Взгляд тигра

Вспомнилась неимоверная тяжесть узла, но ведь силы мои были тогда на исходе. Привалившись грудью к планширу, я начал выбирать мокрый линь, сматывая его в кольца привычным движением кисти, как принято у рыбаков. Груз шёл тяжело.
Зелёный брезент показался у борта, с него потоками стекала вода. Я ухватился за верёвку, одним рывком втащил узел в лодку, и он с металлическим стуком упал на палубу кокпита.
– Разворачивай! – приказала Шерри.
– Одну минуту, мадам.
Из ножен на поясе я вытащил острый как бритва нож для наживки и рассёк верёвки – с одного удара каждую.
Шерри в нетерпении подалась вперёд. Я отворачивал в сторону негнущийся брезент, не сводя глаз с её лица. Алчное предвкушение сменилось бурным, триумфальным восторгом, едва она увидела то, на что надеялась, – и лицо её тут же приняло изумлённо-растерянное выражение.
Актрисой она была опытной, у неё это здорово получилось. Не следи я в оба глаза, ни за что бы не заметил молниеносную смену эмоций.
Посмотрев вниз на то, ради чего столько людей убили и изувечили, я был не только порядком удивлён и озадачен, но и немало разочарован. Нижняя половина находки выглядела ободранной пескоструйным аппаратом – блестящая, глубоко изъеденная бронза. Верхняя осталась нетронутой, хоть и покрылась толстым налётом зеленоватой патины. Сквозь коррозию проступал рисунок – геральдический герб или то, что от него осталось, – и надпись витиеватым старинным шрифтом, большую часть которой разобрать было уже невозможно.
На палубе лежал массивный корабельный колокол, отлитый из бронзы, весивший, должно быть, порядка ста фунтов, с куполообразным верхом, ухом и широким раструбом зева.
Я с любопытством перевернул его на бок. Коррозия разрушила язык, отложения моллюсков панцирем облепили внутренний свод. Характер износа наружной поверхности казался странным, но мне и раньше доводилось видеть схожие отметины на металлических предметах, долгое время пролежавших под водой. В конце концов я нашёл объяснение: колокол, очевидно, наполовину зарылся в вязкое дно, где остался нетронутым, а открытую верхнюю часть на полдюйма источил мелкозернистый коралловый песок в набегающих волнах приливов и отливов.
Я пристально рассмотрел остатки надписи: «VV N L». За двумя буквами V или одной W следовала отчётливая N, затем пропуск и полностью сохранившаяся L; последующие буквы тоже затёрлись.
Герб, выгравированный на металле с противоположной стороны колокола, представлял собой затейливое изображение двух стоящих на задних лапах животных – вероятно, львов, – поддерживающих щит и рыцарский шлем. Было смутное ощущение, что нечто подобное я уже видел, только не мог вспомнить где.
Я посмотрел на Шерри. Она опустила глаза.
– Странное дело, – задумчиво изрёк я. – Реактивный самолёт с привешенным к носу здоровенным медным колоколом.
– Ничего не понимаю, – промямлила она.
– Естественно.
Я принёс из кают-компании манильскую сигару, уселся в рыболовное кресло и закурил.
– Послушаем, что ты думаешь.
– Не знаю, Гарри. Ей-богу не знаю.
– Обсудим несколько версий, – предложил я. – Начнём с меня.
Шерри смотрела в сторону.
– История с реактивным истребителем придумана для отвода глаз… – Я пошёл ва-банк. – Как считаешь?
Она повернулась ко мне:
– Извини, неважно себя чувствую. Наверное, укачало.
– И что прикажешь делать?
– Давай вернёмся.
– А я собирался нырнуть ещё разок – может, что другое замечу.
– Не нужно, – запротестовала она. – Пожалуйста, в другой раз. Мне не по себе. При необходимости сможем сюда вернуться.
Я искал на её лице признаки морской болезни, но оно вполне годилось для рекламы здорового образа жизни.
– Так и быть, уговорила. – Опять лезть под воду смысла не было, однако знал об этом только я. – Дома решим, как быть дальше.
Я поднялся и начал упаковывать колокол.
– Ты что? – заволновалась она.
– Верну на прежнее место. Не перевозить же его на Святую Марию и выставлять на базарной площади.
– Конечно, конечно. Ты прав.
Я ещё раз столкнул узел с лодки и пошёл поднимать якорь.
 
По пути домой много чего не мешало обмозговать, но присутствие Шерри на мостике действовало на нервы. Пришлось отправить её вниз, варить кофе.
– Покрепче, – велел я, – и положи четыре ложки сахара. В твоём состоянии помогает.
Не прошло и двух минут, как она прибежала с жалобой:
– Плита не зажигается.
– Сначала открой газовые баллоны. – Я объяснил, где найти вентили. – И не забудь закрыть, когда закончишь, не то лодка превратится в бомбу.
Кофе у неё получился преотвратный.
Поздним вечером мы добрались до стоянки в Гранд-Харбор, а когда я высадил Шерри у входа в отель, совсем стемнело. Она даже в номер меня не пригласила, только в щёку чмокнула.
– Дорогой, ты не против, если сегодня я побуду одна? Так выдохлась, что сразу лягу спать. Хорошенько всё обдумаю, а когда отойду, поговорим.
– В какое время за тобой заехать?
– Не надо, – возразила она. – Встретимся у лодки. Пораньше, в восемь. Потолкуем с глазу на глаз. Смотри, без посторонних – договорились?
– В восемь «Плясунья» будет стоять у пристани.
После такого дня сам Бог велел выпить, и по дороге домой я заглянул в «Лорда Нельсона».
Анджело и Джудит в шумной компании сверстников сидели в одной из кабинок. Они окликнули меня и освободили место между двух девушек.
Я принёс всем по пинте пива, и Анджело доверительно наклонился ко мне через стол:
– Шкипер, вам пикап вечером понадобится?
– Ещё как – домой добраться.
Я, конечно, знал, к чему он клонит. Анджело, похоже, считал пикап нашей общей с ним собственностью.
– Босс, сегодня в Саут-Пойнте большая вечеринка. – Стараясь подмазаться, он, не скупясь, произвёл меня сразу и в «шкиперы», и в «боссы». – Вот я и подумал, что, если отвезу вас в бухту Черепахи, вы нам потом грузовичок одолжите. А завтра, клянусь, чуть свет за вами заеду.
Молодёжь с надеждой взирала на меня, но я приник к кружке.
– Такая грандиозная вечеринка, мистер Гарри, – взмолилась Джудит, – ну пожалуйста.
– Ровно в семь заедешь, Анджело, слышал?
Все дружно, с облегчением засмеялись и сбросились, чтобы заказать мне ещё пинту.
Всю ночь я ворочался – то забывался беспокойным сном, то просыпался. Приснилось, что нырнул за брезентовым узлом, а в нём – крохотная русалка с лицом Шерри Норт протягивает мне модель реактивного истребителя. Я хочу взять модель, но она превращается в золотистый колокол с выгравированными на нём буквами «VV N L».
После полуночи хлынул дождь, вода потоками лилась с крыши, при вспышках молнии верхушки пальм вырисовывались на фоне ночного неба. На берегу тяжёлые капли, точно крохотные бомбы, взрывались мелкими брызгами, падая на обнажённое тело. Тёмное море и стена дождя тянулись до горизонта. Я, как обычно, заплыл далеко за риф, чтоб поднять настроение, но вернулся посиневший, дрожа от холода. Депрессия осталась, и смутное предчувствие беды камнем лежало на душе.
После завтрака по дороге через пальмовую плантацию, разбрызгивая лужи, подкатил заляпанный грязью пикап с включёнными фарами, и раздался гудок.
– Готов, Гарри? – крикнул Анджело.
Я на ходу надел зюйдвестку и сел за руль. От Анджело разило пивом, взгляд туманился, но рот не закрывался. По дороге он в мельчайших подробностях расписал вчерашнее замечательное событие. Судя по всему, через девять месяцев Святую Марию ожидал демографический взрыв. Я слушал вполуха; по мере приближения к городу беспокойство росло.
– Ребята просили поблагодарить за пикап.
– Не стоит, Анджело.
– Я послал Джудит на лодку – пускай приберётся и сварит кофе.
– Зря её напрягаешь.
– Сама захотела, вроде бы как спасибо вам сказать.
– Славная девушка.
– Это точно. Ох, и люблю ж я её! – Анджело загорланил песню, подражая Мику Джаггеру.