Дыхание бури (СИ)

Тело Алекса было забрызгано пятнами крови, из угла рта стекала алая струйка. Прерывисто вздохнув я выговорила дрожа:
— У тебя кровь…
— Это не моя. — послышался сухой ответ.
Часть 2. Глава 15. Он изменился
Анна
— Это не моя, — послышался сухой ответ, и я увидела, что его зубы были красными от крови.
— Ты их всех… убил, — пролепетала, поперхнувшись словами.
— Ты очень наблюдательна. — проговорил он колко, стаскивая части трупов в одну большую кучу и сгребая туда же прошлогодние листья, щедро заляпанные бурыми и коричневыми пятнами. Через несколько секунд в куче тел запылал огонь, быстро распространяясь, словно они были облиты горючей жидкостью. Трупы с треском воспламенялись один за другим, распространяя вокруг жутко вонючий дым, и мгновенно исчезали в пламени очищающего землю огня.
— Это были вампиры? — спросила, запоздало вздрогнув от ужаса.
— Я удивляюсь твоей проницательности! — съязвил он, и больше ничего не говоря, продолжал зачищать место битвы, чтобы оно не выглядело больше кадром из фильма ужасов.
Было очевидно, что парень был очень зол, но я не могла понять причины этого. Наблюдая за его лёгкими быстрыми движениями, я убеждалась, что совсем не знаю его.
Он изменился до неузнаваемости. Стал другим не только внешне — вырос, возмужал, но и внутренне — на месте души у него образовался несгибаемый стальной стержень.
Сможем ли мы быть вместе?
Зная того милого мальчика, доброго и ранимого, которого всем сердцем любила и продолжала всегда любить, я не узнавала его теперь.
Того мальчика больше нет. Теперь это взрослый мужчина, хмурый и холодный, с совершенно сложившимся жёстким характером. Как я это поняла? По очень прямой спине, по сверканию ледяных глаз, по отточености движений.
Сплюнув кровь вампира прямо в огонь, Александр подошёл ко мне и вперив в моё лицо взгляд почти чёрных глаз, холодно вопросил:
— Какого чёрта ты тут делаешь?
Ожидая от него новых колкостей, поднялась и встала на негнущихся ногах, и хотя моё положение было выше по склону, но, всё равно, ростом я была ниже него. Он, наверное, вымахал под два метра, поэтому мне пришлось смотреть на него снизу вверх. Не собравшись с мыслями, и не зная, что ответить, часто заморгала. Очевидно, судя по его поведению, я его больше не интересовала, так как говорил он со мной сухо и жёстко. Не дождавшись ответа, Алекс более вкрадчиво повторил свой вопрос и от его голоса по спине поползли мурашки:
— Отвечай! Что ты делала там, на поляне?
— Книгу читала! — не придумала больше, что ответить, но он даже не улыбнулся, его лицо оставалось холодным.
— Тебе негде почитать? Нашла место! — прошипел он. — Ты могла погибнуть!
— Я здесь из-за тебя… — прошептала в ответ.
— Что? — сузив глаза, пристально смотрел, но я решительно выпалила, заставляя его выслушать всё, что было у меня на душе:
— На нашей поляне я ощущаю твоё присутствие. Та земля щедро полита твоей кровью, и только там я могу чувствовать единение с тобой.
Некоторое время он с прищуром смотрел из-под длинных ресниц, отчего его глаза казались ещё более колючими, потом с подозрением оглядел меня всю с ног до головы, словно не доверяя мне и моим словам или сомневаясь в моих умственных способностях.
— На той поляне ты не погибла два года назад, но могла умереть сейчас! — был жёсткий вердикт.
— Но ты спас меня! — воскликнула с жаром.
— А ты всё такая же… — произнес он абсолютно разочарованно и так холодно, словно между нами никогда не было любви.
— Какая? — огорчённо, уже почти понимая, что он имел ввиду, спросила я.
«Глупая! Пустоголовая! Взбалмошная!» — подумала, готовясь к новым колкостям.
— Совершенно не приспособленная к жизни идеалистка, — ответил он со спокойствием айсберга, обжигая меня невозмутимым взором, — Это самоубийство — прийти сюда. Надеюсь, что в следующий раз, прежде чем сделать что-то подобное, вначале ты подумаешь, а стоит ли это жизни.
Я не знала, что возразить. Что вообще можно было сказать? Все слова разом вылетели из головы. Не имея больше сил выдерживать этот взгляд, я опустила глаза, словно нашкодивший ребёнок, которого отчитал строгий отец.
 
Да, я поступила безответственно, придя сегодня в памятное место, но, если бы не этот, глупый по его мнению, поступок, я бы так и не встретилась с ним. Наверное, это того стоило. Но для чего мне это теперь? Алекс вёл себя так холодно, словно был мне чужим, и я боялась задать свой главный вопрос: «Ты вернулся ко мне?» Вместо этого произнесла еле слышно:
— А ты изменился… Совсем.
— Два года прошло, — и тон его голоса был таким, словно он объяснял маленькому ребёнку непреложные истины.
— Я знаю, — голос мой звучал глухо от затаённой обиды.
— Хорошо, — сказал он, поглядев на догорающий костёр. — Ладно, надеюсь по дороге домой с тобой ничего не случится. Тебе пора!
— А ты что будешь делать? — слетело с языка.
— Спущусь к реке, надо смыть грязь, — не поворачивая головы, безразлично сказал он.
Почему ты решаешь, пора мне уходить или нет? Я хочу пойти с тобой. Неужели я тебя больше не интересую? Ты так холоден со мной! Это жестоко. Это ранит меня!
— Ладно, увидимся, — только и смогла произнести вслух, а он всё смотрел на догорающий костёр, в котором уже не осталось и признаков, что несколько минут назад это были очень похожие на людей существа. Невозмутимый, как скала, совершенный, как бог.
— Иди, — прозвучал холодный ответ. Он даже не взглянул на меня!!!
«Я сильная, я очень сильная, — мысленно говоря себе успокоительную мантру, повернулась на ставших абсолютно ватными ногах, и зашагала вниз, выбирая более-менее пологие места, пока не вышла на тропу. — И я не оглянусь, чтобы ещё раз увидеть тебя, как бы мне этого не хотелось»
Но оглянулась… Алекса уже не было, он исчез так же бесшумно, как и появился, словно дуновение летнего ветра.
Неужели всё было только сном?! Или плодом моей больной фантазии!
Бегом вернулась туда же, откуда только что ушла. Нет! Это не сон и не плод воображения! Костёр догорел, но на его месте осталось чёрное пятно, и на стволах уцелевших деревьев кое-где виднелись бурые пятна, почти слившиеся с природой. Если Алекс спустился к реке, чтобы привести себя в порядок, то я бы могла найти его там. Не раздумывая, бросилась по склону вниз к виднеющейся вдалеке серебряной ленте, и через десять минут была возле реки.
Тишина и покой. Ни единого постороннего звука не нарушало мирного журчания речушки. И куда только не простирался вдоль реки мой взгляд, он не мог найти того, что я искала. Наверняка, Александр давно уже ушёл, руководствуясь только ему ведомой логикой, а я, дурочка, зря побежала вслед за ним. За ветром не угнаться, сколько ни пытайся, всё равно не догнать. Разве что он сам захочет отдохнуть и приляжет на мягкой мураве, но и тогда его не поймать — просочится сквозь пальцы и ускользнет.
Спустившись к воде, стянула с ног кроссовки и носки, положила их в рюкзак, закатала джинсы до колен и зашла в холодную прозрачную гладь реки, ступая по мелкой гальке, отливающей жёлтым в ярком солнечном свете. Солнечные зайчики, скачущие по воде, на мгновение ослепили меня, и, я бродила по щиколотку в воде, прикрывая глаза рукой, но буквально через несколько секунд подпрыгнула, услышав знакомый голос с нотками сарказма:
— Так я и думал!
Я поглядела в ту сторону, откуда донёсся голос и увидела Алекса. Он лежал на тёплых камнях вытянувшись во весь рост и глядя на меня из-под ресниц. Почему я сразу не заметила его? На этот вопрос не было ответа.
— Можешь не говорить, мне неинтересно, что ты там думал, — только и смогла я бросить. Казалось, что сейчас от него посыплется поток колкостей. «Ты должен радоваться тому, что я бросилась вслед за тобой, лишь бы только увидеть ещё разочек, но просто изводишь меня своим равнодушием!»
— Я был уверен, что ты не послушаешься.