(не) Признанная фениксом (СИ)
― То есть она воскресала? ― удивлению моему не было предела. Такого поворота событий я совсем не ожидала.
― Да, ― синхронно ответили оба мужчины.
— И перережь мне тот «хриплый» горло, я бы после того, как умерла, вернулась к жизни? Не знаю, почему я задала этот вопрос, и снова посмотрела на мужа. ― Поэтому ты был так спокоен?
― Поверь, я не был спокоен, ― огонь в глазах Орма стал ярче, а голос хриплым, ― мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы не испепелить его в ту же секунду, как он начал угрожать тебе. И да случись такое, но, как я уже сказал, я бы этого не допустил, ты бы воскресла.
― Вам угрожала смертельная опасность? ― воскликнул вдруг Мор, приложив руки к груди.
― Не угрожала, ― довольно самоуверенно кинул ему в ответ Орм.
― Ара бы с тобой не согласилась, как, думаю, и Рон, ну и моя шея, само собой, ― уколола феникса, напомнив о пострадавших и о пришедшей на помощь ведьме.
― Огонь исцеляющий! ― бедняга Мор пару раз прокрутился на месте, увидев, как я чуть коснулась рукой своей шеи.
― Я же сказал, Ри, ― мирэ вновь протянул ко мне свою руку, я же машинально отступила. ― Не веришь мне? ― прошептал, сжав руку в кулак и резко опустив её.
― Я не знаю, мне надо подумать. Слишком долго я жила с мыслью, что мне нужно держаться от тебя подальше.
Слова мои мужу не понравились.
Нет, ну а что он ожидал? Что я начну прыгать на месте и благодарить его за то, что он, такой молодец, дал мне возможность жить. Так это не он, а Ара: не найди она меня тогда, не стояла бы я сейчас на этом месте, пытаясь поверить в то, что, по сути, могу выдохнуть теперь с облегчением и жить, не боясь ничего, и даже с неожиданным бонусом ― относительное бессмертие, если, конечно, всё, что было сказано, — правда.
― Я хочу побыть одна, — прошептала. Это мне сейчас было просто необходимо: слишком многое нужно было обдумать.
― Нет, я не оставлю тебя, ― тут же услышала в ответ и почему-то совсем не удивилась.
Я умоляюще посмотрела на Мора: тот неоднократно пытался осадить Орма. Возможно, в этот раз ему удастся уговорить эту упрямую птицу.
― Идём, девочка, я покажу, где ты можешь отдохнуть и привести мысли в порядок, ― не подвёл меня смотритель, сразу поняв мой явный намёк.
Неторопливым шагом он повёл меня к одному из выходов из этого злополучного зала.
Феникс не отставал, правда, дал мне чуть вырваться вперёд и теперь практически дышал мне в спину, что крайне напрягало.
Узкий коридор, что мы проходили, заливали окрашенные в яркую палитру витражного стекла лучи солнца, кое–где вырисовывая полупрозрачные узоры на выбеленной стене.
― Здесь крыло для учителей, ― нарушил наше затянувшееся молчание Мор, указывая пальцем на тёмные пятна дверей, разбивающих белое полотно стены, ― есть пара свободных комнат, скромных, но со всем необходимым.
Произнеся это, он остановился у одной из дверей и, вытащив откуда–то из глубины своего тряпья ключ с огромной резной головкой, изображающую солнце, отворил её.
В нос тут же ударил стойкий, резкий, аромат разнотравья, словно здесь жила ведьма и не когда–то, а именно сейчас, и мы нарушили её покой.
― Эта комната пустует совсем недавно, поэтому, думаю, здесь вам будет гораздо удобнее, нежели в совсем уж позабытых живой дух помещениях.
― Здесь что, жила ведьма? ― удивил своим вопросом Орм: похоже, у нас обоих промелькнула одна и та же мысль.
― Жила… ― как–то печально протянул смотритель.
― С ней что–то случилось? ― опасливо заглянула в комнату, не зная, что ожидать.
Ведьмы ― они такие: могут сюрпризик подкинуть в самом неожиданном месте.
Ара вон, когда уходила, каждый угол своего дома заговорила, каждую оставленную вещь прокляла, чтобы любому, кто захочет присвоить чужие хоромы или что с собой унести, неповадно было.
― Не знаю, однажды она просто не вышла к завтраку. Придя сюда, мы обнаружили, что и она, и её личные вещи пропали.
― Почему не сообщил? ― задал следующий вопрос феникс, задвигая меня за свою спину и делая первым шаг в покои, когда–то принадлежавшие коллеге Ары.
Пройдясь по комнате и оглядев её, он лёгким кивком головы дал понять, что здесь безопасно и можно входить.
― Ты же знаешь, такое уже бывало. Она не первая, кто ушёл, не говоря ни слова. Работать с детьми нелегко, тем более молодой девушке, да ещё и ведьме, ― Мор отвечал всё тем же поникшим голосом: похоже, учителя в этом месте действительно не любят задерживаться.
Правда, насчёт ведьм могла бы с ним и поспорить, Ара вот, например, очень даже любит детей. Взять того же Сэма: чуть носом шмыгнет, как в его руке, а то и сразу во рту появлялось какое–нибудь укрепляющее зелье. Да и терпения у неё хоть отбавляй. Этот местный язык я, каким–то образом попав сюда, без проблем понимала, а вот читать и писать не умела. Так уже через месяц я могла и то, и другое, и всё это благодаря подруге, которая неустанно учила меня всему тому, что знала сама. Я, конечно, тоже старалась, каждую свободную минуту хватала: то листок бумаги для тренировки письменности, то какую–нибудь книгу для чтения, но без Ары точно не справилась бы.
Так что учитель из ведьмы вышел хороший и ответственный, а главное, у неё и в мыслях не было меня бросать и не думаю, что это связано с тем, что я единственная, за столько веков действия проклятия, выжившая. Однажды Ара проронила интересную фразу: ― «Если судьба привела ведьму к месту или человеку, значит, она необходима этому месту или человеку и не оставит ни то, ни того, пока не поймёт, что больше не нужна».
Не думаю, что эта ведьма, что жила здесь, вдруг перестала чувствовать себя нужной в месте, где живут дети, а теперь ещё и появилась девочка, которой необходима помощь именно ведьмовского характера.
Я посмотрела на Орма: он исследовал комнату, заглядывая в каждый шкафчик, полочку, склянку. Обследовал небольшую кровать, приподняв матрас и похлопав по подушкам. Осмотрел окно, проверяя, не повреждена ли защёлка. Не забыл провести ревизию и в купальне. Надо бы поделиться с моими мыслями и с ним, но только не сейчас. В этот момент мне хотелось поскорее остаться одной.
― И всё же это странно: ведьмы, конечно, независимые девы, но они не исчезают бесследно, не оставив о себе напоминаний, ― хм… а Орм, видимо, хорошо знаком с «сюрпризами» ведьмочек. Я сразу поняла, о чём он сейчас говорит.
Мор же на это лишь пожал плечами.
― Ладно, раз всё нормально, то можно меня оставить? ― попробовала поторопить мужчин, убедившись, что в комнате безопасно.
― Я же сказал, что не оставлю тебя, ― вновь завёл свою шарманку феникс.
― Издеваешься, я второй день не могу нормально помыться: на мне сгустки чужой крови, в голове — полный раздрай после услышанного, я имею полное право, раз уж есть такая возможность, привести себя и свои мысли в порядок, ― я правда старалась держать себя в руках, но тут уже не выдержала, рявкнула на мужа. В конце концов, мы с ним пока ещё чужие люди, и этот поцелуй, вернувший печать на мою ладонь и поднявший во мне такие эмоции, не даёт ему права ограничивать мою свободу.
― Орм, действительно идём: Ри нужно отдохнуть, ― вновь поддержал меня Мор.
Кажется, мне начинает нравиться этот мужчина, прячущий своё лицо под капюшоном.
Феникс не шевельнулся: как стоял, глядя на меня сверху вниз посреди комнаты, прожигая огненными искрами, так и продолжал стоять, давая понять, что не отступит.
— Значит, так, да? ― прошипела сквозь зубы, злобно прищурив глаза.
Молчание в ответ.
― Мор, этот мужчина любит морить меня голодом, поэтому даже не буду его просить принести мне что–нибудь перекусить. Не могли бы Вы помочь мне не умереть с голоду? ― как можно ласковее обратилась к смотрителю. В ответ смотритель отчаянно вздохнул и, покачав головой, вышел из комнаты.
Лицо феникса закаменело, огонь в глазах стал рубиновым.
Не обращая внимания на мирэ, я прошагала к двери, ведущей в купальню. Бороться с мужчиной, закатывать ему истерику, отстаивая свои права, я не видела смысла, да и сил не было. Хочет стоять здесь, пускай стоит. Главное, чтобы тогда меня не трогал.