Станция - Плешь Ведьмы (СИ)
— Сильно он тебя сегодня, — помог мне добраться до койки Егерь, как он просил всех себя называть. Вообще-то это его профессия. Была. Пока его не поймали на том, что он вместо того чтобы охранять особо ценную поляну с источником магии и растениями там растущими, потихоньку продает эти самые растения «на сторону».
Я снял порванную рубашку и был вынужден согласиться. Весь торс в кровоподтеках и синяках разной свежести. От желтых до черных. И ребра болят. Уй.
— Жить буду, — пробормотал я через силу.
— Ну, да. Вы маги народ крепкий.
Из всех кто сидел в этой камере, подружиться, если так можно сказать я смог только с Егерем. Он оказался чуть лучше, чем остальные здесь и не скрывал, в чем его обвиняют.
Он, как и все здесь ждали суда, но как Егерь признался мне — надежды, что его оправдают — просто нет. Доказательства против него железные и очень скоро он, да и я попадем в настоящую тюрьму. А не вот в это вот, обвел он рукой нашу камеру.
— Ты просто не слышал, каково там, — убеждал он меня. — А я слышал. Так что наслаждайся последними днями на свободе, Кай. Какая уж она есть. Ты еще взвоешь, попади мы на каторгу. Отдыхай, пока есть возможность.
Дверь в камеру открылась. Привезли обед и я, как и остальные выстроились в очередь за своей порцией.
Кормили к слову отвратно. Мешанина из каш, без масла. Кусок хлеба и вода. Через пятнадцать минут мы сдали пустую посуду обратно. Разносчик еды строго следил, чтобы мы не оставили себе ложку, тарелку или кружку. За попытку — карцер, о котором ходило много слухов.
История с Глебом Заточкой так ничем и не закончилась. На следующий день его увели на суд и больше мы его не видели.
— Расскажи еще, — попросил я.
Егерь знал много историй, и любил болтать, так что я этим пользовался. Убивал скуку. Шла уже вторая неделя как я здесь, а на суд или к следователям меня еще ни разу не вызвали. Я считал это хорошим знаком.
— О Царствах и других Планах?
— Да.
— Вот ты любопытный, Кай, — хмыкнул Егерь и начал рассказывать. — Я тогда служил в гарнизоне на востоке и нами командовал полковник Сокол. Целый магистр.
— Ого.
— Да, — кивнул он на мое восклицание. — Я тоже удивился, когда узнал что я в составе нашей группы егерей, будем помогать ему в его эксперименте.
— Эксперименте? О чем ты?
— Не торопи меня. Сам скоро все узнаешь.
— Извини. Молчу.
Был уже вечер. Все укладывались спать, и только мы с Егерем шушукались.
— Так вот. Магистр хотел открыть проход в Царство бабочек и исследовать его. Нашел какое-то место, где ткань реальности ослабла и начал готовить ритуал.
На моем лице проступила гримаса скепсиса. Ничего не мог с собой поделать.
— А откуда ты знаешь столько подробностей?
— Не веришь? — Хмыкнул Егерь. — Напрасно. Наш Сокол любил говорить с самим собой. Постоянно спорил и доказывал себе что-то, а мы были рядом, вот я и запомнил кое-что.
— Продолжай.
— Ты только не прерывай меня больше, а то мы так всю ночь просидим, — позволил он себе попенять меня.
Я показал знаками, что зашиваю себе рот ниткой.
— Итак. Не знаю уж как, но проход он открыл. Обычная рябь в воздухе и первыми, как водится, послали нас. Сам магистр рисковать не стал и заставил нас прыгнуть в эту рябь. За это то — вас, магов и не любят. Чужие жизни, особенно простых людей, для вас ничто.
Я промолчал.
— Когда мы оказались в Царстве бабочек — нашей первой реакцией было восхищение. Представь себе поля, полные огромных цветов. Прекрасные запахи. Вокруг летают миллионы бабочек всех размеров и расцветок. От совсем маленьких — желтых и синих, до гигантских, как целый дом — красных и оранжевых, — на этом моменте он прервался, так как на нас стали шикать и он понизил голос еще сильней. — Мы стали рвать цветы. Хотели подарить их нашим женщинам, и тогда нас накрыла тень. Мы подняли головы и с удивлением посмотрели на просто ОГРОМНУЮ бабочку. А она смотрела на нас и готов спорить — в ее глазах был разум, — я охнул, живо представив себе все это. — Магистр был рядом с нами, и она его заинтересовала, и он попытался ее пленить. Кинул в нее свою магию — но она этого даже не почувствовала. Тогда он попробовал снова. Атаковал ее своей силой, сумев порезать ей крылышко, от чего бабочка стала порхать крыльями сильней и казалось сейчас упадет, но не тут то было. Вместо этого она осыпала нас пыльцой. Я и не в таких передрягах бывал и задержал дыхание, а вот парни и магистр, — Егерь покачал головой. — Когда они начали выплевывать из себя свои внутренности, я прыгнул в проход, что был еще открыт и выжил, а они остались там.
— Магистр так глупо погиб?
— Да.
— Дайте поспать, ироды! — Крикнули нам с соседней койки, и мы с Егерем перестали шептаться, а утром его забрали на суд и, как и многие до него, сюда он уже не вернулся. Я остался один. Нет, так-то камера была полной, просто поболтать было не с кем.
Без Егеря все, чем я занимался каждый день — это медитировал. Как только мой источник наполнялся, я гонял энергию по дорогам, а потом ждал сутки и так изо дня в день. Отжимался от пола, по примеру сокамерников. Качал пресс. Приседал. Делал все. Чтобы просто не лежать на кровати.
Неделя. Еще одна. Я здесь уже месяц!
Казалось, я передумал обо всем на свете. Гадал, что было не так с Прего. Вспоминал его запах с нотками безумия. Снова гадал, что было бы если… И так по кругу.
Думал о Плеши Ведьмы, о ритуале, о пропавшей, словно мираж тюремной печати, если это была тюремная печать, а не что-то другое, я ведь так в этом и не разобрался. Думал я и о Яке Кость, что хотел восстановить защиту на «этом», чем бы оно ни было — ценой моей жизни, и души… Я думал и думал.
И наконец, за мной пришли.
— Кай, Левший. На выход. Руки перед собой.
— Бывай, Нос! Встретимся на каторге, — такими словами меня проводили сокамерники.
Конвоиры тем временем грубо заковали мои руки и ноги в наручники, соединенные цепью, из-за чего я не мог бежать или делать резкие движения.
— Вперед, — приказали мне и я пошел.
Поворот. Поворот. Серые каменные стены. Снова поворот и вот я в зале суда с еще десятью заключенными, дожидаюсь своей очереди на скамье подсудимых.
Судья бакалавр. Его помощники обычные люди. Зал полон посетителей. Тут и фотографы. Очеркисты. И просо зеваки — родственники тех, кого будут судить.
Похолодев от недобрых предчувствий, я заметил в зале Яка Кость. На меня тот не смотрел. Сидел с прямой спиной и ждал.
Судья, уважаемый Натан Пик вел дела быстро. По его приказу к нему подводили подозреваемых. Он зачитывал их дело, показания свидетелей и следователей, а потом выносил приговор.
— НЕТ! Это не я! Не я! — Разорался очередной осужденный, когда его приговорили к десяти годам в печально известной тюрьме — черное облако.
Он попытался прыгнуть на судью, вырвавшись из рук конвоиров. Дергался и орал и Натану Пику это надоело. Он поднял руку и резко провел ей в воздухе горизонтальную линию. Сперва я не понял в чем дело, но когда осужденного тащили мимо меня, я увидел, что его губы исчезли. Рта не было. Просто гладкий подбородок до самого носа. Вот почему он так резко перестал кричать и замолчал.
— Кай Левший!
Конвоиры помогли мне подняться со скамьи, на которой я сидел, дожидаясь своей очереди, и подвели меня ближе к судье. Цепи и наручники что связывали меня, звенели при каждом моем шаге.
Я напрягся. Весь свой талант, всю хеморецепцию я направил на двух человек. На судью и на Яка Кость.
— Слушается дела за номером… неофит Кай Левший, родившийся в городе Лисья Горка… быр-быр-быр, — превратились для меня слова судьи в неразборчивое бормотание, когда он читал то, что я итак знал.
Судья бросил быстрый взгляд на зевак в зале, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять на кого он посмотрел.
— Приговор. В связи с молодостью обвиняемого и его несомненных магических талантов и смягчающих доказательств — Кай Левший приговаривается к ссылке без права возвращения в Океанию на все время прохождения им службы! Своей властью я, э-э-э, так, — судья прервался и закопался в горе документов на своем столе. — Ага. Нашел, — пробормотал он себе под нос. — Так, — повысил он голос. — Своей властью я назначаю Кая Левшего на службу в Воинский Морской Приказ. У меня давно лежит здесь запрос на мага, который необходим острову Красные воды. Итак. Отныне и на ближайшие двадцать лет — вы назначаетесь на должность смотрителя маяка этого отдаленного острова. Вы поняли свой приговор, уважаемый? — Спросил меня судья напрямую.