Взгляд тигра

– Люди в отпуск уезжают… Похоже, надолго, – с завистью вздохнула Шерри.
– А как вам тропический остров с голубой водой, белым песком, бунгало под тростниковой крышей среди пальм…
– Прекратите! Осенью в Лондоне даже думать о таком невыносимо.
Я хотел пересесть, чтобы лучше видеть происходящее, но тут и швейцар, и шофёр вытянулись по стойке «смирно» – из стеклянных дверей лифта вышли мужчина и женщина.
На женщине было длинное норковое манто, светлые волосы уложены в высокую замысловатую причёску в античном стиле. Узнав «Шерри Норт», которая отправила Джудит и «Морскую плясунью» в дыму и пламени на дно Гранд-Харбор, я задохнулся от ненависти – словно под ложечку ударили.
Её спутник – среднего роста мужчина с мягкими вьющимися каштановыми волосами, модно прикрывающими уши, и загорелым – вероятно, в солярии – лицом. Одет очень дорого, но чересчур броско, вроде шоумена. Тяжёлая челюсть, большой мясистый нос; томные, как у газели, глаза широко открыты, а алчный тонкогубый рот плотно сжат. Этот ненасытный рот когда-то врезался в мою память.
– Мэнсон! – воскликнул я. – Надо же, Мэнни Резник!
Так вот к кому обратился за помощью Джимми Норт. Давным-давно я точно так же изложил Мэнни план похищения золотых слитков в римском аэропорту. Резник уже давно подвизался в криминальном мире и высоко поднялся по иерархической лестнице.
«Ни в чём себе не отказывает», – подумал я.
Он уселся на заднее сиденье «роллс-ройса» рядом с закутанной в меха блондинкой.
– Ждите здесь, – бросил я Шерри.
Автомобиль тронулся в сторону Парк-лейн. Я выскочил из ресторана, но поймать такси не удалось. «Роллс» свернул за угол, плавно набрал скорость и влился в транспортный поток, двигавшийся в сторону Гросвенор-сквер. Огорчённый, я поплёлся назад, зная, что Шерри права – Мэнни с подружкой отправились в продолжительное путешествие. Дальнейшее наблюдение за домом на Керзон-стрит теряло смысл.
Шерри ждала на улице.
– Что произошло? – допытывалась она.
Я взял её под руку и на обратном пути к Баркли-сквер всё рассказал.
– Вероятно, это человек, приказавший убить Джимми. По его вине мне прострелили грудь, по его воле поджарили ваши хорошенькие пальчики. Одним словом, он – главный.
– Вы с ним знакомы?
– Приходилось иметь дело много лет назад.
– Милые у вас друзья.
– Последнее время стараюсь общаться с приличными людьми. – Я сжал её руку, но она на мои ухаживания не ответила.
– А женщина? Та самая, что на Святой Марии взорвала вашу лодку и девушку?
Во мне снова вспыхнула ярость, как несколько минут назад, когда я увидел эту холёную, разодетую тварь.
– Больно! – охнула Шерри.
– Простите. – Я не заметил, что стиснул её руку.
– Будем считать это ответом на вопрос, – сокрушённо пробормотала она, растирая предплечье.
К нашему возвращению в обшитом тёмными дубовыми панелями и увешанном старинными зеркалами баре «Герб Виндзоров» толпились посетители. На улице стемнело, и пронизывающий ветер ворошил палую листву в водосточных канавах. Радуясь теплу, мы пристроились в дальнем уголке. Наши головы почти соприкасались, и, несмотря на уйму народа вокруг, можно было без опаски говорить о делах.
– Догадываюсь, куда отправились Мэнни и его приятельница.
– На остров Большой Чайки? – Я утвердительно кивнул, и Шерри продолжала: – Ему понадобятся лодка и водолазы.
– Не волнуйтесь, Мэнни их раздобудет.
– А нам что делать?
– Нам? – удивился я.
– Ну, так говорят, – поправилась она. – Что вы собираетесь предпринять?
– Есть выбор: то ли обо всём забыть, то ли вернуться к Пушечному рифу и постараться выяснить, что лежит в пяти ящиках полковника Гудчайлда.
– Понадобится снаряжение.
– Может, похуже, чем у Мэнни Резника, но всё необходимое у меня будет.
– А деньги? Или это бестактный вопрос?
– Ответ тот же. Того, что наскребу, хватит.
– Голубая вода, белый песок, – мечтательно вздохнула она.
– Пассаты играют листьями пальм…
– Прекратите, Гарри.
– Аппетитный лангуст поджаривается на решётке над угольями, а я пою для вас среди первозданной природы, – безжалостно продолжал я.
 
– Это свинство.
– Останетесь здесь, никогда не узнаете, были там грязные носки или нет, – не отступал я.
– Вы мне напишете, – взмолилась она.
– Ни за что.
– Придётся лететь с вами.
– Умница.
Я сжал её плечо.
– Только за себя плачу сама, идти в содержанки не собираюсь. – Она догадалась, как туго у меня с финансами.
– Готов уважать ваши принципы. – Я порадовался за свой бумажник. Оставшихся в нём денег едва хватало снарядить экспедицию к Пушечному рифу.
Решение было принято, нам многое предстояло обсудить. За разговорами вечер промелькнул незаметно, и хозяин заведения объявил, что бар закрывается.
– Ночью на улицах опасно, – предупредил я Шерри. – Думаю, рисковать не стоит. Наверху у меня удобный номер, с прекрасным видом…
– Угомонитесь, Флетчер. – Она встала из-за стола. – Лучше проводите меня домой, а то я дяде пожалуюсь.
По пути мы договорились встретиться на следующий день в полдень. Утром меня ждала масса дел, включая заказ авиабилетов, а Шерри собиралась продлить паспорт и забрать фотокопии изображений «Утренней зари».
Прощаясь у двери в квартиру, мы неожиданно смутились – ни дать ни взять пара подростков былых времён на первом свидании. Я чуть не рассмеялся – так старомодно и сентиментально всё выглядело. Но разве не этого нам порой не хватает?
– Спокойной ночи, Гарри, – сказала она и с древним как мир женским искусством непостижимым образом дала понять, что не против, если я её поцелую.
Губы у неё были мягкие и тёплые, и я долго не мог от них оторваться.
– Господи, – хрипловато прошептала она, отстраняясь.
– Вы точно не передумали? Прекрасный номер – горячая и холодная вода, ковры на полу, телевизор…
Шерри неуверенно засмеялась и ласково меня оттолкнула.
– Спокойной ночи, милый, – повторила она и скрылась за дверью.
Я нехотя побрёл в гостиницу. Ветер стих, в воздухе стоял запах сырости, поднимавшийся с поверхности реки. Улица опустела, лишь до самого угла тянулась вереница автомобилей, припаркованных бампер к бамперу у обочины.
Медленным шагом я шёл по тротуару, не торопясь улечься в постель и подумывая, не прогуляться ли до набережной. Руки согрелись в глубоких карманах полупальто, мысли о Шерри грели душу и сердце, я чувствовал себя спокойным и счастливым. Эта женщина давала пищу для размышлений. Многое в ней оставалось неясным или непонятным, но была надежда, что впереди не ночь, не неделя и не месяц и что чувства наши не угаснут со временем, а, наоборот, станут ещё сильнее.
– Гарри! – неожиданно окликнул меня незнакомый мужской голос.
Я инстинктивно обернулся и тут же понял свою ошибку.
Неизвестный находился на заднем сиденье одного из припаркованных автомобилей – чёрного «ровера». Сквозь опущенное окно в темноте салона расплывчатым пятном белело лицо.
Времени вытащить из карманов руки не оставалось. Я попытался повернуться в сторону, откуда ждал нападения, и пригнулся. Что-то просвистело над ухом – от удара онемело плечо. Локтями я с размаху саданул нападавшего. За спиной послышался стон. Руки высвободились, я встал лицом к противнику и тут же отпрыгнул, помня о налитой свинцом дубинке.
В ночи маячили зловещие тёмные силуэты – четверо, не считая оставшегося в машине. Один снова занёс дубинку. Я ударил его ладонью под подбородок – что-то хрустнуло, и громила рухнул на тротуар, возможно, со сломанной шеей.
Второй попытался пнуть меня коленом в пах; я подставил бедро и вложил движущую силу разворота в контрудар, отбросивший его назад. В то же мгновение третий перехватил мою руку и кулаком рассёк щеку под глазом. Ещё один прыгнул на спину, стараясь придушить, но я отчаянно сопротивлялся. Сцепившись, мы топтались на тротуаре.
– Держите, чтоб не дёргался, – раздался низкий раздражённый голос. – Сейчас успокою.