Побочный Эффект (СИ)

Запрыгнув на диван и схватив по пути платок, я подпрыгнула, зацепившись пальцами за решётку воздуховода и аккуратно открыв её. Схватившись за края и потянувшись, я оказалась в не особо широкой трубе, заложив пистолет за пояс.
За дверью послышалось движение, и до меня донёсся голос Завоевателя:
– Почему так долго? Согласно кодексу Межмировой Империи, вы не должны препятствовать нам обыску и проверки личностей!
Ну надо же. Подготовились. Похвально.
Завязав на носу платок, я со щелчком выключила тихо жужжащий фильтр, который впервые за столько лет смолк. Встав на четвереньки, я кое–как подползла к нему, вытащив из своего места и отставив в сторону. Душный запах с отголосками паров тут же защекотал нос, и я закашляла, но поползла дальше.
Позади послышались приглушённые отголоски голосов, ругательства, а спустя пару секунд мощный взрыв огласил вентиляцию, и я тут же пригнулась к полу.
– Где она?!
– Ушла…
– Куда?
– Воздуховод! Живо за ней! Ну же!
Послышались ругательства, шипение и гул, от которого я вновь поползла вперёд. А шахта неуклонно поднималась наверх, обдувая горячим ветром с мерзким запахом паров. Я кашляла, жмуря слезившиеся глаза, но всё равно ползла вперёд, слыша позади себя шуршание и скрежет доспехов. Им тут узко, а мне в самый раз.
Тусклые голубые лампочки освещали вентиляционную шахту, но на некоторых участках они давно перегорели, и приходилось двигаться на ощупь, пару раз стукаясь затылком об потолок. Шипя и проклиная горе Завоевателей на всех знакомых языках, я вдруг ощутила на коже покалывание. Через ответвление, уходящее вниз, валил не очень густой, но не менее смертельный пар, оседающий на пальцах и лице.
Стиснув зубы, я ускорилась, уже ощущая зуд на щеках и ладонях. Звёзды, как всё плохо… надо было хотя бы один флакон со специальной мазью взять. Нет, конечно, они тут продаются, но за столько импер, что меня жаба душит их купить. А самому делать тоже удовольствие не из приятных. Надо таскаться по разным мирам, покупать специальные ингредиенты и месяц вымачивать и высушивать их. А у меня месяца нет. Как минимум час.
Позади раздался гул, и выстрел заставил сдавленно вскрикнуть, смотря на прогоревшую обшивку шахты. Близко. Предупреждающий залп.
Оглянувшись и гневно сверкнув глазами, я уставилась на ползущего за мной Завоевателя. Достав из–за спины пистолет и активировав его, я направила в сторону шлема. Завоеватель так и застыл, прежде чем уверенно произнести:
– Ты этого не сделаешь.
– Уверен? – вскинула бровь я.
– Да, по закону…
Я нажала на курок, и яркая вспышка пробежалась по шахте, врезавшись в Завоевателя. Тот сдавленно вскрикнул, ослеплённый на ближайший час. И всё же прикольная штука – убить не убивает, но ослепить почти на целый день может, в зависимости от мощности и расстояния.
Отвернувшись и не слушая проклятия в свой адрес, я сморгнула тёмные пятна. Как же хорошо, что я живу не так глубоко! Всего-то минус пятый этаж, а не сотый. Иначе я бы вряд ли до поверхности добралась.
Откуда–то подуло свежим ветерком, и я заспешила туда, уже видя рассеянный жёлтый свет, проникающий через решётку. Ударив по ней пистолетом, отчего решётка скрипнула и упала, я вывалилась в наполненное гулом и стуком помещение. Низкий потолок, трубы, пышущие жаром, развешенные под потолком тряпки и изумлённо застывшие рикили второго сорта. Эти были почти полной противоположностью первым: такие же высокие, но при этом худые, с семью пальцами на ладонях и жёсткими чёрными волосами, забранными обычно в высокий хвост. Золотисто–серая кожа у некоторых покрылась чёрными наростами из–за паров, а одежда была старой и порванной.
– Выход где? – глухо поинтересовалась я, понимая, что только что разрушила чей–то график работы.
Один из рикилей поднял тонкую руку в сторону лестницы и люка.
– Благодарю, – кивнула я, заспешив мимо изумлённых созданий. – Прошу прощение за внезапное вторжение… само как–то получилось.
Отсалютовав на прощанье, я скрылась на лестнице, с пыхтением подняв тяжёлый люк и выйдя на поверхность. В нос тут же ударил запах металла и масел, и я огляделась, поняв, что попала в лавку рикиля по производству ламп. Внизу, видимо, находилась мастерская, соединённая одной шахтой с моим домом. Впрочем, тут всё соединено одними и теми же шахтами.
 
Отряхнувшись, я мельком взглянула на свои волосы, выпустив стон ужаса и ушедшей надежды. Вместо тёмно–медного цвета они у меня стали рыжими. Звёзды, скоро так и вовсе в белые превратятся!
Выйдя из лавки, я оглянулась. Завоевателей не было, а в кармане джинсов сохранилось несколько карточек с проездами, но куда мне идти? До конца дня у меня будут держаться мои жалкие тридцать с лишним минут, а потом время обновится.
Может, направиться к Матери? До неё, правда, идти долго, но у неё должны найтись целебные мази и защита. Иначе я вряд ли протяну до конца дня без мазей – кожа так и зудит, а на тыльных сторонах ладоней и вовсе покрылась чёрными волдырями. Чесать нельзя, иначе кожа сойдёт полностью. А тут ещё не хватало инфекцию занести.
Сглотнув, я направилась в сторону самой высокой башни на Орике – в резиденцию Великой Матери. Сердце бешено стучало в груди, кожа чесалась, а от чужих взглядов становилось неловко. Оглянувшись, я скользнула к продававшему ткани рикилю. Тот меня заметил, скрестив на груди руки и неприятным грубым голосом произнёс:
– Асс'уш'ен таф'фа'н симв'иле'с!
– Сколько?! – возмутилась я, кивая на самую простую ткань из всех, что была в лавке. – Да она столько не стоит!
Тот грозно засопел, и я поджала губы, понимая, что торговаться смысла нет. А вот ткань нужна: во–первых, чтобы от Завоевателей скрыться, а во–вторых, чтобы случайно не содрать повреждённую кожу и вновь не попасть под пары Орика.
– Ладно, беру, – всё же произнесла я, протягивая ему карточку и с упавшим сердцем смотря, как считываются мои последние имперы.
Буквально вырвав из рук рикиля чёрную плотную ткань, спасающую от паров, я завернулась в неё. Ворча под нос проклятия и вновь оглянувшись, я заспешила вперёд.
Ожоги чесались и зудели с каждой минутой всё больше и больше. Я закусила губу, зная, чем мне это чревато – скоро терпеть это станет невозможным, у меня начнётся жар и бред, и организм сгорит в попытке слабой регенерации. Надо как можно скорее добраться до Матери. Надо найти противоядие. Надо…
– Вон она!
Я так и застыла, резко обернувшись и заметив двух Завоевателей в белом. Они уверенно шли ко мне, и я мысленно взвыла, ускоряя шаг и переходя на бег.
– А ну стой! Именем императорской семьи – остановись!
– И не подумаю, – хрипло ответила я, скользя между грузных рикилей и не обращая внимания на их возмущённый гомон.
Звёзды, да что за день то такой?! То всё ужасно, то хорошо, то опять хуже некуда! Валить надо с Орика, и куда–нибудь подальше. Может, в Баронии податься? Миров там не так много, но зато какие… эх, чувствую, так и не повидаю я их.
Свернув в пустой переулок с трубами на стенах, я ринулась вперёд, как слева неприятно зашипело, и белый пар вдарил в лицо. От неожиданности я вскрикнула, с разбегу налетев на что–то и упав на зад. Тупая боль отозвалась в пояснице, и я ощутила, как от ядовитого пара начинает щипать всё лицо и шею. Паника охватила разум, и горло сдавило от хрипа. О нет, нет, нет… вот это плохо. Даже хуже некуда!
Я отчаянно завозилась в складках мантии, пытаясь полностью укутаться в ней и спастись от пара, как он наконец пропал, ядовитым облаком взметнувшись ввысь. И открыв вид на то, на что я с разбегу налетела.
– Неплохое место выбирают нынче самоубийцы… самое сердце Орика, переполненное таким ядом, в котором плавать можно, не то что дышать… как бы там ни было, спряталась ты хорошо. Я впечатлён, – раздался над головой до боли знакомый глубокий голос, от которого прошлись мурашки вдоль спины.
Глаза цвета насыщенного изумруда с золотыми пятнышками пронзили меня, так и заставив изумлённо замереть, смотря на утреннего посетителя кафе. Да–да, того самого, на которого я пролила воду. И ещё ничей взгляд так не прожигал меня.