Болотный край 3 (СИ)
Вдруг Шуа резко остановилась, когда до наших позиций было метров пятьдесят. Я увидел, как она коснулась рации:
— Я хочу их прикончить сама. Разреши мне это сделать, Женя. Это ещё сильнее приманит остальных инсектов сюда. Пусть они видят хоть какого-то из нас.
— Чёрт, вот же чудо-женщина, блин, — выругался я, затем нажал на тангенту. — Хорошо, но когда они повалят толпой, тут же бежишь сюда.
— Да! — радостно крикнула она.
Липны попытались сходу наброситься на неё и порубить на куски своими руками-клинками. Хобгоблинка с лёгкостью увернулась и двумя ударами сабли лишила одного врага головы, а второму разрубила грудь. Третий удар парировала, и блок перевела в атаку, воткнув острие в пасть монстру сантиметров на пятнадцать.
— Народ, не подстрелите эту адреналинщицу, — вновь схватился я за рацию, когда на дальнем склоне показались новые враги. — Иван, вы последними открываете огонь. По команде или когда поймёте, что всё плохо.
— Понятно, — ответила мне рация голосом Ивана.
Между тем Шуа расправилась с последним из четвёрки липнов. Уходить она даже не подумала. Осталась на месте, ожидая новую партию врагов. Вряд ли из-за своеволия, скорее всего, поддалась азарту, который вскружил ей голову.
— Шуа, назад! — рявкнул я по рации.
Девушка сильно вздрогнула, что было заметно с моего места, после чего развернулась и бегом бросилась ко мне. За ней устремились инсекты. Среди шести липнов был один вуурш.
Защёлкали первые выстрелы. На такой незначительной дистанции ни одна пуля не пролетела мимо. Богомолы поп а дали подрубленными снопами, за ними, получив несколько попаданий, повалился человекоскорпион. Кто-то из них ещё дёргались в агонии, когда в поле зрения показалась новая партия врагов. И их было порядком. В балку они потекли, как живая волна, двигаясь почти плечом к плечу.
Я схватился за рацию:
— Иван, давай!
И почти сразу же зарокотал «максим». Товарищ стрелял короткими очередями, крепко держа рукоятки и водя стволом из стороны в сторону. На таком близком расстоянии тяжёлые пули прошивали по несколько липнов, отрывали им конечности и головы. Вууршам приходилось ничуть не легче. Несмотря на в несколько раз более прочную броню они дохли один за другим. Когда пуля выходила у них из спины, то вырывала кусок хитина. Доспехи им не помогали.
За каких-то полминуты часть балки оказалась завалена более чем сотней тел инсектов. Уничтожение было настолько мгновенным, что враги не сразу осознали самоубийственность своей атаки. Потеряв половину отряда, они решили ударить с флангов. Но наткнулись на нашу незамысловатую защиту. В попытках перерезать и порвать бечёвку или пролезть под ней, они теряли время и превращались в неподвижные мишени. Автоматы легко косили таких.
— Патроны бережём, блина! — рявкнул я по рации, видя, как автоматчики всё больше входят в раж и с одиночных и двойных выстрелов всё чаще переходят на очереди, хотя натиск врагов был мал. — Мушкетёрами обратно пойдёте у меня!
Весь бой занял минуты три. Основная часть людей-насекомых погибла в балке. Почти все остальные нашли свою пулю среди деревьев в лесу. Убежало вряд ли больше десятка врагов.
— Жень, глянь, тут шаман у них был! — крикнул мне Ганзовец. — С посохом с камнями!
Половина товарищей после схватки решили поискать трофеи, упросив меня сделать коротенькую задержку. Я согласился, но разрешил только четверым покопаться среди мертвецов. Остальные же кто стоял на охране, кто собирал стреляные гильзы. К слову сказать, Ганзовец единственный кто нашёл что-то ценное. Прочие довольствовались скорее памятными и интересными вещами, чем полезными и функциональными.
В копилку отряда упали шесть шаманских эйфоров среднего размера. Правда, они были истрачены кто на треть, а кто наполовину. Это было неплохое приобретение, подсластившее горьковатую пилюлю. Таковой стал неприятно поразивший нас всех расход боеприпасов. Пулемётчики истратили двухсотпатронную ленту полностью, до «железки». Автоматчики опустошили на двоих три с половиной магазина. Это было чуть меньше, чем четверть от взятых в посёлке боеприпасов.
— Да уж, — почесал затылок Ганзовец после подсчёта, — теперь я понимаю старинных генералов, кто выступал против укомплектования армии скорострельными винтовками и пулемётами, аргументируя свой протест тем, что солдаты будут тратить слишком много патронов.
— Придётся научиться самостоятельно перезаряжать пулемётные патроны. Всех дел-то, — сказал ему Прапор. — Заодно кучность уменьшится. Пули будут лететь куда угодно, как этого и хочет Матвей.
— В таких количествах перезаряжать — это с утра до вечера нужно сидеть неделю, — чуть скривился Ганзовец.
— Посидите, если хотите автоматы и пулемёт, — сказал я своё веское слово. — А теперь закругляемся и валим отсюда, пока второй отряд не заглянул на огонёк.
Стоит ещё сказать, что я буквально «обожрался» духовными искрами с погибших врагов. Если бы сейчас скинул всю свою добычу Оксане, то она бы восполнила потерю патронов в десятикратном объёме за пару сеансов.
Глава 11
ГЛАВА 11
Беглецы из первой группы инсектов добрались до своих соплеменников и сообщили о разгроме. И случилось удивительное! Враги вместо того, чтобы броситься погоню за нами пошли дальше. С помощью дрона мы смотрели за тем, как они сначала добрались до поляны, где ещё полыхали жаром угли погребального костра. Там они потоптались недолго, пустили разведчиков липнов во все стороны, а когда те вернулись через четверть часа, то взяли и… ушли обратно по своим следам. То есть, нас они проигнорировали.
— Это типа в благодарность за то, что мы их чумных жмуриков оприходовали, что ли? — с сомнением предположил Максимка.
— Вряд ли. Скорее всего, их командир посчитал, что ровно с такими же силами, какие мы уничтожили, повторять атаку не стоит. Уж лучше поскорее вернуться в ставку и рассказать о новом оружии, способном быстро уничтожать сотни целей, в том числе и бронированные, — раньше всех остальных ответил ему Иван. Предположу, что он чуть ранее обкатывал в голове несколько версий. Среди них была и Максимкина, и та, которую он только что озвучил.
— Соглашусь с тобой, Вань, — кивнул я ему.
— Или просто зассал. Решил, что раз чумных нашли и те никуда не разбежались, то его задача выполнена и можно вернуться домой, — вставил свои пять копеек Директор.
— И такое может быть, — сказал я. — Как никак, а инсекты не просто насекомые, а разумные. Хоть и имеют разум другого сложения. Не такой как у нас.
Убедившись, что в ближайшее время новый бой нам не грозит, мы успокоились и двинулись дальше. Правда, маршрут немного изменили, сдвинув его так, чтобы удаляться от врагов.
Через несколько дней пути мы оказались на территории инсектов. Ещё точнее — на тех землях, где они прокладывали дороги, строили поселения, разбивали поля и пастбища. Здесь мы увидели первый мёртвый город наших врагов. Огромный муравейник был частично разрушен, а из некоторых пробоин едва заметно курился сизый дымок. Поля вокруг города пустовали. Да и вообще, мы не увидели ни единой живой души в окрестностях города на пару километров во все стороны. Дальше запускать дрона не стали.
Кроме муравейника нашлись ещё два места, где серьёзно бушевал огонь. Оба находились за стенами и походили на пепелища, какие остаются после сжигания трупов.
— Возможно, у инсектов эпидемия какая-то началась. Оттого они и к нам ещё не приходили, — предположил Иван.
Все в отряде с ним согласились.
Спустя два дня мы нашли ещё один разрушенный и пустой город людей-насекомых. В отличие от первого, здесь разрушений было намного больше. Постройка-муравейник оказалась снесена едва ли не до основания. Сейчас она представляла из себя кучу обломков, часть которых слегка дымилась. Стена в двух местах также отсутствовала, а в других местах в ней зияли немаленькие проломы. Сверху мы нашли три огромных пепелища, на которых победители сожгли трупы врагов и своих павших. Две недалеко стоящие рощицы полностью пошли на дрова для этого дела. Сейчас о наличии некогда живых деревьев сообщали низенькие пеньки, большая часть которых была покрыта пенящейся шапкой сока коричневатого и красноватого цветов. Ещё мы заметили, что дровосеки срубали деревья практически под корень, почти не оставляя привычных нам пеньков.