Холод 2 (СИ)

— Приветствую вас, господа, — проговорила она своим звонким задорным голосом. — Позвольте представиться: Дарья Мирославна Белогорская. К сожалению, не застала вас у Черемских. Я собираюсь участвовать в охоте на мор. Надеюсь, помощь вам не помешает?
Все три боярина тоже прикоснулись к своим головным уборам и представились.
— Разумеется, мы рады помощи каждого светлейшего, — произнёс Игорь Изяславич. — Но сюда вы напрасно приехали, Дарья Мирославна. Тут не осталось никого. Мертвецы одни, да мы четверо. Сейчас возвращаемся в Высокое, будем думать, что делать дальше. Из Сна выбрались очень опасные твари, и наших сил, боюсь, не хватит. Лучше скачите обратно к Черемским и предупредите их, чтобы до нашего возвращения людей своих никуда не отправляли. В округе сейчас недоброе творится, так что пускай поместье охраняют.
— Погодите, я что-то слышу, — вдруг произнёс Владимир, обернувшись назад. — Это в той избе.
Мы тоже прислушались: из ближайшего дома доносился женский плач.
— Здесь остались живые, — решил Игорь Изяславич. — Это женщина. Надо проверить. Всем быть предельно внимательными. Мы не знаем, в какую западню исчадия Сна могут заманить нас, — он вытащил из ножен палаш, остальные, кроме Ярослава — тоже обнажили клинки, и мы вошли в калитку, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Не обнаружив во дворе опасности, мы поднялись на крыльцо.
Когда вошли в избу, перед нами предстала следующая картина. В чистой, светлой горнице на полу, поджав ноги под себя, сидела девушка в чёрном платье. Она плакала, закрыв лицо руками, а длинные белые волосы спадали на пол. Меня взяла оторопь. Это была она — моя спасительница, которая уже два раза являлась мне во Сне, чтобы помочь. Теперь она оказалась в Яви.
— Кто такая? — строго проговорил Игорь Изяславич.
Девушка подняла на него своё прекрасное лицо и одарила долгим, пустым взглядом.
— Я не хотела это делать, — проговорила она, — простите меня.
— Кто такая, отвечай! — грозно повторил боярин.
— Погодите, — остановил я его, — девушка напугана. Лучше я попробую. — Что здесь произошло? — обратился я к своей спасительнице. — И где то существо, которое было здесь?
— Я не хотела, — девушка устремила на меня пустой взгляд. — Она убила их, и я бессильна что-то изменить, она приходит, и я не в состоянии ей помешать. Я бы хотела спасти этих несчастных, но они вынуждены умирать снова и снова. Они умирают, а я оплакиваю их.
— Довольно загадок! — разозлился Владимир. — Говори яснее. Ты знаешь, что это за существо, которое убило тут всех? Отвечай.
— Это Мара.
— Ты поклоняешься старым богам?
— Богов нет. Есть только Бытие, — произнесла девушка, уставив взгляд в пол.
— Но ты назвала имя богини смерти, в которую верят старобожцы, — Владимир подошёл ближе, клинок его палаша угрожающе поблёскивал в солнечных лучах, что врывались в избу сквозь маленькое мутное окошко.
— Мара — третья ипостась Бытия, — произнесла девушка.
— Ты чего мелешь? — гневно гремел голос Владимира. — Либо ты расскажешь всё, как есть, либо не сносить тебе головы. Ты разговариваешь с боярами Малютиными. Встань и представься!
— Хаос грядёт, — проговорила девушка, не обращая ни малейшего внимания на грозный тон. — Я не в силах остановить его. Мне больно. Ваша святая не проснётся, она давно умерла. Я несу смерть, но не могу ничего с этим сделать. Я в ней, а она — во мне. Я убила их, и я оплакиваю их. Хаос грядёт. Его не остановить.
Мы переглянулись. Никто из нас не понимал, что городит девица.
— Отвечай, кто ты? — Владимир приставил остриё палаша к её горлу.
— Вторая ипостась Бытия, — отстранённо произнесла девушка.
— Хватит мозги нам пудрить, — боярин не на шутку разозлился. Я хотел подойти, но Игорь Изяславич жестом остановил меня.
Девушка молчала.
— Говори! — процедил Владимир, остриё клинка впивалось в нежную белую шею, и из пореза потекла тонкая чёрная струйка. Владимир надавил сильнее, и палаш пронзил насквозь шею девушки. Чёрная кровь потоком хлынула из раны. Девушка упала на спину, уставившись своим безучастным взором в потолок.
 
— Это мора, — обернулся к нам Владимир. — Мозги запутать нам хотела.
— Довольно, уходим, — тихо проговорил Игорь Изяславич.
Мы вышли на улицу и замерли. Девушка с длинными белыми волосами теперь стояла тут, перед нами живая и невредимая, словно ничего и не произошло. Она не плакала — лишь смотрела мимо нас невидящим пустым взором и молчала.
— Да сколько же вас здесь? — пробормотал Владимир. — Мерзкие отродья Сна! Хотите с ума нас свести? — он направился к ней.
— Стой, — проговорила девушка. — Ты ничего не добьёшься, пытаясь убить то, что убить нельзя. Меня скоро не станет, я растворюсь во тьме. Я боюсь. Мне очень страшно. И больно. Мне больно за всех вас.
— Хорошо, — выступил я вперёд, схватив Владимира за рукав. — Не бойся. Мы... мы тебя выслушаем. Обещаю. Расскажи всё по порядку.
— Я расскажу, — повторила она.
  
Глава 22
 
Все мы стояли и внимательно смотрели на девушку.
— Вы породили смерть, — произнесла она, — породили то, что убьёт вас всех. Мара здесь. Её призвали посвящённые. Она — ваше отражение, третья ипостась Бытия: смерть, энтропия, разрушение. Она предшествует Хаосу. Грядут тёмные века, всё повторится.
— Что за загадки? — нахмурился Владимир. — Говори яснее!
— Подождите, — осадил я его. — Она не договорила. Давайте просто послушаем.
Незнакомка замолчала.
— Допустим, — сказал я, обращаясь к ней. — Ничего хорошего нас не ждёт — это понятно. Но, пожалуйста, объясни поподробнее. Почему так произошло? И как звать тебя?
— Я — Ноэма, — ответила девушка. — Меня так назвали, когда я появилась на свет. Меня создал Мастер — творец, первая ипостась Бытия. Это случилось две тысячи триста пятьдесят два года назад, через триста сорок лет после того, как Стефан открыл первую брешь.
— Это ложь! — воскликнул Владимир, но я снова попросил его молчать.
— Пожалуйста, продолжай, — сказал я Ноэме. — Мы слушаем.
— В стремлении к совершенной красоте и гармонии Мастер создал меня. Я — вторая ипостась Бытия. В то время Сон ещё не был столь ужасен. В нём ещё не было Чёрного Бога, тогда он ещё не стал квинтэссенцией боли и страха. Он был всего лишь отражением... Вашим отражением. А потом меня прокляли... — Ноэма замолчала.
— Кто это сделал? — спросил я.
— Посвящённые. Они сделали меня олицетворением всего порочного и греховного. Для них красота — грех. Они жаждут спасти этот мир от греха, но тем самым порождают тьму. Их разум создал Безликого Бога, и тогда во Сне появился Чёрный Бог, как воплощение жестокой карающей сущности их творения. Теперь Чёрный Бог — в каждой сущности Сна. Тьма в глазах их — это Чёрный Бог, который овладел зеркальным миром. А когда посвящённые возненавидели красоту и гармонию, родилось проклятие. Проклятие — и есть Мара. Оно сильнее меня, оно поглощает меня, и я не могу ничего сделать. Сознание посвящённых довлеет надо мной.
— Ты говоришь ересь, — грозно произнёс Владимир. — Что за нелепые верования ты исповедуешь?
— Для нас твои слова весьма необычны, — обратился я к девушке. — Но почему Мара вышла из Сна? Такое бывало когда-нибудь? Разве так должно быть?
— Что-то произошло, — произнесла Ноэма, — я не знаю, что именно, но чувствую это. Чувствую, как мрак сгущается. Что-то нарушило равновесие и порядок. Посвящённых стало слишком много. Тёмные века наступят вновь, пробуждения не будет. Этот Сон продлится очень долго. Он исторгнет из себя всю грязь и боль, ибо не в силах больше копить их в себе. Грядёт Хаос. Я чувствую это, это давит меня, уничтожает, — в глазах девушки заблестели слёзы.
— Но почему? — я всё пытался получить ответ. — Что именно произошло?
— Я не знаю, простите... Кровь Чёрного Бога. Она может уничтожить и может очистить, она порождает ужас и порождает покой. Каждый, в ком она течёт, обладает большой силой, — тут она посмотрела на меня, да так пронзительно, что у меня внутри всё похолодело. — Простите, — Ноэма потупила взгляд, — я не могу долго говорить, я не могу тут оставаться. Я чувствую её, она уже близко, скоро она опять поглотит меня, — теперь в глазах девушки читался страх.