Лягушонок для Миллионера (СИ)

— Возьмешь все самое необходимое, — рокочет Женя. — Если из-за тебя мне придется встретиться с этим богатеньким Буратино, не могу гарантировать того, что его фейс не пострадает. Так что решать тебе, Нюра.
Я резко дергаю головой. Смотрю на него с брезгливостью. Это имя, словно оскорбление. Оно в детстве для было подобием клички. Ненавидела его.
Лифт останавливается на этаже и распахивает створки выпуская нас наружу.
Я медленно выдыхаю, а затем, словно очнувшись, делаю шаг вперёд.
— Ты же не думаешь, что я сдамся без боя? — говорю не оборачиваясь.
Вот чёрт! Дергаюсь, когда на мой затылок ложиться широкая ладонь. Сдавливает. Скосив взгляд вижу как он улыбается. И мне становится страшно. До дрожи в коленках. Женя притягивает меня к себе. И я чувствую, как стынет кровь в венах.
Сволочь. Почему он меня так пугает?
— Не советую, Нюра, — он тут же перехватывает моё лицо, и целует меня.
Тело пробирает озноб. Горяч опаляет грудь и на глазах тут же наворачиваются слезы. Я впиваюсь пальцами в его руку, и в этот момент слышу как открывается входная дверь и:
— Аня?! — в недоумении произносит домработница.
Женя отпускает меня в тот же миг и я как ошпаренная отскакиваю от него.
— Извините, — вытирая тыльной стороной ладони злые слезы, опрометью бросаюсь в квартиру.
— Аня! — доносится мне в спину и догоняет уже в спальне голос Надежды Ивановны. — Аня, звонил Владимир Романович, просил вам передать, чтобы вы глупости не делали, — голос женщины взволнован.
Я кидаю на нее быстрый взгляд. Она стоя в дверях оглядывается через плечо. Значит, Женя рядом.
— Передайте ему, что все в порядке, — срывающимся голосом отвечаю.
— Аня, может полиц….
— Эй, старая, а ну свалила в туманище, пока ребра не переломал. И попробуй только телефон в руки взять, пальцев точно не досчитаешься. Поняла? — рявкнул Женя так, что у женщины губы мгновенно посинели и она оперевшись о косяк спиной, поползла по нему вниз.
— Господи… — хотела кинутся к ней.
— Быстро я сказал, — рыкнул Женя, останавливая меня одним взглядом.
— Но ей же плохо не видишь?! — вскрикнула.
— Не умрет. Хватит возиться с тряпьем. Забирай ребенка и пошли. Кстати где он? — оглядывается по сторонам.
Домработница прикрыв глаза молча сидит на полу. Я все же когда прохожу мимо присаживаюсь рядом. Пробую пульс.
— Не беси, — хватает Женя меня за шиворот и выталкивает в коридор. — Где малой?
— Животное, — бормочу, цепляясь за стену, еле успеваю перепрыгнуть через Надежду Ивановну.
— Мамаааа! — слышу тонкий голос Гришки и кидаюсь за ним в зал.
— Нюр, одна минута. Время пошло, — гаркнул Женя мне в спину.
Невольно морщусь от запаха нечистот, который ударяет в нос, когда мы заходим в квартиру к Жениной матери.
— Эй, пьянь! Ты дома? — не разуваясь муж проходит в квартиру, заглядывает первым делом на кухню, а я так и продолжаю стоять в дверях из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться с места, не убежать. — Ага, дома, — брезгливый тон доносится до моих ушей из кухни.
— Мра-мира-сныа?! — слышу нечленоразборное.
— Ага, узнала, — хмыкает. — Нюрку привез с сыном. Давай, пердак свой поднимай и вали к себе в комнату, — на повышенных тонах произносит Женя, а потом слышу, как что-то падает и через секунду в коридор вваливается свекровь в стельку пьяная.
— Анька?! — хлопает мутными глазами, а я закрываю Гришу собой поворачиваюсь к ней полубоком. — Че, хахалю не угодила? — зло скалится и тут же получает леща от сына. Морщится.
— Чтобы больше не слышал подобного, — рычит Женя, толкая женщину в сторону ее комнаты, а на меня кидает убийственный взгляд: мол и здесь успела наследить.
Свекровь почесывая затылок и подвывая, уходит к себе собирая углы.
— Так. Послушай меня, — Женя делает широкий шаг в мою сторону и оказывается ко мне вплотную, берет двумя пальцами за подбородок поднимает лицо к себе. — Надеюсь ты понимаешь, чтобы вымолить мое прощение, тебе нужно будет постараться.
Дергаю подбородком, пытаясь высвободиться из его пальцев. Гришка видимо чуя, что пахнет жареным начинает копошиться на руках, хныкать.
 
— Пусти, ты мне делаешь больно, — шиплю. — И пугаешь ребенка.
— Аня, поверь, та боль которую испытываешь ты сейчас и в сравнение не идет с той болью которую я испытывал на протяжении тех дней, пока наблюдал за тобой и этим…, — он хватает меня двумя пальцами за одежду и как блудливого котенка ведет на кухню.
Я спиной чувствую, как ловушка захлопывается и выхода из нее теперь нет.
Мы проходим на кухню, где стол и пространство вокруг него заставлены большим количеством разнообразных бутылок.
— Во, смотрите. Сегодня у тебя будет много работы, — насмехается Женя, — че морщишься? Отвыкла? В скворечнике мажора все стерильно?
Он был прав. Как оказалось я и действительно отвыкла. И сейчас мне казалось, что это была не моя жизнь, а чья-то другая. За те несколько дней, что я была “гостьей” в скворечнике, как его назвал Женя, я и правда поверила, что моя жизнь может измениться. И сейчас, глядя на всю эту мерзость, мне до одури не хотелось возвращаться обратно. Боялась погрязнуть в этом, утонуть.
А Володя меня ждать не будет?! Он забудет меня скоро и не вспомнит. Да и вообще, зачем ему такая “проблемная девушка” как я?! Грудь сдавила безысходность. Я сжала Гришу в объятиях и попятилась вон из кухни.
— Отпусти меня, — умоляюще попросила, чувствую как на меня истерика накатывает. — Не хочу здесь. Не хочу. Позволь уйти. Не превращай мою жизнь и жизнь Гришки в ад.
— Ах ты падла! Шваль подзаборная! — мгновенно вспыхивает Женя. — Я тебе-то крылья сейчас пообломаю быстро. Ишь вырвалась. — Он вырывает из моих рук Гришу, а у меня ощущение, что голыми руками сердце мое вырывает из груди, из глаз брызгают слезы. — Волю почуяла? А ну-ка ведро и тряпку взяла и чтоб через час всю квартиру вымыла.
Женя за шиворот заталкивает меня в ванну пихает. Я не удержавшись на ногах, падаю прямо на грязный пол. Сын закатываясь, плачет у Жени на руках. Зовет меня. Я поднимаю на мужа глаза, а он делает шаг назад и с силой захлопывает туалетную дверь так, что уши закладывает.
— Подонок! — кричу сквозь рыдания. — Ненавижу! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты опять хочешь отнять у меня все, — говорю уже тише, а через какое-то время и совсем замолкаю.
Высосанная эмоционально, я понимаю, что ничего не изменю, поэтому вытаскиваю ведро, тряпку, набираю воду. Женя прав: нужно спуститься на землю и посмотреть реальности в лицо. Таким как я слова счастье и любовь должны быть чуждыми.
Вымывая полы на кухне, в коридоре, я была рада лишь тому, что из зала, где Женя закрылся с Гришей, я периодически слышу детский смех, а не рыдания. И в голову закрадываются дикие мысли о том, что может зря я так грубо с Женей? Возможно он осознал, переоценил нашу совместную жизнь, там в тюрьме, и теперь у нас все будет иначе?
— Эй, ты!? Закончила? — толкает меня в спину грубо Женя и только благодаря тому, что я вовремя выставила вперед руки не упала.
Испуганная таким резким появлением мужа, вскакиваю и резко поворачиваюсь к нему, бросаю тряпку под ноги. Нет я ошиблась. Ничего не изменится, — понимаю глядя в лицо мужа:
— Совсем? — бью пальцем по виску.
— Я тут че подумал, Нюр, — его тон полон презрения и я остро чувствую, что здесь что-то нет так.
— Что?! — пытаюсь протиснутся мимо него, чтобы посмотреть где Гриша, но муж больно перехватывает мою руку выше локтя, останавливает.
— Ты мне больше не нужна, — скалит зубы в злой ухмылке. — С завтрашнего дня, моя мать будет заниматься моим сыном. Собирай свое тряпье и вали отсюда.
Не веря своим ушам я в замешательстве теряю дар речи. Что? Он меня выгоняет?
— Маааам! — слышу тонкий голос Гриши из соседней комнаты.
— Пусти. Дай я пройду, — обретя голос, рвусь из рук Жени.
Но он меня держит так, что кажется сейчас кость сломает. Смотрит с ненавистью.