявил ему своё удостоверение и попросил ответить на несколько вопросов.
— Вы знали мистера Креймера? Того, что умер здесь три дня назад?
— Видел несколько раз, и всегда он был здорово навеселе.
— А что вы можете сказать о мистере Нортоне?
Привратник ухмыльнулся:
— Да неплохой человек, но ухо с ним надо востро держать.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, не следует торопиться подавать ему руку, не убедившись, что в ладони у него нет какой-нибудь пищалки или гуделки. Шутник, одним словом. — Он ухмыльнулся ещё шире. — Но мне-то на него обижаться не приходится. На Рождество он меня никогда не забывает. — Привратник задумчиво покачал головой. — Да уж, в чувстве юмора ему не откажешь. Однажды он попросил меня поменять местами краны горячей и холодной вода в ванной одной пары в соседней квартире. Ну понимаете, чтобы холодная вода шла из крана для горячей и наоборот.
— Он знал этих людей?
— Да, думаю, они только здоровались.
— Вы проделали эту операцию, когда их не было дома?
Он осторожно кивнул:
— Да ведь это была только шутка. Ничего дурного в этом не было. Когда они пожаловались мне, что водопровод у них не в порядке, я всё исправил. А они всё никак понять не могли, что же случилось. Ни мистер Нортон, ни я так и не сказали, какую шутку мы с ними сыграли.
— В квартире мистера Нортона сейчас ремонт?
— Владельцы дома к этому отношения не имеют.
— Но он что-то переделывает там?
— Ещё бы. Каждый день трое или четверо рабочих приходят. Но, наверное, уже закончили. Сегодня я их что-то не видел.
— Если квартиросъёмщик желает что-то переделать в своей квартире, он должен получить на это разрешение владельцев дома?
— Конечно. Мало ли что им в голову взбредёт.
— И Нортон получил разрешение?
— Он… хм… позабыл. Я вообще-то говорил с ним на этот счёт, и он мне сказал, что это просто мелкие переделки, чтобы комнаты повеселее выглядели. Ну я ему и разрешил. Он аккуратный жилец, живёт здесь уже много лет.
— А вы видели, что именно было сделано в квартире?
— Да нет. У меня ведь своих дел хватает.
Затем я поехал на Линкольн-авеню. Мебель в квартире Креймера выглядела чересчур громоздкой. Должно быть, они с женой занимали прежде более просторную квартиру.
Тельма Креймер была темноволосой, весьма нервной особой.
— Слушаю вас, мистер Риган?
Я решил сообщить ей об изменении в завещании её мужа, хотя, быть может, она уже знала об этом.
— Миссис Креймер, вам известно, что вы потеряли право на получение страхового полиса мужа?
Она побледнела:
— Но это… это невозможно. Когда Боб оформил страховку, моё имя фигурировало…
— Мне очень жаль, миссис Креймер, но ваш супруг изменил своё первоначальное решение. Шесть месяцев назад.
Её глаза сузились.
— Кто же получит страховку?
— Некая мисс Хелен Мортланд.
— Почему ваша компания не сообщила мне об этом раньше?
— Это не входит в нашу компетенцию, миссис Креймер. Человек, оформивший страховку, может в любое время изменить имя лица, которое должно её получить, и сам решает, сообщать ли об этом заинтересованным сторонам.