Падение Рыжего Орка (СИ)
— Во сколько. Вы. Приезжаете? — чуть ли не по слогам. — Или мне самому расписание смотреть и гадать, какой вы электричкой приедете?
В трубке еще раз вздохнули.
— Мам, а давай, я за вами сам приеду? Тут езды-то на машине меньше двух часов.
— Не надо, Тишенька, что ты, не надо! Мы сами доберемся!
— Ну да, — желчь все же разлилась. — Там же на трассе в начале города знак висит, поди. Тихону Тихому въезд в Коломну запрещен.
— Ну что ты такое говоришь, Тиша!
— Во сколько вы приезжаете? — насильно давя раздражение. Нарочито спокойно.
— Ну, все купили?
— Все! — радостно кивнула Лиза, прижимая коробку с планшетом к груди. Еще несколько пакетов заброшены в багажник «Эскалады». Шоппинг определенно состоялся.
— Спасибо, сынок, — Серафима Андреевна погладила сына по руке. Она едва достает ему до плеча. — Не стоило столько денег тратить, правда…
Тихон лишь моргнул пару раз — только это выдало раздражение.
— Надеюсь, он не выкинет покупки в этот раз. Все-таки нужные вещи. Для школы.
— Не выкинет, — спокойно и твердо произнесла невысокая пухленькая женщина. — И ты не прав, если так думаешь.
— Я всегда неправ, — скривил губы Тихон. Стоящая рядом пятнадцатилетняя Лиза совсем по-детски засопела. Она любила старшего брата. Но не любила, когда он такой. — Ну что, поехали обедать? Или полдничать уже? Я сейчас позвоню в ресторан…
— Тиша, не надо к тебе! — всполошилась Серафима Андреевна. — Да зачем? У тебя там все солидно, дорого, а тут — мы. И вообще, у нас с Лизой яблочки с собой есть. И морс. И…
— Тишаааа… — Лиза повисла на руке старшего брата, сразу заметив, как он изменился в лице на словах матери. — А своди меня в «Макдоналдс», а? Ну пожалуйстааа…
Он помолчал. Выдохнул. Машинально погладил Лизу по голове.
— Ладно. «Макдоналдс» — так «Макдоналдс», — взял младшую за руку. — Пошли, Лизун. Главное, чтобы меня там никто из знакомых не видел. А то потом смеха не оберешься.
— Как дела у Нины и Антона? — Тихон рассеянно болтает пакетиком чая в чашке — больше чтобы занять руки.
— Хорошо. Работают оба.
— Новостей… нет?
— Нет. Но мы верим и надеемся.
— Мое предложение в силе, — ровно произносит сын.
— Не надо, — твердо отвечает мать. — И потом, это твои деньги. Ты их сам заработал. Трать на себя.
— Угу, — тихо и словно себе. — Мои деньги. Мои грязные деньги.
Только вернувшаяся из туалета Лиза спасает Тихона Тихого от материнской отповеди.
— У Софии как дела? — именно так. Софии. Не Софьи, не Сони — Софии. София Тихая — барышня серьезная и строгая.
— София портрет твой рисует, — отвечает за мать Лиза. — То есть, — спешит исправиться. — Пишет. Пишет твой портрет. По фотографии.
— А… — Тихон не на шутку изумлен. — Это же не ее… То есть… Она же в этом… Так у меня день рождения только через полгода… А фотография откуда? — совсем растеряно.
— А что, ты думаешь, у нас в доме нет твоих фотографий? — голос Серафимы Андреевны сердит. Устала она. Сильно устала от своих упрямых мужчин и их многолетнего раздора. — А ты, Лизавета Аристарховна, взяла — и все выложила! А София сюрприз готовит на день рождения Тише, между прочим!
Лиза смущено наклоняет голову.
— Лизун, ты знаешь, кто такой Добби? — приходит Тихон на помощь младшей сестре.
— Добби? Это эльф! Эльф-домовик из книжки про Гарри Поттера.
— Хорошая книжка?
— Очень!
— Ладно, — усмехается. — Почитаю на досуге. А расскажи мне вкратце, зачем ему подарили носок?
Электричка отходит через пять минут. Последние минуты на перроне.
— Тишенька… — неуверенно, почти робко. — Ты бы… может… приехал бы, а? У отца ведь день рождения через неделю.
— Чтобы он меня за порог выкинул?
— Да что ты такое говоришь!
— Так ведь было уже.
— Было — и было. Теперь… Теперь так не будет. Он изменился, Тиша, сильно изменился.
— Проверять не хочется, — произносит он устало. — Ладно, раз не хотите, чтобы я вас до Коломны довез — давайте, садитесь в вагон. Скоро отправление.
Серафима Андреевна поднимает руку. Тихон едва заметно качает головой. Отрицательно. Но она, подумав, руку не опускает. Крестит ему лоб — мелко, но решительно. И оборачивается к дочери.
— Идем, Лиза. И, правда — пора садиться.
Лиза Тихая успевает на прощание повиснуть на шее у брата. А потом она с матерью проходит в вагон.
Отхода электрички Тихон не дожидается — разворачивается и уходит. Из окна вагона две женщины — одна в возрасте, другая совсем юная — наблюдают его широкую спину, теряющуюся в толпе.
__________
Тихон Аристархович не заставил себя ждать. И Варя не знала — рада она ему или нет. Снова накрапывает мелкий дождь. Зонта снова нет. Машину завтра обещали отдать. И что бы Тихому не приехать завтра? Завтра причины для отказа были бы. Сегодня — где их найти. Как?
— Собачьей упряжке привет, — улыбается так, словно рад встрече. Словно закадычные друзья и не виделись сто лет.
— Только вы, Тихон Аристархович, так изысканно даму приветствуете.
— Ну так я же уникум.
— Доктор, я феномен? — начала Варя фразу из расхожего анекдота. И осеклась. Но Тихий фразу уже опознал и даже не рассмеялся — заржал. Громко. Искренне. Запрокинув назад голову.
— Жестокая вы женщина, Варвара Глебовна. А все почему?
— Почему? — спросила Варя немного смущенно. Анекдот все же на грани фола. Мало ли что Тихий к таким привык. А она сама-то? Сама зачем задает такой уровень и тон разговору?
— Потому что десерт не откушали! Исправим?
Варя посмотрела на протянутую руку. У него просто огромные ладони. Наверное, даже больше, чем у ее отца. Чем у Кольки. Варя привыкла с детства к большим мужчинам вокруг. Но Тихон был каким-то особенно большим. Не размерами. А тем, как она его воспринимала. Остро и нервно. С чего бы?
— Вот что у тебя за манера, Тихон… Приглашаешь девушку в ресторан, когда она только что с работы.
— А чего не так?
— Ты на меня посмотри! — Варя развела в стороны руки.
— Посмотрел, — он только что не облапал ее взглядом — от растрепанной рыжей макушки через оранжево-коричневый шелковый шарф, бежевый плащ, синие джинсы к удобным темно-серым кроссовкам. — Меня все устраивает.
— А меня — нет! Люди в ресторан ходят в приличном виде! В красивых платьях! А не в кроссовках на босу ногу.
— Как скажешь, — он как-то ненавязчиво и ловко подхватил ее под локоть. — В пятницу пойдем при полном параде — вечернее платье, декольте. Декольте обязательно, слышишь?
Варю так ошарашили его слова и натиск, что она позволила усадить себя в машину. И только там уже…
— А не обнаглел ли ты, Тихий? Декольте ему подавай…
— А я галстук одену!
— Надену, — машинально поправила Варвара.
— Надену, — согласился он. — Два. Галстука. Для симметрии к декольте.
И тут она не выдержала. И рассмеялась. И почему с ним так легко? Бывает. Иногда.
И снова в машине пахнет приятно и кожей. И опять «какая-то муть» наполняет салон осенней изысканностью джаза. И опять Варе уютно. И опять Тихон молчит. Но как-то уютно молчит.
— Что у нас сегодня в меню?
— Марго, — усмехнулся Тихон. — В смысле — расстегаи.
— Ого…
— Угу.
Варя улыбнулась незамысловатости их диалога. Собственное хорошее настроение изумляло.
Машина совершила резкое перестроение, и Варю прижало к стенке автомобиля. Сзади раздался громкий сигнал клаксона.
— В ж*пу себе побибикай! — и спохватился тут же. — Извини.
— Ничего. По-моему, в Москве за рулем не ругается только тот, кто не следит за дорогой.
— Это точно! — Тихон потер левой рукой шею, повел плечом.
На этот жест Варя обратила внимание еще в прошлый раз. Как раз как врач обратила внимание. Характерный жест. Неслучайный. И сегодня решила спросить.
— Хондроз?
— Чего?
— Ты шею постоянно трогаешь. И плечо. Шейный хондроз? Болит?
Он помолчал, пристально глядя на дорогу. Потом, словно опомнившись.