Один шанс из тысячи (СИ)
«Долбаный хрен! Успели», — облегченно выдохнул Милкинс.
Удивительно, что кубинцы всё ещё пользовались дедовскими способами освещения поля боя, но сегодня этот факт играл на руку рейнджерам. У них, в отличие от противника, имелись не только приборы ночного видения, но и устройства позиционирования и распознавания.
Нынешнюю операцию сложно было считать настоящим десантом. Она больше походила на разведрейд с неведомыми большинству участников целями. Главные удары сегодня наносились по восточной части залива. Там же, по данным разведки, сосредоточились основные силы кубинцев, готовые отразить атаку со стороны моря и пресечь высадку на плайя Ранчо Луна и Аримао.
Попытки высадиться, на самом деле, предпринимались. В пятидесяти милях к югу карибские волны резали несколько кораблей 4-го флота, и среди них универсальный десантный «Кирсардж» с батальоном морпехов и средствами усиления. Несколько раз к кубинскому берегу подходили спущенные с «Кирсарджа» десантные катера и корабли на воздушной подушке. Их отгоняли огнем артиллерии, после чего по местам расположения батарей наносились авиаудары. Их эффективность оценивалась командованием как невысокая. Кубинские артиллеристы постоянно меняли позицию, и сила огня оставалась прежней.
Игра в «кошки-мышки» продолжалась около трёх часов.
С точки зрения военной науки, для атакующей стороны это было довольно рискованно.
Два дня назад в районе Матансаса сильные повреждения получил аналогичный с «Кирсарджем» УДК «Эссекс». Береговые ракетные комплексы «Рубеж», поставленные на Кубу ещё в советские времена, отстрелялись на «хорошо» и «отлично». Патрульный корабль’Харрикейн' и фрегат «Кауффман», неосмотрительно подошедшие близко к острову, были потоплены, а «Эссекс», хотя и курсировал на расстоянии сорока миль от берега (это считалось предельной дистанцией для экспортных П-21/22), умудрился-таки получить «свои» два «Термита» в борт и надстройку и еле доковылял до Флориды.
Имеются ли у кубинцев мобильные БРК около Сьенфуэгоса, сумеют ли они достать крупную надводную цель на расстоянии больше сорока миль, разведка сведений не имела, поэтому американское командование, действительно, рисковало и рисковало серьезно.
Почему оно на это пошло, майор Милкинс не знал, но подозревал, что новый десант — это лишь имитация, а главную задачу должен выполнить он и его отряд.
Двадцать два рейнджера и трое охраняемых ими гражданских высадились на берег в пяти милях западнее входа в залив, за тридцать минут до начала основной операции. Небо в эту ночь было закрыто тучами, и десантирование осуществлялось в полной темноте с четырех надувных лодок. Скрытность удалось обеспечить, выход в конечную точку — тоже…
— Дальше куда?
— Сейчас… выясним.
Доктор Рассел, кое-как пришедший в себя после быстрого бега, вынул из разгрузки планшет и развернул «секретную карту».
— Так. Мы сейчас здесь. А нам надо вот сюда, — ткнул он пальцем в экран и повернулся к майору. — Я только прошу вас: давайте не будем спешить.
Милкинс мысленно фыркнул.
«Гражданские. Что с них взять?..»
Тем не менее, просьбу ученого он исполнил. Формально, зона его ответственности заканчивалась внутри здания первого энергоблока заброшенной АЭС Хурагуа. Дальше от него требовалась лишь обеспечивать общий режим безопасности и выполнять не идущие вразрез этому пожелания яйцеголовых.
Честно сказать, подобное положение дел майора слегка напрягало. Он привык знать о задании всё, однако на этот раз полную информацию ему так и не предоставили. Видимо, те, кто планировал операцию, решили, что так будет лучше для всех. Ведь, как известно, «во многих знаниях много печали, а кто умножает познания, умножает скорбь».
Ученые, в отличие от военных, такими познаниями обладали, но скорбеть по этому поводу не собирались.
Доктор Рассел, доктор Стивенс и доктор Дэйл занимались «проблемой ядерной катастрофы» и на недостроенную АЭС около Сьенфуэгоса прибыли не просто так. Власти Соединенных Штатов имели «абсолютно точные сведения», что одиннадцатого и двенадцатого мая на территории станции находились русские, и они проводили там какой-то непонятный эксперимент. Насколько это было связано с одномоментным исчезновением всех ядерных предприятий Земли, никто точно сказать не мог. Агенты доносили, что, кроме мая, русские появлялись в Хурагуа в июле и сентябре. Скорее всего, заметали следы. А буквально за сутки до начала операции «Тропический шторм» на Кубу прибыла целая делегация русских атомщиков. До Сьенфуэгоса они не доехали — начались военные действия, и передвигаться по острову стало небезопасно. Тем не менее, очередной их визит на недостроенную АЭС являлся, по мнению аналитиков ЦРУ, только вопросом времени. Русских требовалось опередить, и такая возможность, наконец, появилась…
Нужное помещение обнаружили минут через двадцать поисков. Еще десять ушло на проникновение внутрь. Сейфовая дверь запиралась на «хитрый» замок. Его сумели открыть лишь с помощью специальной прожигающей смеси.
Внутри комнаты находились приборы и оборудование. Многое, судя по шильдикам, произведено в этом и прошлом году, а надписи на кириллице однозначно указывали на страну происхождения…
— Что мы тут ищем, доктор?
— Следы, майор. И доказательства, — бросил через плечо Рассел, устанавливая на лабораторный стол какой-то прибор.
— Доказательства чего? — осторожно поинтересовался Милкинс.
— Кто виноват в том, что мы в заднице, — буркнул ученый. — Энди, включай, — махнул он рукой «колдующему» над аккумуляторами коллеге.
Командир группы отошел в сторону, чтобы, во-первых, не мешать «умникам», а во-вторых, чтобы случайно не попасть под раздачу — больше всего он не любил и не доверял тому, в чем совершенно не разбирался…
— Пожалуй, что всё.
Доктор Рассел вытер рукой лоб и захлопнул ноут.
Стивенс и Дэйл принялись торопливо собирать разложенное на столе оборудование.
— Образцы не забудьте, — подсказал наблюдающий за ними майор.
— Всенепременно…
Работа в «секретной комнате» заняла около получаса. По окончании первичных исследований и Рассел, и оба его коллеги выглядели слегка недовольными.
— Ну что, нашли что-нибудь?
Доктор с недоумением посмотрел на майора и пожал плечами:
— Вернемся домой, узнаем.
— Значит, уходим?
— Да. Больше здесь делать нечего…
Прежним путем решили не возвращаться. Милкинс повел отряд к южной защитной стене. Насколько он помнил, там имелось несколько технологических окон. Через одно из них можно было спуститься вниз.
В подползающую прямо к конструкциям тропическую растительность спускались по двум веревкам. Высота спуска составляла около пятнадцати ярдов.
Первыми внизу оказались двое разведчиков.
Через какое-то время один из них вышел на связь и доложил, что в окрестностях чисто.
Спустя пять минут в здании никого не осталось.
Майор спускался последним. От бетонной стены он сумел отойти всего на сотню шагов. Дальше был удар в шею, после чего сознание отключилось…
Очнулся Милкинс от резкой боли в боку. Кто-то немилосердно двинул его ботинком по печени. Не получилось даже застонать. Рот был заклеен скотчем, руки и ноги связаны.
В глаза ударил свет фонаря.
— Ты командир группы?
Клейкую ленту сорвали, горла коснулось холодное лезвие.
— Вы… кто? — прохрипел рейнджер.
Сбоку неожиданно засмеялись.
— Avispas Negras.
Милкинс похолодел. О кубинском спецназе бродили разные слухи, но все сходились в одном: развязывать языки «Черные осы» умеют лучше других.
— Да. Я командир. Роберт Милкинс. Майор. Семьдесят пятый полк.
— Ваше задание?
— Доставить в недостроенную АЭС трех гражданских, потом вывезти.
— Гражданские — это Чарльз Рассел, Эндрю Дэйл и Джон Стивенс?
— Имен я не знаю, но фамилии эти.
Допрашивающий замолчал.