Змеиный дом (СИ)

Остальные недели в лагере прошли с удовольствием, но без неожиданностей. Картёжники через неделю уехали, не посмев меня тронуть — как-то лис попытался подойти и высказать типа «мы ещё встретимся», но на следующий день вся тройка сверкала фингалами под глазами, а у Коли были сбиты костяшки на кулаках. Этим и закончилось.
Я ел, спал, плавал, загорал, став таким чёрным, что уже и непонятно было, где была чёрная чешуя, а где кожа, иногда выбирался куда-то под присмотром Алисы. И всё. В конце июля, буквально за два дня до отъезда, я почувствовал себя плоховато, сразу же побежал и медпункт т там полинял. Вторая линька прошла легче, чем первая, всего-то за судки старая кожа слезла, а я изрядно подрос. Теперь во мне было сто девяносто девять сантиметров длины! Блин, всего-то сантиметра до двух метров не хватило! Даже как-то обидно! И в толщину сантиметра на полтора увеличился. Ну классно же, я чувствовал себя почти взрослым.
Чуть ли не сразу после линьки меня засунули в автобус, который отвёз нас к железной дороге. Там Алиса попрощалась с нами — она ещё месяц должна была работать в лагере, нас сопровождала уже отработавшая свою смену кураторша из другого отряда. Пообнимавшись на прощание, мы разошлись — Алиса вернулась в лагерь, а мы стали забираться в поезд.
Мне было интересно, увижу ли я снова те сине-зелёные переливы над магической школой? В этот раз мы проезжали её ночью, я даже специально не ложился спать, чтоб посмотреть. И ничего не увидел! Просто здание с подсветкой, там какая-то суета была во дворе, но подробностей я не рассмотрел. Блин, может, мне показалось в первый раз? Но я же видел! Даже растолкал недовольную Катю и попросил её взглянуть, но она тоже ничего необычного не заметила. Загадка.
Трофим и Лидия Николаевна уже ждали нас. Так что мы все вчетвером загрузились в микроавтобус и поехали обратно. А больше всего радовались двое крольчих — они в лагере попытались действовать так же, как в детдоме, наехав на хищников, но там им быстро настучали по мордам. Они даже первые две недели старались со всеми на пляж не ходить, прятали синяки и замазывали их тоналкой. А теперь думали оторваться за прошедшие полтора месяца.
А я, честно говоря, нервничал. Я уже привык за это время к равному отношению от других детей. Теперь же приходилось возвращаться в детдом, и это печалило. Что ж, ожидания оправдались — к нам в спальню подселили новую травоядную, из другого детдома, ей уже было пятнадцать и она была свиньёй. Здоровенная цилиндрическая туша со здоровенными, но чутка обвисшими сиськами, со вздёрнутым носом-пятаком и круглой физиономией.
-Эй, змеюка! Шо, вернулась с отдыха, да? — она подошла к моей кровати, когда я выкладывал свои вещи из рюкзака в тумбочку. — Загорелая, смотрю!
-Добрый день. — я решил не раздражать понапрасну эту гору сала.
-Ага, а ну ка, чё это у тебя. — она влезла своими лапищами в мои мелочи, что купила Алиса, и стала в них копаться, перебирая и сбрасывая на пол неинтересные. — что за дешевое говно? Чё, нормальное не могла купить?
Я молчал, никак не выдавая свои чувства. Здесь это делать нельзя. Свинина же покопалась-покопалась, отобрала себе помаду, потом повернулась ко мне. И вдруг схватила меня за шею и прижала к постели.
-Слушай сюда, сучка! Я тут главная! Поняла?! Меня зовут Светой, запомни это, и обращайся ко мне только на «вы»! Ясно? А то придушу, тварь!
-Яссссно. — еле выдохнул я. — Кххрассивое имя…
-Так, а ты-то сама кто?
-Я… Сссвета…
-Чё?! Ты издеваешься надо мной?! — свинота пару раз ударила меня об спинку кровати.
-Нет… это… зовут… меня…
Светка обернулась, смотря на остальных девочек, те покивал, мол, да, она таки Света.
-Ну ладно. — она отпустила меня и отступила на шаг. — Живи уж… Светка! Но только пикни — сразу превратишься в котлетку! Хра-хра-хра!
Я закашлялся, потирая грудь. Дом, милый дом. Чтоб ты сгорел!
Надо будет с этой свинотой что-то сделать! Но пока идей никаких. Блин, я надеюсь, после второй линьки я всё же влезу в вентиляцию! Иначе мои возможности будут слишком уж ограниченными…
   
Глава 22
 
У Свиносветки оказалась подружка, которую я сразу и не заменил. Марина куда-то делась, а вместо неё теперь была другая девочка, тоже свинья, только немного другая — длинная, подстать свиносветке, и тощая, как жердь. Не знаю, почему, но при этом её лицо было довольно симпатичным — вздёрнутый нос-пятачок, пухлые розовые щёки, немного грустные обвисшие наполовину розовые ушки. Но характер! Будто вместе с жирком из её тела исчезла вся человечность.
Вторая свинка, которую звали Катей, подрулила ко мне сразу же, как отошла её патронша. И сходу закопалась в мои вещи, просто выкидывая непонравившиеся на пол позади себя. Высмеяв всю нищебродскость шмоток, она отобрала себе мою новую расчёску и свалила, потоптавшись по платьям.
Реакция остальных девочек в комнате была ожидаемой. Никто не поддержал двойку свиней, но и не протестовал. Все понимали, что теперь эти две пятачконоски являются старшими, поэтому противостоять им всё равно, что ссать против урагана. На меня бросила сочувственные и извиняющиеся взгляды, конечно, а под взглядом свинюшек опускали глаза. А вот единственная из оставшихся «бывших хозяев» Настя меня удивила — она со страхом смотрела на всё это.
Довольно быстро я понял, почему это так. Когда свиносвету и свинокатю перевели к нам из другого детдома, те довольно быстро узнали, что Настька тут «сплетница». И даже сдавала своих подружек. Конечно, Настька пыталась к ним подлизаться, но те ещё больше обозлились из-за этого, подумав, что она спецом к ним в доверие втирается. И стали её травить. Её частенько пинали, толкали, вещи рвали, в еду могли плюнуть, постоянно оскорбляли. Свиносветка быстро подружилась с другими «старшаками» в детдоме, так что те тоже стали попинывать крольчиху, превратив это в развлечение.
На четвёртый день после возвращения мне совсем её жалко стало, когда на обеде в столовой она сидела за столом нашей спальни, но отдельно от всех, через два пустых стула. И уныло ковыряла в своей порции, из которой кто-то вынул всё вкусное — не было ни десерта, ни тушеной печени, которую подавали сегодня. И лицо у Насти было такое… Даже не знаю, как сказать. Будто для неё вся радость в мире исчезла, как у алкоголика, у которого нет денег на опохмел. Она ж ещё, как все кролики, была небольшого размера, всего около метра двадцати ростом, да ещё сгорбилась, и потому казалась совсем ребёнком.
Но я всё равно прошел мимо и уселся со всеми. Червячок жалости грыз меня, но разум говорил — пусть страдает! Тем более из-за того, что свинодевки издевались над ней, на меня у них сил не хватало. За эти дни они меня даже не трогали, так, пару раз что-то пукнули в мою сторону, но я сохранял равнодушное хладнокровие и всё. Что же мне, всё это менять, делая какие-то «красивые шаги»? Типа сесть сейчас рядом с ней, печенью поделиться и яблочного пюре подложить? Ага, обойдётся. Я тоже мстительный и злобный тип, змея как-никак.
После приезда я решил не предпринимать резких шагов, типа гонок по вентиляции, приноравливаясь к новым условиям. Мало ли, может, свиносвета со свинокатей чутко спят, я скрипну решеткой — а они проснутся и вытащат меня за хвост из стены. И что тогда делать? Но пока вроде об этом ничто не говорит, свинки спали ночью, как убитые, а свиносвета ещё и храпела, как какой-то дед. Иногда Настька по ночам всхлипывала, закутавшись головой в одеяло, но я всё равно её слышал. Вот сволочь! Даже в такой ситуации мне мешает!
В клубе Древолазов тоже произошли изменения. Анатолий ушел от нас, выпустившись, а новеньких пока не было — из хищников в детдоме появилась только девочка-волк, но она была мелкой, лет одиннадцать всего, так что тихо жалась по углам и не хотела ни с кем контактировать.
Зато меня с радостью встретили! Галина стала обнимать меня с визгом «Свеееееетик!», а пацаны были более сдержанные, просто потрепали по голове или похлопали по плечам. Все были более-менее в порядке, только Пётр был нервным больше, чем обычно. Я спрашивал его об этом, но он только отмахивался, мол, ничего страшного, всё нормально.