Устанавливая правила (СИ)

Её тело едва заметно напрягается. Она медленно открывает глаза, но не поворачивается ко мне. Её взгляд остаётся прикованным к стене напротив, даже если в реальности она ничего не видит.
— Я думала, что хочу отомстить за смерть сестры.
— А вместо этого?
— Вместо этого я здесь. С тобой.
Она берёт мою руку и направляет себе между бёдер. Слышу её тихий вздох, в ожидании моих прикосновений. Я послушно выполняю просьбу. Небольшое давление — всё, что нужно, чтобы Шэрон выгнула спину и застонала.
В моих объятиях её тело трепещет.
— Ты приказал своему человеку убить мою сестру.
Я бы хотел, чтобы это было не так. Её слова давят на моё сердце; впервые в жизни я чувствую что-то похожее на раскаяние. Я отталкиваю это чувство и ввожу в неё палец. Возможно, если я смогу заставить Шэрон наслаждаться, лишая всех сил, она сможет отбросить ненависть, которую испытывает ко мне. Она качает головой и впивается ногтями в мои руки. Шэрон сопротивляется изо всех сил, но в конце концов кончает.
Она тает в моих объятиях.
Стоны превращаются во вздохи. Вздохи — во всхлипы.
— Я не должна желать этого. Я не должна хотеть тебя.
— Но ты ничего не можешь с этим поделать, — заключаю я за неё.
Она набирает полную грудь воздуха и задерживает дыхание. Под кончиками пальцев я чувствую бешеный стук её сердца.
Напряжена. Борется.
— Ты был прав во всём, — признаётся она голосом, понизившимся до шёпота. — Насчёт меня. И о ней. Я должна перестать думать о Джилли и искать достойного мужчину, рядом с которым смогу начать новую жизнь. Вместо этого я разрываюсь между желанием убить тебя и мольбой прикоснуться ко мне снова. Ты запутываешь меня. Ты пробуждаешь худшую часть меня.
— А может быть, самую истинную.
Она снова напрягается. Шэрон знает, что я прав; я заглянул к ней в душу и проник глубже, чем кто-либо. Я дал ей именно то, что она хотела.
«Каждый. Чёртов. Раз».
— Тебе не нужно ни выбирать, ни отказываться от самой малой части себя. Ты можешь ненавидеть меня и любить одновременно. Если хочешь, ты можешь иметь и мужчину, и монстра. Просто попроси меня.
Она испуганно вздрагивает, потому что желания, похороненные в самой тёмной, самой нашей скрытой части, пугают. Особенно когда кто-то предлагает их исполнить. Я крепче прижимаю Шэрон к себе, пока далёкое нежелательное воспоминание возвращается и преследует меня.
Я вижу пламя зажигалки, которое гаснет, как только задуваю, и улыбку Оливии Стоун, которая строго меня предостерегает.
«Есть две вещи, которых мы никогда не должны желать. То, чего мы не можем иметь, и о чём можем пожалеть».
— Я должна отсюда уйти.
Шэрон пытается встать, но я хватаю её за запястье и тащу вниз. Я не позволю ей сбежать снова; не сейчас, когда мне удалось её поймать.
Я прижимаю Шэрон к себе. Целую ей лоб, нос, скулы… Когда я касаюсь губами её губ, я жду, что она оттолкнёт меня. Вместо этого она обхватывает меня руками за шею и притягивает к себе. Кожа к коже.
Вот поэтому я и говорю с ней от всего сердца.
— Чего ты желаешь, Шэрон? Монстра или мужчину?
Для неё я могу сделать что угодно.
Для неё я могу быть всем.
Её тело вздрагивает под моим. Её сердцебиение учащается, как и дыхание. Глаза открыты… Только она смотрит не на монстра. Она смотрит на меня.
— Роберт…
Я жду волну гнева, которая охватывает каждый раз, когда меня называют этим именем, но ничего нет.
Когда Шэрон произносит моё имя, оно больше не пугает.
Я почти предпочитаю, чтобы она называла меня так, потому что Рулз — это монстр, который забрал её сестру, а Роберт — это мужчина, который оказался не в состоянии её отпустить.
Тот, как она поняла, кого хотела сегодня.
Я снова целую её, но на этот раз всё по-другому. Более естественно. Я раскатываю презерватив и вхожу в неё. Трахаю, погружаясь на всю длину и не переставая смотреть ей в глаза. Я вижу, как расширяются её глаза при каждом толчке, слышу тяжёлое дыхание.
Неизвестная эмоция пробегает по моим ногам, по спине.
 
Шэрон прижимает к моей груди руку, и я позволяю ей вдыхать каждый вздох, каждый стон.
И когда она наслаждается, вместе с ней это делаю и я.
В изнеможении падаю сверху, пряча лицо у неё на груди. Шэрон обнимает меня, её сердце бьётся в том же диком ритме, что и моё.
Теперь я знаю: если бы мы жили в другом месте или времени, мы всё равно бы встретились, и она была моей; не только на одну ночь.
А навсегда.
  
Глава 22
 
Шэрон
Какая странная ситуация.
Мы с Робертом Рулзом стоим на террасе у него дома. Каждый с чашкой кофе в руках. Он — с обнажённой грудью и в брюках от спортивного костюма, я — в безразмерной толстовке. Утренний ветерок обдувает мои ноги, но мне не холодно. Каждый раз, когда поворачиваюсь к Рулзу, я ловлю его взгляд.
И то, как он на меня смотрит…
Я прочищаю горло, когда с новой силой вспыхивают воспоминания о том, что этой ночью мы разделили (и что он дал мне).
«Кого ты хочешь, Шэрон? Монстра или мужчину?»
У меня был и тот и другой.
И я любила обоих.
Делаю глоток кофе, надеясь, что это поможет привести мысли в порядок. Не о таком я думала, когда вместе с Джо планировала свою месть. Но именно это я надеялась почувствовать после: лёгкое головокружение, тишина, которая наконец-то стала просто тишиной. Покой в душе.
Я закрываю глаза, растворяясь во вздохе.
У меня не должно быть таких чувств.
Не с ним.
Краем глаза улавливаю движение. Я быстро возвращаю бдительность. Рулз встал рядом со мной, опираясь локтями на балюстраду. Когда он прижимается ко мне, я чувствую, как электрический разряд возникает в месте нашего контакта и распространяется по всему телу: от кончиков пальцев ног до кончиков волос.
Я делаю очередной глоток кофе, надеясь, что Рулз не заметит, как мне неловко находиться рядом с ним.
Он прочищает горло.
— Есть кое-что, о чём я не могу перестать думать. — Город, раскинувшийся у наших ног, ещё не проснулся. Мы одни и, казалось бы — я нахожусь в компании того, кого считала своим худшим кошмаром, но чувствую себя в безопасности. Защищённой. — В нашу последнюю встречу ты сказала, что я всё измеряю в экономических терминах, и это правда. Я могу рассчитать, сколько стоит компания, и сформулировать предложение о покупке менее чем за двадцать минут. Но если бы меня спросили, какую сумму я готов заплатить, чтобы узнать, о чём ты сейчас думаешь… Ну, я бы не смог назвать цену.
— Потому что я ни о чём не думаю, — отвечаю искренне.
Рулз качает головой, смеясь.
— Нет. Ты всегда о чём-то думаешь. Днём и ночью.
Внезапная мысль заставляет меня нахмуриться.
— Я что-то сказала, пока спала?
— Кроме того, что ты любишь меня, имеешь в виду?
Я бросаю на него недовольный взгляд.
— Это не смешно.
Рулз разворачивается на месте. Он опирается бёдрами о балюстраду и смотрит на меня так пронзительно, что я задерживаю дыхание.
— Ты когда-нибудь хотела того, что невозможно иметь?
— Часто.
Невозможное мне снится каждую ночь: родители провожают меня на выпускной, сестра знакомит меня со своим новым парнем, порядочный мужчина шепчет, как сильно любит меня. Нормальная жизнь, полная нормальных вещей и людей. Вот что я вижу, когда закрываю глаза… пока полицейские сирены не прорываются сквозь сон, превращая его в кошмар.
Даже сейчас, спустя годы, я иногда просыпаюсь посреди ночи. Я кричу людям в чёрном, чтобы они оставили мою сестру, родителям, чтобы не садились в машину, а себе, чтобы бежала быстрее.
— Шэрон. — Голос Рулза возвращает меня в настоящее. Спокойный. Я прижимаюсь к его теплу всем своим существом. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, извини. О чём ты говорил?