Я сберегу твоё сердце (СИ)

К нему подошёл кто-то из его людей и Яркий отдал пару коротких приказов.
— И много нас таких?
— Ооо, — он закатил глаза, — мы Оксаночке неплохую прибыль приносим своими заморочками. А у тебя что к ней? — рука заметно сжала плечо.
— У нас, — поправил его Арий, не опуская взгляда и ни коим образом не выказывая напряжения, — хотела смотаться раньше положенного срока, вот и пришлось организовать всё это.
— М, — мужчина сразу помрачнел, перестал улыбаться, даже как будто глаза потухли, — пошли, расскажешь, что за история. А то я знаю только про больницу, сердце и вообще ничего не понимаю. Она же танцевала!
32.
Весь освободившийся народ кое-как устроился в комнате приёмного покоя на первом этаже. Они вовсю дымили, гоняли кофе, слушали рассказ Ария и дружно поддерживали эмоциональные комментарии Яркого. Потом заходил кто-то еще, задавал вопрос и приходилось по-новой ему отвечать. Зем, наверно, никогда так много не говорил, но это помогало отвлекаться и не сильно переживать за ход операции. Хотя прошло уже три часа.
Начальство молчало. Всех взятых в плен Арий отправил на базу: у вышестоящих наверняка найдутся к ним вопросы. Мужчина привстал, приветствуя Ярого и Духа.
— Ты же уволился.
— Такое я пропустить не мог, — широко улыбнулся техник.
Арий не думал о том, что ребята тоже будут участвовать: голова была забита другим. Поэтому их желание помочь оказалось для него неожиданным, но Зем не стал отказываться. Дух с Ярым прилетели следующим же рейсом, сели в пригнанный другом фургончик и очень удачно вклинились в план Данилы, изменив его в самый последний момент.
За Ярым вошёл ещё один бодрый мужчина в коричневой форме. Он выглядел чуть старше большинства присутствующих: морщинок на лице да седины в волосах было больше. Но взгляд оставался острым и проницательным, выдававшим опыт и хватку.
— Фаст, — протянул руку Арию, — а ты Земной?
— Да, — крепко пожал протянутую ладонь.
Несколько секунд взгляда в душу.
— Спасибо тебе, — произнёс неожиданно, — Эва как-то вытащила меня из ямы.
Вокруг раздалось неровное хмыканье и смешки.
— Тут почти каждый такой, — ответил кто-то.
Следующие два часа текли вяло, завязнув в сигаретном дыме и терпком мужском запахе. Постоянно заходили и выходили, Арий уже не обращал на это внимания. И только вернувшийся Данила несколько всколыхнул обстановку.
— Ты как? — Зем обратился внимания на перевязанную руку и ногу.
— Фигня, — отмахнулся мужчина и осмотрелся вокруг с широкой улыбкой, — какие люди тут собрались!
Все стали к нему подтягиваться, здороваться, и Данила, с присущей Гроссам жизнерадостностью, всем отвечал, задавал вопросы и, что самое удивительное, помнил всю эту толпу по именам. Рядом с отцом выглядел шкодливым мальчишкой, который вроде уже и взрослый, чтобы гонять на байке, но ещё недостаточно, чтобы у того были свои деньги его заправлять. Сейчас же Данила был уверенным в каждом своем шаге и цельным мужчиной.
Ещё пол часа прошли в бурном обсуждении всего и всех. Откуда-то появилась стопка коробок с пиццей и горячим обедом, в комнате стало не протолкнуться. Всем не терпелось послушать последние новости и рассказать свои.
Всё стихло резко. Кто-то остался с куском пиццы во рту, кто-то с зависшей на полпути ложкой. Кто-то застыл в гримасе беззвучного смеха и шевелил только глазами. А кто-то с раскрытым ртом, остановившись на полуслове.
В дверях стоял заметно измотавшийся Сокол.
Арий сидел на подоконнике у раскрытого окна и не сразу понял причину внезапной тишины. Поднял голову, увидел друга, с быстро бьюшимся сердцем соскочил на пол и, совсем неаккуратно расталкивая начинавших приходить в себя парней, встал напротив.
Приподнял бровь в немом вопросе.
В гробовой тишине Сокол поднял руку и положил на плечо своему командиру.
На его лице не читалось ни одной эмоции и со стороны невозможно было понять, что означает этот жест: поддержку или успокоение? Все заметно напряглись.
— Да всё нормально, мужики, — устало рассмеялся Сокол, — сердце стучит, зашивают.
 
— Бл., — выдохнули сзади.
— С-сука. Король драмы, бл. ь, — прокомментировал кто-то ещё.
И тут разом до всех дошло: получилось! У них! Получилось!
Поднялся радостный шум, задрожали стены от громогласного «Ура!», а полы от топота тяжёлых берц и прыжков. Мужчины радовались, обнимали стоявшего рядом, от души хлопали по спинам друг друга, словно этой силой пытались передать степень своего счастья.
Арий провёл рукой по волосам и нервно улыбнулся.
— К ней можно?
Сокол с сожалением покачал головой.
— Пока нет. Но ты можешь поговорить с врачом.
Арий кивнул и направился на выход, но остановился, сделав шаг.
— Спасибо, Дэн, — обернулся к нему, — за всё спасибо.
Сокол шутливо отсалютовал пальцами и пошёл выгонять из ближайшей комнаты с кроватью народ.
Он устал настолько, что перед глазами всё плыло. В тот момент, когда напряжение в операционной стало ощутимым физически — себя натянутой тетивой. Всю операцию стоял у окна и ничего не видел за массивными мониторами анестезиолога-реаниматолога, но понимал их короткие фразы и в голове сопоставлял с очередным этапом. А когда новое сердце забилось, рисуя на мониторе поначалу неровную, но всё же кривую, напряжение враз схлынуло и он почувствовал себя бесхребетным желе.
Несколько нервных суток без нормального сна давали о себе знать. Поэтому Сокол забурился в освобождённое пространство, животом упал на первую же кровать и моментально вырубился, не смотря на гам в соседней комнате.
Арий в это время поднимался по лестнице на третий этаж. Его слегка потряхивало то ли от количества выкуренных сигарет и выпитого дешёвого кофе, то ли от нервов.
Получилось…
Ну бл…
Некоторое время помаялся под дверью, ожидая, пока кто-нибудь выйдет. Сидел, стоял, ходил кругами и зигзагом, выключил телефон, непрестанно звонящий с поздравлением и кучей вопросов: сейчас просто не мог нормально говорить.
Наконец белая дверь с пиликаньем открылась и оттуда вышел высокий крепкий мужчина в белом халате поверх серого хиркостюма.
— Здравствуйте, — Арий подошёл ближе и протянул руку, — Арий Силин.
— Александр Юрьевич Друженко, — мужчина ответил на рукопожатие, — вы..?
— Муж Эвы Гросс.
Доктор приподнял бровь.
— Будущий, — тут же поправился Арий, усмехнувшись.
— Насколько я знаю, именно вы руководитель этого… — мужчина посмотрел за спину командира, где на полу по коридору лежали осколки от выбитых окон.
— Все будет оплачено и отремонтировано.
Деньги на счёт больницы переведут в ближайшее время, — нетерпеливо и пытаясь подавить раздражение, ответил Зем, — как Эва?
Доктор ещё раз внимательно всмотрелся в мужчину напротив.
— Операция прошла хорошо, но пока какие-то выводы делать рано. То, что не произошло мгновенного отторжение трансплантата ещё не гарантия успеха, — удивительно, но Арий понимал его. Он многое изучал сам и задалбывал вопросами Сокола, — состояние тяжёлое стабильное. Пока что побудет в реанимационном отделении.
— А…
— Нет, — покачал головой доктор, — к ней нельзя. Я понимаю, что вы можете настоять и надавить на нужные рычаги, но это не мой каприз, — мужчина скривил губы, — операция по трансплантации предполагает искусственное снижение иммунитета. Я думаю, вы понимаете, что это значит.
Зем понимал. Про это Сокол тоже рассказывал.
— Может что-то нужно?
Александр Юрьевич поднял руку и покрутил в воздухе, охватывая бардак перед собой.
— Её палата должна быть где-то здесь к моменту перевода.
Арий кивнул.
33.
Неделю Эва пробыла в реанимации.
В это время больницу восстанавливали. Ну, как восстанавливали… Бригада нанятых рабочих откровенно филонила, часто устраивала перекуры и постоянно чаёвничала. Так прошёл день. Два. От угроз и серьёзных разговоров прораб меланхолично отмахивался.
— Вот план, — тыкнул растрескавшимся пальцем в белую бумажку, которую чуть не прожгла зажатая сигарета, — нечего тут.