Ты не поедешь на отбор! (СИ)
Мне было очень интересно посмотреть на загадочную границу. Я ожидала, что как только мы пересечем невидимую черту — сразу небо затянет тучами, пропадет веселый щебет птиц, перестанут цвести цветы. Но картинка за окном не менялась — мимо меня так же проплывали поля, пастбища, чуть в стороне виднелась махина леса. Но и он не выглядел зловещим. Обычный лиственный лес, с птицами, зверями, грибами и ягодами.
Уже начинало смеркаться, но кучеры, следуя строгим указаниям отца, не собирались останавливаться до глубокой ночи, пока не отъедут до границы достаточно далеко.
Въехали в лес мы уже в сумерках. Постепенно пение ночных птиц начало сменяться вечерними трелями соловьев, я, уже не в состоянии читать, начала сидя дремать под мерное раскачивание рессоров.
Из полудремы меня вывел резкий рывок, книга с моих колен упала и захлопнулась. Послышался громогласный звук выстрела, потом еще один. Запахло порохом.
Экипаж несся вперед со всей возможной для него скоростью. Я со всей силы вцепилась в подлокотник, чтобы удержаться, и повернула голову на сухой щелчок двери, не веря своим глазам — настолько сюрреалистичной была картина. Дверь экипажа прямо на ходу распахнулась, и рядом со мной на сиденье прыгнул мужчина. В тот момент от мне казался большим и страшным. Я не успела ничего понять, когда меня притянули к себе, накидывая на руки путы.
— Это чтоб ты глупостей не делала милая. — Прошептал мне прямо в лицо похититель. — Давай к лесному дому!
Последняя фраза предназначалась человеку, который сидел на козлах вместо моего кучера. Экипаж резко повернул, встав на два колеса и едва не опрокинувшись. Мимо промчался экипаж Лиз. Я пыталась что-то кричать в след, но меня едва ли слышали.
Постепенно экипаж начал замедляться, бешеная скачка сменилась на обычную рысь. Я так же жалась к противоположной дверце, незнакомец хитро поглядывал на меня.
— Что, не нравлюсь? — Он почесал подбородок, покрытый щетиной. — А жалко. Ты миленькая. Я б с тобой поиграл. Но ты не бойся. Мне заплатили за то, чтобы я тебя не трогал, и даже не пугал особо. Кто-то заботится о тебе.
Он засмеялся собственной, как ему казалось, удачной шутке.
Экипаж сильно качнуло вперед на рессорах, и он остановился.
— Все, приехали, милашка. Выходим.
Он открыл дверцу, и выпрыгивая наружу, достаточно грубо вытащил меня. Веревки, что спутывали мне руки уже перетянули кисти, я чувствовала, как онемение противно покалывает кончики пальцев.
Я, лягнув своего похитителя, сумела вывернуться, и помчалась в сторону леса, но не успела сделать и пары шагов, как меня повалили на землю, придавив всем весом, и выбив из легких весь воздух. Понимая, что не могу сделать ни единого вдоха, я почувствовала, как темнеет в глазах.
— Не мни ее сильно, Ратор. — Кто-то рядом засмеялся. — Нам перед заказчиком отчитываться.
Меня достаточно бережно подняли, отряхнули, особенно старательно на всех причитающихся девице выпуклостях.
В глазах начало проясняться, и я наконец огляделась.
Доставили меня к старому охотничьему домику. Длинное приземистое здание было выложено диким камнем. Внутри, за мутными слюдяными окнами, теплился свет, вокруг горели факелы, освещая нехитрую утварь.
— Без фокусов больше, дорогая. — Поднявший меня бандит проверил путы, и потащил к двери в домик. — Не доводи до греха!
Дверь открылась, и меня отправили внутрь, подогнав весьма ощутимым шлепком пониже спины.
— Маркус… — Выдохнула я, едва глаза привыкли к свету. — Как у тебя только наглости хватило?…
— Ну ты же не захотела по хорошему. — Самодовольная улыбка исказила мужественное лицо. — Значит будем разговаривать силовыми методами.
— У тебя рука не поднимется… — Я попятилась, натыкаясь спиной на закрывшуюся дверь.
— Поднимется, не переживай. И рука, и все остальное. — Он взял со стола бокал, наполненный густым красным вином, и отсалютовал мне им. — Тебе я тоже советую для начала выпить. А завтра утром поедем к тебе домой, повинимся твоему батюшке, скажем, что любим друг друга. У него выбора не останется, как благословить нас, чтобы скрыть твой позор.
— Какой такой позор? — Я шумно сглотнула, внутренне сжавшись от страха.
— Который мы сегодня с тобой творить будем. — От громко, торжествующе засмеялся, и опрокинув разом бокал в себя, со стуком поставил его обратно на стол. — Пойду рассчитаюсь с наемниками, и побреюсь, что ли… Не гоже свою первую брачную ночь быть со щетиной, колоться буду. Ты тоже подготовься, чувствуй себя как дома.
Он грубо оттолкнул меня от двери и вышел на улицу.
Я сначала метнулась к окну, чтобы посмотреть, куда он пошел, но потом до моего помутненного страхом сознания начало доходить, что времени у меня не так, чтобы много.
Это заставило меня оглядеться. Обычный охотничий домик, достаточно обжитый.
В углу стоит зажженный камин — ночи пока холодные, на полу лежат шкуры, занавесочки на окнах… Особенно занавесочки миленько смотрятся, ага. Стол, два стула, большая кровать, заботливо застеленная какими-то пыльными шкурами. Нет это здесь что ли будет проходить моя первая брачная ночь? Хоть бы приличное постельное белье из дома захватил, что ли…
Я быстро спохватилась, что думаю совершенно не о том, и начала метаться по дому. Конечно, можно чем-то подпереться изнутри, и дождаться помощи, но ждать-то ее не откуда. И их там дюжина сильных мужиков — дверь вынесут на раз. Так что не вариант. А что если…
Я задумчиво уставилась на початую бутылку с вином, подошла, понюхала. Ух, крепкая, зараза, то, что надо!
Я же нужна Маркусу живой, и если что он все-таки попытается спасти меня, а не посватается сразу к Лиз — иначе, так бы и сделал с самого начала, уже б свадебку играли. Значит, нужна именно я. К тому же, надеюсь, сестра уже достаточно далеко. Ну что, будем рисковать!
В углу стояла швабра с ведром, видимо, они к моему приходу тут и полы помыли… о Светлейший, какая забота. Жаль, что я у маменьки выросла такой неблагодарной девицей, и не могу оценить по достоинству их труды.
Половая тряпка была влажной, и не подходила для моих целей. И я, предварительно выглянув в окно, сорвала одну шторку. Льняная ткань была настолько сухой и пыльной, что хрустела на пальцах.
Я быстро намотала занавеску на черенок швабры и слегка сбрызнула ее вином, заодно набрызгала на остальные занавески. При подготовке своей диверсии главная моя задача — не забывать, что я хочу не самоустраниться, а отвлечь Маркуса и его наемников.
Сухая тряпка, смоченная спиртным, загорелась весело, так же весело огонь перескочил на занавески. Жалко, машинной смазки у меня нет. Она дымит так хорошо, густым черным дымом… Эх, мечты-мечты…
Горящие занавески мгновенно залили помещение ярким теплым светом. Это однозначно не тот результат, которого я добивалась, и немного подумав, я ткнула своим импровизированным факелом в крышу. Огонек неохотно переполз с тряпки на сухое дерево, но дальше дело пошло веселее. Главное, чтобы это все не обрушилось на мою голову.
Снаружи послышалась суматоха. Агаааа, забегали, родные, как блохи от полыни…
Я бросила горящую швабру на кровать, сухие шкуры мигом тоже занялись, чадя и отчаянно воняя жженым волосом.
Горло начало першить, и, чтобы не угореть, я опустилась на четвереньки, а затем и просто легла на пол, свернувшись калачиком, в ожидании, когда же меня придут спасать.
Дверь настежь распахнулась. Огонь, получив дозу свежего воздуха, взвился вверх, жадно пожирая все пригодное для себя. Я из-под опущенных ресниц наблюдала, как подбежал Маркус. Он быстро взял меня на руки и вынес на улицу.
Снаружи царил хаос.
Выложенная свежей соломой крыша уже занялась. Лошади, испуганные огнем, поломали привязь и разбежались. Даже запряженные в экипаж лошади сейчас убегали куда-то вдаль, догоняемые одним из наемников.
— Да брось ты эту девку, паскуда! — Кричал кто-то нам в след. — Никуда она не денется от тебя! Туши дом! Сиплый с тебя за него три шкуры сдерет!