Охота за "Красным Февралем" (СИ)

— Спасайся кто может!!!
Прошло совсем немного времени — и он пожалел об этом. В носовую часть флагмана врезалась первая японская торпеда, потом вторая, третья, четвертая…
И все они оказались пустотелыми безобидным болванками — по причине чего и развивали столь чудовищную скорость.
* * * * *
Когда адмиралу наконец-то удалось восстановить порядок в рядах эскадры, оказалось, что «Красный Февраль» бесследно исчез. Его не слышали акустики, его не видели радары. Пропал. Канул в бездну. Растворился в океанской воде. Но вряд ли в буквальном смысле. Скорее всего, японской лодке все-таки удалось ускользнуть.
«Это конец, — думал адмирал Гурусинга, уткнувшись лбом в холодное бронестекло капитанского мостика. — Конец всему. Это позорное поражение мне не простят. Что делать? Застрелиться прямо сейчас или подождать? Вдруг меня всего лишь выкинут в отставку? Или нет? Или лучше попросить политического убежища у альбионцев? Или стигийцев? А может сразу махнуть куда-нибудь в…»
Адмирал не успел придумать, куда именно махнуть, потому что кто-то осторожно подергал его за плечо и одновременно откашлялся.
— Да? — равнодушно спросил Гурусинга, в глубине души радуясь возможности отвлечься от грустных мыслей.
— Мой адмирал… — пролепетала офицер связи. — Срочное сообщение из штаба флота… На западном берегу Суматры высадились гигантопитеки. Сотни гигантопитеков и дрессированных танкопардов. Прибыли под покровом ночи на гигантских плотах. Число жертв и разрушений не поддается…
Адмирал не дослушал ее и схватился за микрофон:
— Эскадра! Слушай новый приказ! Боевое построение! Курс на Суматру! Полный вперед! Родина ждет!!!
«Вот повезло так повезло! — думал при этом воспрянувший духом Гурусинга. — Если у меня получится разгромить великанскую орду, я снова стану героем! Этот незначительный инцидент будет забыт. Адмирал Гурусинга, Спаситель Отечества! А ведь президентские выборы не за горами…»
Как стало известно много часов спустя, сунданезийцы упустили не только «Красный Февраль». Во всеобщей суматохе остался незамеченным тот факт, что из гавани Порт-Малума выскользнула в открытое море «Королева Джейн Грей». И не только она, но и еще одна подводная лодка, чье имя и национальная принадлежность на данном этапе оставались загадкой.
  
Глава 31. "Глупцы и трусы выдумали совесть"
 
— Кампай! — капитан Мохаммед Османи поднял к потолку очередную рюмку с водкой. — За всех, кто погиб на берегу!
— Кампай! — отозвалась команда, но на сей раз в голосах подчиненных не было обычного энтузиазма. Капитан обратил на это внимание и поспешил сделать собственные выводы.
— Плохая смерть для моряков, — продолжал командир «Красного Февраля». — Но с другой стороны — они знали, на что идут. Они могли уйти на глубину и наглотаться соленой воды. Они могли задохнуться в заблокированном отсеке. Их могла разорвать на мелкие кусочки вражеская торпеда… Смерть на войне может принимать самые разные формы…
(«Да что я такое снова несу?!»)
— Есть и хорошие новости, — коммандер Османи рискнул сменить тему. — Нам удалось оторваться от сунданезийской армады. Сундийцы потеряли наш след. Никто нас не преследует.
— Отличный маневр, товарищ капитан! — Брунгильда Тан, новый старший акустик, поспешила подлизнуться к командиру. «Хорошее продолжение похода», — думала она. Если так будет и дальше продолжаться, к возвращению в родной порт она может занять пост офицера связи или даже…
Дурочка, она до сих пор не поняла, где находится и во что ввязалась.
— Не самый лучший маневр, Брунгильда, — снисходительно улыбнулся Османи. В этот момент он был само воплощенное добродушие. — Сундийцы хоть и потеряли нас, но знают, что мы ушли. Вот если бы нам удалось убедить их, что мы погибли… Не в этот раз. У нас нет в запасе второго «Черного Марта», чтобы подставить его под вражеские снаряды.
Брунгильда не нашлась, что ответить — как и другие офицеры. Разговор откровенно не клеился, и как знать, если бы не замигавшая красным огоньком телефонная трубка…
 
— Слушаю, — произнес Османи.
— Корабль на горизонте, — доложил дежурный офицер мостика.
— Докладывайте, — сказал капитан некоторое время спустя, уже на мостике.
— Ударный эсминец класса «Барбаросса», — доложил старпом, оторвавшись от перископа. — Старая модель, османской постройки. Опознавательных знаков не вижу. — Конечно, ведь за бортом царила ночь. — Поэтому мы можем только гадать. Сегодня такими пользуются…
— Я знаю, кто такими пользуется, — мягко перебил его капитан. — Сегодня и в этих координатах… Это они. Рулевой! Поднимите нас на поверхность.
— Вы уверены, командир? — усомнился старший помощник.
— Я отдал приказ, товарищ Пусянь, — голос Османи едва заметно похолодел. Суб-коммандер Пусянь Ваньну, в свою очередь, едва заметно пожал плечами:
— Рулевой, вы слышали приказ капитана. Поднимите корабль на поверхность!
— Все в порядке, старпом, — мягко добавил капитан. — Это союзники. Встреча с ними — часть операции.
Пусянь невозмутимо кивнул.
«Союзники, — повторил Османи про себя. — Мои. Не ваши».
Выбравшись на верхнюю палубу в сопровождении трех офицеров и матросов, Мохаммед Османи первым делом обратил внимание на сигнальный прожектор таинственного эсминца. «Оскар-Сиерра-Майк-Альфа-Новембер… Подтвердите. Подтвердите».
— Ответьте им, — велел Османи, повернувшись к своему сигнальщику. — Стандартный код. «Ноль-два, ноль-два — вас понял, подтверждаю».
«Майк-Оскар-Хотел-Альфа…» — принялся передавать «Барбаросса».
— Сближаемся, — командир «Февраля» отдал новый приказ.
Ночь, луна, звезды и ни единой живой души на целые мили вокруг — только два корабля в целом океане. Море было спокойно, поэтому на маневры пришлось потратить всего четверть часа. Когда два корабля, подводный и надводный, сцепились бортами, с «Барбароссы» сбросили веревочный трап.
— Оставайтесь здесь, — приказал Османи своим людям. — Я поднимусь наверх один.
— Мальчик мой, ты все-таки сделал это! — воскликнул высокий дородный чернобородый мужчина, когда Мохаммед Османи оказался на палубе «Барбароссы». — Я ни секунды в тебе не сомневался!
— Рад это слышать, Мастер, — поклонился Османи и прикоснулся губами к подставленной ладони, украшенной золотыми перстнями мультикаратными драгоценными камнями.
— Дай я тебя обниму! — продолжал Сулейман Азам Хан, один из самых могущественных людей в Индийском океане и крестный отец бангальской мафии.
Разумеется, у бенгальцев это называлось как-то иначе, но не суть.
— Я знал. что ты справишься, — продолжал Азам Хан, когда Мохаммеду наконец-то удалось освободиться из его медвежьих объятий. — Столько лет, столько трудов и лишений… но у тебя получилось!
— Оно стоило того, — скромно ответил Османи. — И я ни о чем не жалею, Мастер.
Отличный план они придумали вдвоем много лет тому назад. Молодой бенгальский беспризорник вступает в Красную Армию Сферы, делает карьеру, а потом… Ну да, с таким же успехом Мохаммед мог оказаться в авиации — и тогда бы ему пришлось похищать стратегический бомбардировщик. Или в сухопутных войсках… гм… там тоже есть, чем поживиться. Так или иначе, это был отличный план, и он сработал.
— Что дальше? — деловито поинтересовался Османи. — Продадим кому-нибудь или припрячем до лучших времен?
— Уже продано! — хохотнул главарь бенгальского преступного мира. — Познакомься с моими новыми друзьями! — Разумеется, на палубе эсминца они были не одни, но Мохаммед до поры до времени не спешил обращать внимание на сообщников Азам Хана. — Капитан Ахмадани, из пакистанского флота, и полковник Шанкар, из пакистанской военной разведки.
Пакистанцы? «Почему бы и нет», — подумал Османи. Сфера и Пакистан на людях и при свете дня проклинают друг друга, а под покровом ночи давно и успешно сотрудничают, — но при этом охотно подставляют «партнеров» и не упускают возможности нагадить или обокрасть… как сейчас, например. Если Мастер решил связаться с пакистанцами… что ж, ему виднее.