Собственное мнение

Без лишних размышлений мы с Морисом тут же взобрались на кучу брёвен.
— Это крыло строилось лет сто тому назад, — пояснил Герцог, — кирпичи клали на века. Когда проводили электричество и паропровод, кабель и трубы пришлось гнать в открытую. Ну а потом, чтобы вид был поаккуратней, решили сделать фальшивый потолок.
Герцог подтянулся и исчез в отверстии. Он взял у нас из рук пакеты, помог Морису и мне выкарабкаться наверх. Теперь все были готовы к старту, и Герцог опустил потолочную плиту на место. Несколько секунд стояла полная темнота — потом Герцог ввернул электрическую лампочку.
На четвереньках мы поползли за ним к толстой стене. Герцог со своими дружками прогрызли её, словно черв» яблоко — вперёд и вниз. Скоро мы добрались до маленькой комнатки под фундаментом здания. Здесь они хранили свои инструменты и материалы, потому что собственно тоннель начинался именно отсюда. Не щадя сил, они рыли грязную землю, поднимали её наверх, к фальшивому потолку и только там складывали.
В комнате мы сделали небольшую передышку.
— Тоннель идёт под стенами и выходит в лощинку по ту сторону стены, — сказал Герцог. — Мы вылезаем, пробираемся по лощине ещё метров сто к лесочку — и всё, можно двигать по домам.
Глядя в тёмную дыру, зияющую впереди, я пробормотал что-то насчёт боязни замкнутого пространства, но Герцог меня успокоил:
— Через каждые десять метров поставлена лампочка, да и тоннель сам по себе просторный. Ползти на брюхе почти не придётся.
Герцог снова встал на четвереньки и, подталкивая перед собой один из наших пакетов, исчез в отверстии. Я полез за ним, а за мной — Морис.
Казалось, мы ползли целую вечность. Неприятнее всего я чувствовал себя, когда очертания Герцога загораживали горящую впереди лампочку, а Морис загораживал свет от лампочки сзади.
Однако через некоторое время я почувствовал запах душистого, свежего от дождя воздуха — и выбрался наружу. Следом выполз и Морис. Место, где мы очутились, в самом деле можно было назвать лощиной, а нависающий выступ надёжно заслонял нас от глаз охранников на стене, а заодно и от моросящего дождя.
Герцог замаскировал лаз тоннеля кустарником.
— Кто знает, может он ещё пригодится.
Покончив с тоннелем, он двинулся вперёд. Морис и я потянулись за ним. Под ногами хлюпала грязь. Когда мы добрались до лесочка, дождь уже шпарил вовсю.
Герцог, укрывшись под большой сосной, разорвал свой пакет.
— Плащ тут хоть есть?
— Разумеется, — ответил я. — Я обо всём позаботился.
Через две минуты Герцог принял гражданское обличье. Он пригнул поля шляпы, поднял воротник плаща и ухмыльнулся.
— Порядок, ребятки, отсюда каждый топает своей дорожкой, — махнув рукой, он растворился в полосе проливного дождя.
Морис никак не мог оправиться с пуговицами на рубашке.
— Ты уверен, Фред, что это мой размер?
— Конечно. Мерку ведь с тебя снимали, чего же ещё надо?
Рукавом он вытер воду с лица.
— Дождь идёт…
— Да, идёт, — я начал сердиться. — Без тебя вижу.
— И холодно тоже…
— Ну, хорошо, идёт дождь и холодно, — ещё больше разозлился я. — Надень плащ и шляпу и перестань скулить.
Он послушно выполнил приказ.
— Я представлял себе это совсем не так.
— Как не так?
— Дождь и холод, — тоскливо произнёс Морис. — И ветер. Ужасный ветер.
Я уже полностью привёл себя в порядок.
— Ну, ладно, Морис, надо идти.
Я сделал с десяток шагов и вдруг понял, что Мориса сзади нет. Я обернулся.
Морис стоял на месте. На голове у него была шляпа, но в руках он продолжал мять свой тюремный колпак.
— Какого чёрта, Морис? — крикнул я. — Пошли.
Он не пошевелился.
Я вернулся и хотел вырвать у него колпак, но он вцепился в него обеими руками. Широко раскрытыми, незрячими глазами он смотрел прямо перед собой.
— Морис! — заорал я. — В чём дело?
Губы его дрогнули.
— Сегодня на ужин будет сладкий картофель, Фред. Это моё любимое блюдо. А его так редко готовят…
Вдруг налетел ветер, дикий и яростный, и я повернулся ему навстречу. Я увидел перед собой плотную простыню холодного дождя. За ней скрывался мир, с которым я расстался двадцать два года назад.
 
— Каков он сейчас?
Я встряхнул Мориса за плечо.
— Ну, чего ты напугался? Львов там нет. Тигров тоже.
— Только люди. А что тебе могут сделать люди?
Он посмотрел на меня.
— Всё могут сделать, — тихо сказал он. — Всё.
После ужина мы с Морисом вместе со всеми строем пошли в кино. Пробрались на свои обычные места.
— Как думаешь, найдут они тоннель? — спросил Морис.
— Кто его знает, — пожал плечами я. — Ведь они пока не выяснили, как сбежал Эрцгерцог.
— Но нам ничего не будет, как считаешь?
— Ничего. Всё будет шито-крыто. Кое-каким влиянием я здесь ещё пользуюсь.
— Не кое-каким, Фред, а очень даже большим, — поправил меня Морис. — Ты здесь очень важная фигура, Фред. Уверен, ты всё сделаешь.
Я чуть улыбнулся. Он был прав — здесь я был очень важной фигурой. Там я был бы никем.
— Знаешь, почему я на самом деле решил поползти обратно? — спросил вдруг Морис. — Потому что это было не по-честному. Ну, воспользоваться чужим тоннелем. Если бы мы его сами вырыли — тогда другое дело.
— Конечно, — согласился я. — У меня было такое чувство.
— Я тут придумал новый план, — сообщил Морис. — Думаю назвать его «план № 19».
— Звучит захватывающе, — пошутил я, но без всякой злобы.
— В основе своей он прост, — воодушевился Морис. — Очень прост. Но немного поработать придётся.
Свет в зале погас, и начался киножурнал.
Я поискал глазами знакомый силуэт и вытащил из кармана свою трубочку. Потом положил в рот горошину, поднёс трубочку ко рту и дунул.
— Попал? — поинтересовался Морис.
— Точно в десятку, — довольным тоном произнёс я.
Я развязал шнурки на ботинках и откинулся на спинку кресла. Было приятно сознавать, что я снова нахожусь в родной среде.
  
Пробей чужой номер [17]
 
Внутри магазинчика бакалейной торговли никого не было, кроме его хозяина и меня. Я купил две пачки сигарет, — надорвал уголок одной из них и закурил.
Он зарегистрировал покупку в книге, бросил монетки в ящик и спросил:
— Здешний?
— Нет, проездом.
Он чуть заметно улыбнулся.
— Хотите попытать счастья?
— Смотря в чём.
Он опустил руки под прилавок и достал оттуда подставку для игры в панч.
— Десять центов за удачу, мистер.
Нехитрое устройство обошлось хозяину в пять долларов. Он почти вернул назад свои деньги, потому что около сорока лунок на подставке были уже пробиты. В ранце из полупрозрачного пластика, прикреплённом к подставке с одной стороны, лежали два карманных электрических фонарика, несколько оловянных зажигалок и складных ножей с деревянными ручками.
Я сделал несколько затяжек, изучая расположение лунок на подставке.
— Недавно один парень выиграл фонарик, — сказал он поощрительно. — Хороший фонарик с зелёным светом.
И наверняка потерял на нём не меньше доллара, подумал я. Фонарики выглядели в лучшем случае на тридцать пять центов.
— Я согласен. На мне вы потеряете сразу нож и зажигалку.
Он наклонился над прилавком.
— В одной из этих лунок лежит жетончик с номером двадцать. Если вы найдёте её, я выплачу вам двадцать долларов.
Я не казался убеждённым.
— Вы недовольны, что никто не пробил эту лунку до меня? И не подсовываете мне уже использованный пульт?
Мои слова немного задели его.
— Что вы, мистер. Приз на месте. Мы ведём честную игру.
Десять шансов против одного шанса из девятисот шестидесяти. Я положил десятицентовую монетку на прилавок, взял в руки ключ и пробил лунку. Я достал из неё туго скатанный комочек плотной бумаги и развернул его.