Миниатюра в стиле жизни (СИ)

Глядя на нее, я понимал, что сердце ее разрывается на части, и внутренности скручиваются в тугой узел, пронося сквозь себя боль и отчаяние за этого ребенка.
Я присел рядом и принялся кушать из тарелки, приготовленной для меня заранее, и, признаться честно, я мог предполагать, что будет вкусно, но, чтобы так, что мне понравится, так же, как и у моей мамы, я не ожидал. Нужно срочно жениться на этой малышке, улыбнулся я сам себе.
Когда я в очередной раз набрал ложку борща, Егорка протянул на ладошке кусочек мяса, который явно достал со своей тарелки.
— У меня уже был один кусочек, а этот — тебе. Угощайся, — предложил малыш, а у меня отняло дар речи. Он говорил это искренне, с по-детски наивным личиком и теплым взглядом, отражающим искреннюю заботу. Господи, если ребенок так добр, то почему родители — мрази? Как у них могло родиться такое счастье?
— Спасибо, парень, — я улыбнулся ему и подмигнул, приняв кусочек мяса из его ручки.
Разве можно отказать этим ангельским глазам? Так я думал, пока не произошло следующее, а именно: в одно мгновение ко мне в тарелку прилетает котлета, и остатки содержимого красными брызгами оседает мне на белоснежную рубашку и местами на лицо. Если малыш и решил поиграть, то явно не рассчитывал меня обрызгивать, и, заметив сложившуюся ситуацию, как котенок, сжался, и в прямом смысле прилип к Ире, опустив глаза в тарелку, и мне казалось, что он вот-вот расплачется, от чего мое сердце сжалось точно так же, как и этот человечек.
Я поднял взгляд на девушку, которая огромными испуганными глазами смотрела на меня, наверное, не зная, как поступить в сложившейся ситуации. Она что, серьезно думает, что я буду ругать Егора за какой-то испорченный кусок ткани?
Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулся. Ира, заметив мое спокойное состояние, тоже немного расслабилась, и мы вместе с ней рассмеялись. Малыш сразу же успокоился и, подняв голову, тоже залился смехом, наполняя нашу маленькую кухню своим детским теплом. Нашу… Сейчас мы — словно счастливая семья, которая наслаждается поздним ужином и обществом друг друга, и как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.
Позже я вызвался уложить спать Егорку, а Милаша осталась мыть посуду и попросила оставить рубашку, чтобы она могла ее застирать, хотя вероятность спасти вещь была равна нулю. Ребенок поначалу немного поворочался в постели, но потом я вспомнил какую-то сказку из глубокого детства и поведал ему о ней, после чего мальчик спокойно уснул.
Глядя на ребенка, спокойно спящего среди подушек и одеяла, я все отчетливее понимал, как безумно хочу себе семью, в которой вот так же буду укладывать сына или дочь спать, а после этого идти в спальню к любимой, и засыпать с ней рядом. Или не просто засыпать. Ира. Она именно такая женщина, о которой я мечтал.
Еще немного посидев около паренька, я, удостоверившись, что он укрыт и не упадет с дивана, прикрыл дверь, оставив лишь небольшую щель, на случай, если Егор проснется и пойдет на поиски взрослых, а по свету ему будет проще нас найти, пошел в кухню к хозяйке.
Ира стояла у мойки и домывала последнюю тарелку, при этом ее голова была склонена, явно указывая на ее усталость и задумчивость.
— Егорка уснул, — негромко сказал я. Девушка замерла и кивнула, а когда выключила кран, руками уперлась в столешницу, все так же, не поднимая головы. — Расскажи мне о нем, — попросил я, ведь мне действительно было важно знать о жизни маленького человека, занявшего в сердце Иры, наверное, первое место.
Я присел на табуретку и принялся слушать, хотя первые несколько минут меня преследовала звенящая тишина.
— В первый раз я увидела Егора год назад, когда возвращалась с работы, а он сидел и плакал около подъезда. Когда я спросила, почему он не дома, ответом было, что мать его выгнала за непослушание. Естественно, он тогда не знал кода от парадной и не мог войти. А учитывая, что время было позднее, людей совсем не было, и никто не мог помочь малышу. А тогда я сюда только въехала, соседей не знала, поэтому впервые встретилась с мальчишкой, — говорила Ира без остановки, а я видел в ее глазах ни с чем не сравнимую боль. Она хмыкнула, пояснив это словами: — Характер у меня, конечно, тот еще, не совсем сладкий, так сказать. Обижают — обижу в ответ, говорят гадости — скажу еще хуже, но никогда не промолчу. Я только за правду. Тогда я Егорку отнесла наверх и такое промывание мозгов его мамаше сделала! Но, по всей видимости, ей это не помогло. А сейчас ее и след простыл, честно сказать, не удивлюсь, если она на тот свет ушла, алкоголичка долбанная.
 
Ира тяжело вздохнула, задумавшись, и, приподнявшись, клацнула чайник.
— Куда смотрят органы опеки? — задал я интересующий вопрос.
— Ты что? Знаешь, сколько раз они здесь ошивались? И соседей опрашивали, одна я, дура, всеми жабрами защищала Ромку, только бы малыша не забрали в детдом, — она поежилась от этого слова, но продолжила. — Его же там ничего не ждет, Стас, я боюсь за него, не хочу ему зла. Только я — идиотка, понимаю, что не в силах помочь Егорке. Что я могу? Провинциалка. Моя прописка не поможет ребенку.
— Ты без памяти его любишь, — прошептал я, а девушка вскинула на меня свои карие глаза и кивнула. — Мне тоже он понравился, и я жажду увидеть его долбаного отца, чтобы набить ему рожу. — Ира снова кивнула и поднялась приготовить нам чай, я перехватил ее руку и через секунду крепко прижимал ее к своей голой груди.
Услышал, как ее дыхание сбилось, и она устремила свой взгляд мне на губы, облизав при этом свои, и, прикрыв глаза, склонила голову мне на плечо.
— Выходи за меня? — я сказал то, о чем думал сейчас, а думал, как бы нам вернее забрать Егора к себе. Ира мгновенно подняла голову и уставилась на меня с непониманием. — Я влюблен в тебя по уши, и тебе, думаю, не безразличен, так почему…
— Что, что, что, подожди, — она ладошкой немного меня отодвинула, чтобы лучше смотреть мне в глаза. — Мы знакомы меньше суток, и ты, говоришь, влюблен?
— Я удивлен не меньше твоего, но это правда, и такое случается. А сегодня, ужиная вместе с вами в этой маленькой кухоньке, я понял, что хочу всегда вот так собираться в кухне, или в зале, либо вообще на природе, и проводить время с вами. Семьей.
Я взял ее лицо в руки и нежно посмотрел в глаза, наполненные теплом и любовью, мне даже казалось, что она вот-вот заплачет.
— Ты сейчас серьезно? — очень тихо спросила Ира.
— Очень хочу вас в свою жизнь. И я обещаю, что сделаю все, чтобы в скором времени Егор стал нашим сыном.
— Я буду дурой, если соглашусь на твое предложение?
— Ты будешь моей Милашей, если поверишь мне, и не усомнишься.
После этих слов я припал к ее пухлым губам, полностью растворяясь в нежном поцелуе, поглощая и впитывая в себя первый стон девушки, которая, наконец, расслабилась в моих руках и полностью отдалась своим чувствам. Нежная, хрупкая, находясь в моей власти, малышка прильнула к моему телу так близко, что я смог ощутить все ее изгибы, и почувствовал, как она задрожала от нахлынувших чувств. Ее тело выдавало свою хозяйку с головой, мурашки на коже говорили о том, насколько она возбуждена и беззащитна в этот момент, и я наслаждался ее слабостью и хрупкостью. Удивительное сочетание.
У меня же в паху заныло от близости желанной девушки, но я не спешил, давая возможность ей выбирать, к тому же, мой затуманенный страстью мозг понимал, что за стеной спит ребенок, который в любой момент может войти к нам.
Я почувствовал, как по моим плечам засеменили пальчики Милаши, и она не больно меня царапнула ноготками, скользя вверх, и перемещая руки на спину, при этом вставая на носочки, чтобы ей было удобно дотянуться туда, куда держит свой путь. Я же решил помочь девочке, хватая ее под попку и заставляя обвить своими ножками меня за талию. Господи, я сквозь одежду чувствовал ее жар, хотя и сам — не лучше, стою со стояком, упираясь ей прямо между ножек.
Вернув руки ей на лицо, слегка отстранился, чтобы поцеловать щеки и нежную шею, когда услышал ее разочарованный стон, говорящий, чтобы я вернул свои губы на место. Я же улыбнулся на ее реакцию и открыл глаза, которые, как оказалось, все это время были закрыты, и просто смотрел на Иру, которая находилась сейчас явно не на этой планете.