Развод. Цена моего прощения (СИ)

— Я люблю тебя, — басит Кир хриплым низким голосом. — Слышишь? Люблю. Только тебя. Одну.
Я не успеваю ничего ответить, он снова начинает двигаться внутри меня. Физическое наслаждение сливается с душевным. А его слова эхом повторяются в голове. Да. Это счастье услышать его признание.
Мы взрываемся одновременно.
Сливаемся, проникаем друг в друга, вбираем в себя нашу страсть и любовь.
  
Эпилог
 
(Спустя год)
— Девочка, — сообщает врач торжественно.
Я перевожу взгляд на мужа. Он держит мою руку, всё ещё смотрит в телевизор, где виднеются ручки и ножки нашей дочери. Упрямая как папа. Три раза ходили на скрининг и ни разу не повернулась. Только сейчас на тридцать второй неделе всё-таки решила порадовать папу и маму. Кирилл очень хотел дочь.
Он поворачивается, кладёт руку на мой выступающий живот. И малышка, словно почувствовав это прикосновение, бьёт ножкой в его ладонь.
— Моя, — довольно шепчет, глаза блестят.
Так трогательно видеть Кирилла в роли отца. С Ильёй такого не было. И хоть Кир его очень любит, всё же более сдержанный в воспитании сына.
Выходим из кабинета с фотографиями, видео и записью звука сердцебиения нашей малышки. Держусь за руку Кирилла. А он старается идти медленно, чтобы я успевала за ним. На его один шаг приходится три моих. К восьми месяцам живот стал таким большим, что я похожа на колобка. Немного стесняюсь своего вида, но каждую ночь Кирилл шепчет мне, что я самая красивая. Ему всё так же трудно говорить о своих чувствах, но мне этого уже и не надо. Достаточно его присутствия рядом, его сильных рук на моих плечах. Он любит. Это чувствуется во всём. Но до сих пор временами меня охватывает страх, что всё изменится и его любовь закончится.
— Ноги не болят? — спрашивает Кир.
— Нет. Пока всё хорошо.
Мы поженились в прошлом году. Сначала были свидания. Самые прекрасные места, самые запоминающиеся моменты, прогулки. Он сделал всё, чтобы конфетно-цветочный период запомнился на всю жизнь. Словно пытался влюбить меня в себя. Хотя этого и не требовалось. Свадьба у нас была простая. Мы никого не звали. Просто пришли в ЗАГС и расписались. Зато медовый месяц прошёл в Новой Зеландии. И если не учитывать, что я вообще нигде не была и сравнивать мне не с чем, то мне всё очень понравилось. А мальчишки были в ещё большем восторге. Месяц пролетел незаметно. А в августе мы вернулись в Россию. Надо было собирать мальчишек в школу в первый класс.
Кирилл оставил за себя управляющего. Да и бизнес он вёл в основном удалённо. Хотя раз в несколько месяцев ему приходилось лететь обратно.
Я в эти дни всегда очень скучала. Погружалась полностью в творчество и писала, чтобы занять свои мысли.
Зинаиду Степановну Кирилл вернул на должность экономки. Мы помирились, как оказалось, шпионить для Кирилла она вызвалась сама. Потому что считала нас хорошей, настоящей парой и не хотела, чтобы мы расставались. Мы доходим до лифта, спускаемся на первый этаж, и идём к выходу, когда мне на ногу едва не наезжает колесо инвалидной коляски. Кирилл вовремя отдёргивает меня.
— Поосторожней, — он делает замечание женщине, сидящей в кресле. Худые острые плечи кажется вот-вот проткнут одежду. Она разворачивается.
— Простите, — бормочет тихо.
А в измождённом лице я с трудом узнаю Наташу. Ту самую, которая пыталась занять моё место.
— Боже! — шепчу я и закрываю рот ладонью.
— Нет, не он. Это всего лишь я, — сухо улыбается. Взгляд становится всем тем же высокомерным. Как ей удаётся в таком виде держать себя так, будто королева?
— Наташа? Что случилось? — спрашиваю у неё, не обращая внимания ни на тон, ни на её взгляд.
— Тебе-то какая разница? Позлорадствовать хочешь?
— Нет. Ты что?
Кирилл тянет меня к двери.
— Лена, идём. Не обращай внимания на неё.
Я смотрю на Кирилла, снова на Наташу. Да, она причинила мне много боли, но увидеть её в таком состоянии я не ожидала. И даже никогда не желала ей подобного.
Я слушаюсь мужа, и мы выходим. Садимся в машину.
 
— Что с ней случилось? — не выдерживаю я.
— Рак, — одно слово объясняет всё. — Слишком была занята своей карьерой и повышением, что упустила момент, когда можно вылечиться. Проходит химию, лечится, но врачи больше полугода не дают.
— Ты всё это время знал?
— Да.
— Почему не рассказал?
— А зачем?
— Я должна была знать.
— Теперь знаешь.
Заводит двигатель, машина трогается с места.
— Ты как-то сама рассказывала мне про то, что всё воздаётся по заслугам. Я думаю, она своё получила, — выдаёт неожиданно Кир.
— Просто это ужасно.
— Только не говори, что тебе её ещё и жалко.
— Почему? Мне действительно очень жаль, что она так и не узнала, что такое, когда тебя по-настоящему любят. Не узнала каково — это воспитывать ребёнка.
Кир грустно улыбается, кладёт руку на мою и слегка сжимает.
— Ты много чего не знаешь, малыш. У неё всё было: и муж, и ребёнок, она сама от всего отказалась. Развелась с мужем, сына оставила отцу.
Я поражённо молчу. Это действительно стало для меня новостью.
— У каждого своя жизнь, не надо мерить всех по себе. Она далеко не такая добрая, как ты, и будь на твоём месте, вряд ли бы пожалела тебя.
— Тебе виднее, — соглашаюсь с мужем. Ещё не хватало ругаться из-за неё и спорить. — Бог ей судья.
Едем домой. Мальчишки ждут нас с радостной новостью. Они хотели поехать с нами, но Кирилл попросил остаться дома. Ему хотелось эти минуты разделить только со мной. Но новость будет радостная для всех. Илья с Ваней тоже сестрёнку хотят. И сколько раз я Ване объясняла, что сестра ему, а не мама, он всё равно, глядя на Илью, зовёт меня мамой. Я перестала его переубеждать. Пусть буду мамой. Часто посторонние люди воспринимают их двойняшками. Есть в них что-то похожее, но при этом по характеру они как лёд и пламя. Удивляюсь, как они ладят.
Кирилл паркует машину, помогает мне спуститься на землю. Иногда, мне кажется, он бы вообще не спускал меня с рук, чтобы я не надрывалась.
Мальчишки уже бегут нам навстречу.
— Мама, папа, ну кто? — спрашивают на перебой.
Кирилл загадочно улыбается.
— Пап, ну скажи.
— Придётся вам теперь определиться, какое имя всё-таки победит Миа или Оливия, — не выдерживает и отвечает Кир.
— Ура! У нас будет сестрёнка!
Мальчишки скачут от счастья. Кирилл притягивает меня, обнимает за талию, зарывается носом в мои волосы. Я их уже давно не подстригала, и теперь они уже до поясницы. Он обожает перебирать волосы, когда мы лежим в кровати.
— Наивные. Они ещё не знают, какие бывают девочки, — шепчет мне на ухо.
— Это ты на что намекаешь? — притворно хмурюсь. — Наша девочка будет послушная и ласковая.
— Ну да. Возможно. А может быть, ещё той капризной леди. Предупреждаю, я буду баловать её, чтобы она любила только меня.
— Кирилл! Вот ты эгоист!
— Ну и тебя, конечно. Любимая.
А в подтверждение папиных слов наша Миа толкается ножкой в живот, как раз туда где лежит рука Кирилла.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Конец!