Песнь крысолова
Вертекс плюхается во второе кресло и осматривает мою левую руку.
– Я сейчас вытащу осколки и обработаю. Будет больно.
– Да давай уже, – морщусь я.
– Что там?
Понимаю, что он имеет в виду видео. Пересказываю все в сжатом виде. На стоп-кадре как раз лицо этой твари.
– Блин, выключи, – выдыхает он, берясь за пинцет.
Вертекс возится с моей рукой час, затем перевязывает. Вроде все осколки извлечены. Он еще говорит сходить в травмпункт, но я боюсь. Я вообще не осмелюсь сделать шаг наружу.
– Тяпни на всякий случай антибиотик, вдруг какая-то зараза, – мне подсовывают таблетку и бутылку воды.
– Оно пришло за мной, понимаешь? – повторяю я.
– Уверена, что у тебя нет мании величия? – не удерживается он от колкости. – Но на фига ты ему? Хотя стоп.
Он поднимает на меня остановившийся взгляд. Я напряженно смотрю в ответ, не понимая, чем его осенило.
– Мадам Шимицу.
– Что?
– Она отпустила тебя, а потом решила пришить. Потому что никто не уходит из «Туннеля».
– Это не ее стиль, – качаю головой, едва веря. – Такую мокруху она не стала бы организовывать. Если бы меня решила убрать Шимицу, то я бы даже не поняла, что меня убили. И уж точно не было бы этого светопреставления.
– Ну да. – Он потер кончик носа. – Тогда не знаю. Кому ты могла так насолить?
На этот вопрос даже не требуется ответа. Да кому угодно. До прихода в «Туннель» меня чуть не угробила цыганская мафия. А еще прокляли десятки родителей, даже не зная моего имени.
– Он придет снова. – Я лихорадочно вцепляюсь в его ладонь, и меня начинает бить дрожь от одной только мысли.
– Как он тебя найдет?
– Не знаю… Я ранила его. Не уверена, что насмерть. Но он появится. Я чувствую. Потому что он меня… обнюхал. Как животное.
Вертекс только таращится на меня, моргая ресницами. Одна из них отклеилась.
– Бери билет и улетай. У тебя же есть какой-то фальшивый паспорт. Или машину. Ни один человек тебя не догонит. Если эта тварь, конечно, не проберется на самолет или сама не умеет рулить вдобавок к тонкому обонянию.
– Он слепой, – выдаю я то, что интуитивно чувствовала все время. – Я смотрела в его глаза. Они не видели.
– Тогда тем более.
Мы молчим. Я понимаю, что Вертекс прав. Сейчас оставалось только бежать, но я не могла. Из-за Родики и этого чертового Вальденбруха. Я должна была отправиться туда искать ее следы. Больше некому было писать эту записку. Можно раскопать всю мою подноготную, но не подделать ее почерк.
– Тебе опасно возвращаться домой, – здраво замечает Вертекс. – Хочешь, прячься у меня. Но если, как ты говоришь, дело в запахе…
– Обоняние можно сбить, – бормочу я. – Он был как собака. Или хищный зверь. Но и их обманывают. Специи. Бензин. Мазут.
– Да бери машину и катись к чертям! – вдруг злится он. – Живо! Пока Мельхиор не устроил разборки, что да почему. Уверен, они и меня допросят, и твою Шимицу, а после такой видеозаписи ты точно персона нон гранта. Из-за тебя ранили и убили несколько человек, там еще один надкусанный труп в туалете! Никто тебя беречь не будет.
– У меня дело в Германии, – нехотя говорю я. – Пока не могу уйти.
– Вот что, – теряет он терпение. – Езжай ко мне, помойся, а потом вали. Я загляну в твою квартиру, заберу нужные вещи. Вечером встречаемся у стоянки напротив моего дома, прикачу тебе тачку.
Он почти пинком выставляет меня наружу. Я знаю, что ему придется сейчас разгребать весь этот кошмар внизу.
Утренний ветер пронизывает до костей, плащ потерялся, и уже бесполезно пытаться его найти. Бреду к метро, чувствуя себя так, будто с меня ободрали кожу. В голове беспрестанно воет сирена.
К Вертексу я решила не ехать, чтобы не навлекать проблем еще и на него. Мне казалось, что при свете дня оно не должно появиться. Что-то подсказывало, что этот альбинос был ночным животным.
* * *
Я доехала до Веддинга в состоянии кокона. Внешне отлично вписывалась в плеяду берлинских ненормальных, которые катались в метро двадцать четыре часа в сутки. Только механический голос в динамиках оживлял во мне рефлексы. На какой станции выйти, куда повернуть, в какой поезд сесть.
Первое, что бросается в глаза у двери моей квартиры, – сломанный замок. И я еще иронизировала насчет заметности. Вокруг валялись щепки, а под дверной ручкой зияла дыра. Его просто выбили чем-то тяжелым.
В общем, ключи не понадобятся. Ну и отлично. Все равно их нет. Лежат, небось, в «Туннеле».
В квартире на первый взгляд все по-прежнему, но на полу следы грязных ботинок не меньше чем сорок второго размера. Это животное ходило по моим комнатам, обнюхивало каждый угол. Я физически ощущала, что он тут был. Воздух стал иным, все еще храня память о чужаке в этих стенах.
В спальне на полу валялась подушка. Впрочем, что еще лучше хранит запах человека?
Вижу перевернутую корзину с грязным бельем. Мне становится мерзко. Но твари тут больше нет.
Я принимаю душ, одеваюсь в чистую одежду и беру с собой только необходимое: документы, зарядку для телефона, наличность и кредитные карты на подставные имена. Это все помещается в сумку, а в оставшееся место докладываю пару теплых вещей. Теперь пора уходить, потому что оно сюда еще вернется.
В голове не перестает мелькать образ этой ночи: неон – кровавые глаза – белое лицо с торчащими клыками.
Что это? Или кто? Если бы не его пасть, я решила бы, что это здоровый, уродливый альбинос. Но люди так себя не ведут. У него были ненаигранные повадки хищного зверя. При этом присутствовал определенный уровень разумного самоконтроля. Он не стал бросаться на всех сразу, мог двигаться меж людьми как человек: кого-то пропускал, лавировал в толпе. Еще одежда… Короткие волосы, явно постриженные. Чья-то заботливая рука вырастила и вскормила этого выродка. Только после того, как он приблизлся ко мне в туалете, ему снесло крышу. Что же там произошло?
Я не знаю, куда идти и что делать. Мне хотелось поговорить с Вертексом, но связываться с ним самой – опасно. В «Туннеле» сейчас начнутся разборки, и он – в числе тех, кто может попасть под горячую руку.
Отбиваю на всякий случай сообщение:
«Не надо приходить ко мне, он здесь был. Я уже взяла, что нужно».
Захожу в ближайшую турецкую забегаловку в самом людном месте на Мюллерштрассе. Боюсь оставаться в одиночестве. Заказываю что-то на автомате и решаю дать себе короткий передых. Тело ломит, а в глаза будто спички вставили. Сейчас нужен сон, но спать нельзя.
Значит, надо подумать, что делать с Вальденбрухом. Мой самый идиотский план – он же единственный – заключался в том, чтобы самой отправиться на место пропажи. Зайти в ее палату. Обследовать кабинет Крупке. В конце концов, имея дело с теневой стороной жизни, поймешь больше, чем те, кто привык видеть мир при свете дня.
Открываю Google и вбиваю: «Вальденбрух исчезновение». Нужно собрать максимальное количество информации. Сначала смотрю официальные новости. Нахожу даже статью в «Википедии», которую поместили в категорию «Аномальные зоны», потому что на территории клиники перестают работать часы и наблюдаются погодные аномалии. За то время, что я игнорировала новости, Вальденбрух превратился в место высадки инопланетян.
Поверх новостей постоянно вылезала ссылка на какое-то дилетантское расследование на YouTube. Читать уже было нечего, и я запустила видео. В уши полился гнусавый, глумливый голос:
«Куда пропали дети Вальденбруха?
Их съели волки.
Унес НЛО.
Их стерли с лица земли и больше никогда не найдут…»
Джокер
Любите ли вы сказки так же, как я? Я вот просто без ума от них.
«Джек и бобовый стебель».
«Три поросенка».
«Волк и Красная Шапочка».
А теперь представьте, что все в ваших любимых сказках вдруг стало шиворот-навыворот.