Собственное мнение

Я полыхал сигарой.
— Разомкнутая цепь или замкнутая?
Психиатр поскрёб подбородок.
— Если цепь разомкнута, бомба взрывается при нажатии кнопки… — он задумчиво покачал головой. — Нет, так не годится. Увидев вас с коробкой, полицейские могут успеть пустить вам пулю в лоб, и вы не сможете нажать кнопку.
— Логично, — согласился я.
— Однако существуют и замкнутые цепи. Ток уже идёт, но контакт взрывателя нейтрализован. И только если отпустить кнопку…
— Ба-бах! — подсказал я.
— Верно. В этом случае полиции нельзя стрелять вам в голову, потому что тогда ваш палец тотчас соскользнёт с кнопки и бомба взорвётся.
— Вы очень точно всё описываете.
Его лицо омрачилось.
— Вы ещё не купили кнопку?
— Нет. Если куплю, вам первому скажу.
— И ничего не предпринимайте, не переговорив со мной, — попросил врач, вручая мне свою визитную карточку. — А пока я хотел бы встретиться с вами у меня в кабинете. Скажем, в четверг в десять утра.
— Значит, меня не сажают в тюрьму?
— Нет, — он похлопал меня по плечу. — Можете идти. Полиции не в чем вас обвинить. Напротив, это она сплоховала. И поскольку в коробке не было взрывчатки…
— А носить в коробках сахар, будильник и провод закон не запрещает…
— Вот именно. Но прокурор опасается, что вы задумали шантажировать городские власти. Это так?
— Нет, как-то не пришло в голову.
— И хорошо. Хотя в общем-то я думаю, что вы репетировали взрыв.
Спустя двадцать минут я был на улице и вскоре заметил, что за мной следит всё тот же долговязый в длинном пальто. Я отправился в центр города, где приобрёл в недорогом магазине ту самую кнопку, о которой говорил психиатр.
Я не стал возвращаться в мотель, а пошёл к Джефри и снял комнату по соседству с ним.
— Пойдёшь завтра? — спросил он меня.
— Да. Купил кнопку.
— Желаю удачи. Надеюсь, на сей раз сработает.
В ту ночь я плохо спал и мучился кошмарами, самым ярким из которых был сон про взрыв Музея изобразительных искусств. В десять утра я позвонил доктору Бартону и сообщил ему о покупке кнопки. Врач очень расстроился.
— Так быстро? Но вы ещё не были у меня на приёме.
— Звоню, чтобы проститься, — сказал я. — Думаю, теперь мы свидимся только на том свете.
— Минутку! — в отчаянии выкрикнул он. — Что вы намерены предпринять?
— Пойти к мэру Петтибоуну. Сегодня всё будет хорошо.
— Вы у себя в мотеле?
— Нет. — Я повесил трубку, попыхивая сигарой, прочёл утреннюю газету, взял под мышку свою коробку, вышел, сел в такси и велел ехать к мэрии. Но за квартал от цели потребовал остановиться, расплатился и зашагал дальше, держа палец на кнопке. Улицы были оцеплены и кишели полицейскими, не пускавшими людей на центральную площадь, очищенную от автомобилей и пешеходов. У входа в мэрию стояли Уаймар и доктор Бартон, которые норовили спрятаться за колоннами.
Внезапно я оробел, почувствовав нечто похожее на боязнь сцены, которая обуревает начинающего лицедея. Я сделал два шага в сторону мэрии, но тотчас развернулся и пошёл обратно.
— Куда вы? — вдруг раздался голос Уаймара.
Я зашагал быстрее и, оглянувшись, увидел помощника мэра, доктора Бартона и ватагу полицейских, бежавших ко мне. Я бросился наутёк и снова обернулся только в конце квартала у Музея изобразительных искусств. Погоня приближалась. Я взлетел на крыльцо и юркнул в здание. Пробегая по залу голландских мастеров, я слышал сзади топот ног преследователей. С бьющимся сердцем я бежал по галерее римской скульптуры. Чиновники и полиция не отставали. Впереди была галерея современного искусства. Промчавшись мимо удивлённых охранников, я опустился на пол у окна.
Орава, наконец, догнала меня. Я поднял руку и истерически закричал — Остановитесь! Ещё один шаг, и я отпущу кнопку!
Помощник мэра и его войско стали как вкопанные. Я перевёл дух и сказал:
 
— Мистер Уаймар, я снимаю своё требование о встрече с мэром Петтибоуном. Понимаю, что оно невыполнимо.
Уаймар сделал шаг вперёд.
— Стойте! — крикнул я. — Иначе сниму палец с кнопки. Через десять минут… Могу и сию секунду, но мне хочется сперва отдышаться, а уж потом принимать столь важное решение.
Уаймар замер.
— Нет-нет! — крикнул доктор Бартон. — Не торопитесь, отдышитесь. Это серьёзное решение.
— Какого ущерба можно ожидать, если он отпустит кнопку? — спросил Уаймар полицейского в защитной куртке и шлеме.
— Трудно сказать. Возможно, рухнет все здание.
Я посмотрел на часы.
— Девять минут…
— Очистить помещение! — заорал помощник мэра. — А вы, Бартон, поговорите с ним, убедите.
— Вряд ли я смогу что-то сделать, — ответил психиатр. — Тут нужен иной специалист — священник, пастор или раввин.
— Восемь минут, — произнёс я.
Мои преследователи сбились в кучку у входа в римский зал. Усмехнувшись, я встал и зашагал к ним. Они попятились и расступились. Меня вдруг охватило дотоле неведомое ощущение силы и власти. Я с улыбкой прошёл через залы раннего американского искусства, литографии, рисунков одарённых школьников, вышел на улицу и пересёк площадь. Все мои преследователи и охранники высыпали из музея и наблюдали за мной с лестницы у входа. С минуту я смотрел на них, потом демонстративно снял палец с кнопки. Естественно, ничего не произошло. Я открыл коробку, извлёк будильник и провода и поднял повыше, чтобы все видели. Затем перевернул коробку вверх дном, показывая, что она пуста.
Меня тотчас окружили полицейские и разъярённые чиновники во главе с Уаймаром.
— Что это за шутки? — сипло спросил он.
Я злобно зыркнул на него.
— Никаких шуток. Я просто хотел встретиться с мэром. Очевидно, в нашем городе это — тяжкое преступление.
— Это уже чересчур. Может, в вашей коробке и не было бомбы, но вы… А будильник, провода и, наконец, эта кнопка!
— А разве есть какой-нибудь закон, который запрещает носить в коробках будильники и провода? Что если человек просто увлекается опытами с часами? — Я погрозил Уаймару пальцем. — Я пожалуюсь на вас в союз защиты гражданских прав. Я вчиню вам иск на миллион долларов за их нарушение.
— Вам место в тюрьме, — заявил помощник мэра.
— Неужели? Это за что же? Меня травили как дикого зверя, преследовала толпа, возглавляемая представителем властей. Нет, после такого я, пожалуй, всё-таки подам в суд и сдеру с вас миллиона два.
Из-за спины помощника мэра вдруг вынырнул маленький суетливый человечек.
— Успокойтесь, Уаймар, — сказал он. — Не лезьте в бутылку. У нас и так бюджетный дефицит.
— Кто вы такой? — сердито спросил я.
— Мэр Петтибоун, — словно оправдываясь, ответил он.
— Ага! Наконец-то вы высунули нос из своей крепости. Хочу сообщить вам, что возле мотеля, в котором я проживаю, асфальт испещрён глубокими выбоинами и по ночам невозможно спать из-за грохота грузовиков. Требую незамедлительно принять меры.
Топнув ногой по тротуару, я развернулся и зашагал прочь. Мне казалось, что рука закона должна ухватить меня за плечо, но ничего подобного не произошло. Мой внезапный уход поверг всех в растерянность. Так часто бывает, когда одна из армий вдруг стремительно отступает.
Я остановил такси и сообщил водителю адрес, но вскоре передумал и велел остановиться у магазина. Войдя туда, я юркнул в туалет. Там сорвал с себя парик и бороду, выбросил шляпу, вывернул наизнанку своё синее пальто, отчего оно сделалось коричневым, и вышел на улицу через заднюю дверь.
Прошагав квартал, я нашёл другое такси и сказал водителю:
— В аэропорт.
На другой день мы с Джефри встретились в Сент-Луисе. Он показал мне два полотна Пикассо, три картины Утрилло и две — Модильяни.
— Всё прошло как по маслу, — сказал он. — Я, как мы и задумали, пришёл в музей и, едва ты прибежал туда со своей коробкой, спрятался в туалете. Когда все, включая охранников, побежали за тобой на улицу, я прошёл в галерею, вырезал самые ценные полотна и сунул под пальто. Потом спокойно вышел. В суматохе никто не обратил на меня внимания. — Он разлил виски, подал мне стакан. — Как ты думаешь, мы сумеем ещё раз провернуть такое дельце?