Час расплаты

— А он нам не нужен, — заявил Мендес. — Вы являетесь владельцем дома. У вас есть полное право войти туда, когда вам заблагорассудится. Мы лишь хотим убедиться в том, что мистер Балленкоа до сих пор там живет.
Эддард проворчал:
— Я занятой человек.
— Мы не отнимем у вас много времени, мистер Эддард. Минут двадцать, не больше. И не станем в дальнейшем беспокоить вас. Нам важно знать, живет ли мистер Балленкоа в данное время в Сан-Луисе или нет. Если не живет, мы отсюда уедем.
Старик хмыкал и ворчал, затем откашливался, сплевывая мокроту. Наконец он вытер руки пропитанной машинным маслом тряпкой, а потом с отвращением бросил ее на газонокосилку.
— Ладно.
Мендес и Хикс ожидали в машине, пока Карл Эддард искал ключи от дома.
— Ты в своем уме или нет? — спросил Хикс.
Мендес усмехнулся и с наигранной наивностью ответил вопросом на вопрос:
— А что?
— Если детектив Нери узнает об этом, он настучит своему боссу, а тот настучит нашему старику. Ты нас подставляешь.
— Ну и что? — повторил Мендес. — Мы ничего не будем трогать, только посмотрим, что там к чему. Никаких незаконных обысков. Мы ничего не будем искать. Мы ни к чему не прикоснемся. Мы ничего с собой не возьмем.
— Ты надеешься, что он написал на стене ванной признание в убийстве?
— Не забывай, что мы проделали весь путь ради того, чтобы повидаться с этим клоуном, — сказал Мендес. — Я хочу быть уверен, что он собрал свои вещи и уехал. Если мы обнаружим, что его рубашки висят в стенном шкафу, то это будет означать: Балленкоа из Сан-Луиса никуда не уезжал, а значит, беспокоиться не стоит. А вот если он, собрав вещички, смылся из города, никого не поставив в известность, то… это наводит на определенные мысли.
— Я до сих пор не уверен в том, что мы поступаем правильно. Возможно, мы делаем из мухи слона, — не согласился с ним Хикс. — У парня нет настоящего преступного прошлого. Единственный человек, видевший его в Оук-Кнолле, полного доверия не заслуживает.
— Рассказывай, — хмыкнул Мендес. — Кто живет в одном месте, получает почту в другом, не имеет банковского счета и телефона, а потом уезжает из города, никого не предупредив?
— Преступник, — подумав, признал Хикс.
— Преступник, который может стать теперь нашей головной болью. И если мистеру Эддарду все равно, что подозреваемый в похищении детей живет через улицу от средней школы, то мне — нет. И тебе, думаю, тоже нет. У тебя ведь дочери.
— Я бы не хотел, чтобы он жил рядом со мной, — согласился Хикс, наблюдая за тем, как Карл Эддард подходит к красному «эльдорадо» 1978 года. — Давай с этим разберемся. А потом мы перекусим. Если меня и ожидает сегодня головомойка, то пусть, по крайней мере, это произойдет на полный желудок.
  
15
 
9-миллиметровый укороченный пистолет «Вальтер ППК». Ланс называл его Девятимиллиметровой Малышкой. Патроны 0,38 дюйма. Рукоятка пистолета вполне умещается в женской руке. Интерес мужа к этому оружию объяснялся тем, что «Вальтер ППК» калибра 7,65 мм был любимым оружием Джеймса Бонда, начиная с одного из лучших фильмов Бондианы — «Доктор Но».
Ланс мог часами разглагольствовать о Бонде. При этом его глаза светились, словно у мальчишки утром на Рождество. При воспоминании о покойном муже в сердце Лорен прокралась тоска. Но Лорен не позволила ей пустить там корни. Приятные воспоминания, подобно тяжелым камням, тянули ее в омут отчаяния. Сегодня женщина уже побывала в состоянии, которое, по ее ощущениям, походило на соскальзывание с обрыва.
Несвершенное правосудие было ее «горячей» кнопкой, спусковым крючком. Она не могла этого вынести, не могла оставаться сторонним наблюдателем. Гнев неистово клокотал в ее груди, грозясь вырваться наружу, как дикий зверь.
Лорен просто необходимо было избавиться от него. Пусть уж лучше подконтрольное ей насилие, чем испепеляющая душу ярость. Пострелять из мужнего пистолета — то, что ей сейчас нужно. Она возьмет пистолет в руку и почувствует его силу, почувствует твердость и холод металла. С «пушкой» не поспоришь. Она может стать орудием правосудия.
 
Пистолет не принимает извинений, он не признает неопределенных положений. Пистолет говорит только правду, страшную правду, окончательную правду, правду, над которой она, Лорен, имеет власть. Никаких «но». Никаких «что, если». Никаких юридических лазеек. Она сможет привести приговор в действие одним нажатием на спусковой крючок, и никто не в состоянии будет обжаловать ее вердикт.
Лорен знала два стрелковых полигона на окраине Оук-Кнолла. Один из них назывался «Каньон», другой — «Стрелковый клуб Оук-Кнолла». Последний представлял собой современный клуб для настоящих джентльменов. Там можно было попрактиковаться в стрельбе из винтовок по тарелочкам. Здания и земли, принадлежащие клубу, отличались ухоженностью.
Ланс когда-то тоже принадлежал к клубу подобного рода. Его члены одевались, как манекенщики из каталога «Орвис», а ружья являлись серьезными денежными инвестициями. У Лорен еще оставался его дробовик, изготовленный на заказ в Италии. Красивый приклад из экзотической породы дерева и искусная гравировка на металлических частях.
Клуб был частью их жизни. Многие из их общих друзей по теннису и поло посещали стрелковый клуб.
Но обычная для ее статуса жизнь — последнее, к чему Лорен теперь стремилась. Собираясь на стрельбище, она даже не подумала о том, чтобы немного принарядиться. Джинсы и футболка — все, что человеку надо. На голову женщина надела черную бейсболку и низко надвинула козырек на глаза. Собранные в конский хвост волосы торчали из разреза сзади.
Стрелковый тир «Каньон», куда она решила поехать, располагался довольно далеко от Оук-Кнолла. Впрочем, Лорен сейчас именно этого и хотелось — очутиться как можно дальше от Мак-Астерского колледжа, бутиков и пешеходной площади. Это был индустриальный район. То тут, то там виднелись низкие, похожие на склады строения из жести. В них работали сварщики, краснодеревщики и автомеханики. В здании, где размещался стрелковый тир, находились еще реквизиторский цех киностудии и низкопробный бар с обнаженными до пояса танцовщицами.
Вот сюда Лорен и собиралась прийти с элегантным пистолетом Джеймса Бонда, принадлежавшим ее покойному мужу. Здесь она хотела попрактиковаться в меткости стрельбы и одновременно усмирить своих демонов.
Вряд ли кто-то из знакомых Лорен мог появиться в этом месте и увидеть ее.
На автостоянке перед выбранным ею стрелковым полигоном было довольно много машин, но других БМВ она не заметила. Женщина вытащила из багажника вещевой мешок с оружием и, перекинув его через плечо, вошла внутрь.
Обшитые деревянными панелями стены были украшены головами диких животных. Она чувствовала на себе взгляды мужчин. Примерно так же смотрели на нее в супермаркете. Если бы ее груди были гораздо большего размера, мужчины, возможно, сказали бы Лорен, что она ошиблась дверью. Лорен оказалась единственной женщиной в тире. Однако вряд ли бы ее приняли здесь за стриптизершу. Слишком худа… слишком стара… слишком бледна… слишком забита жизнью…
Не вступая в излишние разговоры, Лорен зарегистрировалась и разобралась со всеми бумажками. Мужчина за столом осмотрел «вальтер» и предложил ей бумажные мишени с кругами. Лорен раскошелилась на мужские силуэты в полный рост.
В тире женщина надела на себя защитные очки и сунула затычки в уши, прикрепила мишень и запустила ее. Когда мишень отъехала на пятнадцать футов, Лорен остановила ее и внимательно посмотрела вперед.
Впервые с того момента, как женщина в спешке выскочила из кабинета Анны Леоне, она почувствовала себя относительно спокойно. Разум ее очистился. Она задышала ровнее. Руки не дрожали.
Глубоко вобрав в себя воздух, Лорен подняла руку с «вальтером» и, перейдя на знакомый ритм, начала…
Бах! Бах! Бах! Вдох. Бах! Бах! Бах! Вдох. Бах! Бах! Бах! Вдох. Перезарядка. Бах! Бах! Бах!
В туловище. В туловище. В голову. Вдох… В туловище. В туловище. В голову. Вдох…