Взгляд тигра

К моему разочарованию, тигриного трона внутри не было. Шерри достала из ящика один из больших блестящих круглых дисков и стала с любопытством вертеть в руках, и вот тогда я заподозрил, что мы отхватили нешуточной ценности приз. Она разглядывала обеденную тарелку из чистого, как мне на первый взгляд показалось, золота. Я вытащил точно такую же из гнезда в затейливой подставке, перевернул дном вверх и по пробирным клеймам увидел, что это позолоченное серебро.
Благодаря золотому покрытию шедевр серебряных дел мастера – с рельефным гербовым щитом в центре и выгравированными сценами охоты на оленя по краю – сохранился в идеальном состоянии. Тарелка весила почти два фунта, и когда я увидел весь сервиз, то уже не удивлялся непомерной тяжести сундука. В нём разместился комплект столовой посуды на тридцать шесть персон: бульонные чашки, тарелки для рыбы, обеденные и закусочные тарелки, салатницы, вазочки для десерта и весь полагающийся к ним набор ножей, вилок и ложек. Там были великолепные блюда для подачи угощений, среди них одно с подогревом, а другое – размером с детскую ванночку – для разрезания дичи, а ещё тарелочные крышки, сохраняющие тепло, и ведёрки для охлаждения вин. Каждый предмет украшали гербовый щит и декоративная гравировка с изображениями диких животных и охотников.
– Дамы и господа, – объявил я, – в качестве председателя спешу вас заверить, что наше скромное предприятие принесло первую прибыль.
– Да ведь здесь всего-навсего тарелки и прочая ерунда! – усомнился Анджело.
– Дорогой мой Анджело, перед нами полный георгианский сервиз столового серебра, каких в мире, почитай, не осталось, – ему цены нет.
– Сколько? – настойчиво спросил Чабби.
– Господи, да не знаю я. Имеет значение, кто мастер, кто владелец. Герб, вероятно, принадлежит дворянскому роду. Значит, хозяин – богатый аристократ на государственной службе в Индии. Может, граф, может, герцог, а то и вице-король.
– Сколько? – повторил Чабби, посмотрев на меня так, словно я пытался всучить ему хромую лошадь.
– На аукционе «Сотбис», если повезёт… – Я задумался. – Ну, скажем, тысяч сто фунтов.
Он сплюнул в песок и покачал головой – его не проведёшь.
– А этот Сотбис, случаем, не чокнутый?
– Правда, Чабби, – вмешалась Шерри. – Такое стоит целое состояние. Возможно, даже больше, чем думает Гарри.
Чабби разрывался между природным скептицизмом и обуявшей его рыцарской галантностью к Шерри. Обвинить её во лжи было немыслимо, и он выбрал компромисс – снял фуражку, потёр лысину, ещё раз сплюнул и промолчал. Тем не менее когда сундук волокли к пещерам, обращался Чабби с ним очень даже уважительно. Мы спрятали находку за пустыми канистрами, и я принёс новую бутылку виски.
– Даже если на фрегате тигрового трона нет, – объяснил я, – и так неплохо заработаем.
– Сто тысяч, – бормотал Чабби, потягивая из кружки виски. – Они там точно с ума посходили.
– Обязательно нужно перерыть трюм и каюты снизу доверху, иначе кто знает, какое богатство на дне останется.
– Даже мелочи имеют огромную антикварную ценность, – подтвердила Шерри.
– Там, к чему ни притронешься, грязь подымается. Как в тумане, носа не видишь, прямо беда, – пожаловался Чабби.
Я, не жалея, плеснул ему в кружку виски и поинтересовался:
– Слушай, у Арни Эндрюса есть центробежный водяной насос? Он его не одолжит? – Арни приходился Чабби дядей и имел небольшой участок на южной стороне Святой Марии, где выращивал овощи на продажу.
– Может, и одолжит, – поостерёгся обнадёживать Чабби. – А зачем?
– Хочу попробовать грунтовую помпу установить. – Я начертил схему на песке. – Помпа в вельботе, спускаем от неё шланг в трюм и, как пылесосом, откачиваем гниль наверх…
– Верно! – загорелся Анджело. – А на выходе пропускаем через фильтр, и все мелкие вещицы – наши.
– Именно так. По шлангу уйдёт грязь и всякая лёгкая мелочь; что побольше и потяжелее, останется в трюме.
Ещё час мы обсуждали и дорабатывали основополагающую идею. Чабби мужественно старался не выказывать энтузиазма, но в конечном счёте не устоял.
 
– Может, и получится, – нехотя выдавил он высшую, по его меркам, похвалу.
– Раз так, отправляйся за насосом, – распорядился я.
– Пожалуй, я бы ещё выпил, – мешкал он.
– Забирай с собой! – Я вручил ему бутылку. – Время сэкономишь.
Он поворчал и пошёл за курткой.
Утром мы с Шерри проснулись позже обычного, предвкушая нерабочий день и полную свободу. До возвращения Чабби с Анджело во второй половине дня весь остров был в нашем распоряжении.
После завтрака, перейдя седловину между холмами, мы спустились к берегу и плескались на мелководье. Шум разбивавшегося о рифы прибоя, возня и смех заглушали остальные звуки. Случайно посмотрев в небо, я увидел небольшой самолёт.
– Беги! – крикнул я Шерри, но она решила, что это шутка. Пришлось показать надвигающуюся опасность. – Прячься! Нас не должны видеть!
Мы выскочили из воды и нагишом помчались по берегу. Сзади послышалось жужжание двигателей. Самолёт заложил низкий вираж над самой южной вершиной острова и летел вдоль прямой береговой полосы нам навстречу.
– Быстрее! – подгонял я.
Длинноногая Шерри бежала впереди – по загорелой спине прыгали пряди мокрых волос.
До самолёта оставалась примерно миля, но я разглядел два двигателя. Он продолжал лететь прямо на нас, снижаясь над белым, как снег, пространством кораллового песка.
Подхватив на бегу разбросанную одежду, мы сломя голову пробежали последние несколько ярдов и нырнули в пальмовую рощу. После урагана здесь было где укрыться среди сорванной ветром листвы и поваленных деревьев. Я схватил Шерри за руку и увлёк на землю. Забившись под жухлые кроны пальм, мы лежали бок о бок и никак не могли отдышаться.
Двухмоторная «сессна» прошла вдоль берега мимо нашего убежища, всего в двадцати футах над краем воды. Бросилось в глаза название «Африкэр» на ярко-жёлтом фюзеляже. Мне не раз доводилось видеть этот самолёт в аэропорту Святой Марии. «Африкэр» – чартерная авиакомпания, базирующаяся на континенте и сдающая самолёты внаём богатым туристам на условиях помильной оплаты. Интересно, кого они обслуживали сейчас?
«Сессна» с рёвом пронеслась мимо. Пилот и пассажир смотрели в нашу сторону. Лиц на таком расстоянии разглядеть не удалось; определённо я мог сказать лишь то, что они белые. Самолёт круто развернулся над лагуной, нацелившись крылом в кристально-прозрачную воду, и выровнялся, чтобы снова пройтись над берегом. Он пролетел совсем близко, и лицо вглядывавшегося в пальмовую рощу пассажира показалось знакомым.
Постепенно набрав высоту, «сессна» взяла курс на континент. Было в её полёте что-то самодовольно-удовлетворённое – так выглядят, успешно выполнив задание и добившись цели.
Мы с Шерри выползли из-под пальмовых листьев, отряхивая песок, прилипший к мокрому телу.
– Думаешь, видели? – испугалась она.
– Твою сверкающую на солнце попку они заметили, не сомневайся.
– Могли принять нас за местных рыбаков.
Я окинул Шерри взглядом и ухмыльнулся:
– Это ты-то рыбак? С такими формами?
– Вы гнусное животное, Гарри Флетчер, – деланно рассердилась она. – Серьёзно, что же теперь будет?
– Сам бы хотел знать, моя прелесть, – признался я, радуясь, что Чабби увёз сундук со столовым серебром на Святую Марию и, наверное, уже закопал позади бунгало в бухте Черепахи. Даже если придётся спасаться бегством, мы всё равно не прогадали.
Появление самолёта вновь напомнило, что время не ждёт и нужно поторапливаться. Привезённые Чабби новости были не менее тревожны.
– Пять суток «Мандрагора» крутилась у южных островов. Каждый день с Кули-Пик видели, как её гоняют туда-сюда без всякого понятия, – доложил он. – В понедельник яхта бросила якорь в Гранд-Харбор. Уоллис говорит, что хозяин с женой позавтракали в отеле, а после взяли такси и поехали на Фробишер-стрит. Целый час проторчали в конторе Коукера, вернулись на Адмиралтейскую пристань, с ходу снялись с якоря и отчалили.