Я сберегу твоё сердце (СИ)

Рация снова зашипела.
— Я думал ты в курсе. Вы же чего-то мутили там.
— Я уже месяц не вылезаю из этой задницы, — Яркий начинал нервничать, теряя расслабленное состояние. Мутить-то он мутил, но его красиво отшили.
— В больнице Малая.
В это же время в другом месте.
— Сыч, приём, зашевелились наши задохлики, — мужчина в форме защитной расцветки лежал на голой земле под проливным дождём и в бинокль наблюдал за происходящим в большом здании бывшего завода.
— Принято.
В это же время недалеко от посёлка Эвы.
— Да бл. ть твою мать! — ругался мужчина, из-за пригорка рассматривая колонну выезжающих больших машин, — да куда вы собрались, ублюдки!
Через 40 минут после того, как взлетел борт с Эвой.
— Яркий, ты в курсе?
— В курсе, — мрачно отозвался мужчина.
— Вы где?
— Ждём вертолёт.
— Принято.
Когда Арий спустился с самолёта, его телефон разрывался от звонков и сообщений. Мельком проглядывая последние, чувствовал, как холодеет спина.
Димур и Дамир Кросовские, Костевский, Лаунк, Брос.
Хоть эти сволочи и сидели в тюрьме, но каким-то образом получили информацию о готовящейся у Эвы операции и начали действовать.
Потому что сидели все они из-за неё.
И очень хотели мстить.
28.
А тем временем летящим в самолёте приходилось только догадываться о том, что происходило внизу. Сокол много разговаривал с девушкой. Вспоминал истории из жизни, которые так или иначе оказывались связаны с Земом. Они поиграли в карты на телефоне, Эва показала Соколу, как из трубочек системы складывать разные фигуры и формы…В общем, ребята как можно дальше отодвигали от себя тревожность.
Внутри самолёта всё было оборудовано по последнему слову техники: помимо различных медицинских приборов и мониторов, на которых высвечивались данные Эвы, здесь был даже телевизор и массажное кресло для сопровождающих. В нём Сокол лежал с блаженным лицом и перекидывался с девушкой язвительными шуточками: Эве такой массаж был сейчас противопоказан.
На борту находился ещё один врач, но поскольку рядом с девушкой постоянно сидел Сокол — практически не подходил. Ещё был ассистент. Согласно прописанным обязанностям он должен был следить за капельницей, переставлять её по мере необходимости, наблюдать за изменениями на мониторах, докладывать о них врачу и делать много других мелких дел. Но и тут Сокол всё взял на себя, не подпуская чужака к Эве.
Приземлился самолёт спокойно и без происшествий.
К концу полёта Сокол уже был в курсе происходящего. Старался контролировать выражение лица, пока читал новости, которые ему присылали, но, видимо, где-то сдержаться не получилось.
— Что происходит? — девушка оторвала спину от почти вертикальной подушки и присела, внимательно наблюдая за его движениями.
— Все нормально.
Эва прищурилась.
— Ты знаешь, меня ведь помимо танцев много чему ещё учили. Я проходила курсы по психологии лжи… — она сделала многозначительную паузу.
Сокол усмехнулся уголком губ, запрокинул голову и шумно выдохнул.
— Я же не истеричка, Денис. За семь лет в моей голове побывало столько вариантов развития событий, — она присвистнула в подтверждение своих слов.
— Сомневаюсь, что этот вариант был в твоей голове, — тихо ответил мужчина. Помолчал некоторое время, обдумывая, как бы всё выложить, — несколько людей, которым ты насолила, узнали, что тебе будут делать сложную операцию и объединились.
Эва застыла в шоке от услышанного. Масштаб происходящего вырисовывался в голове постепенно и вместе с этим всё больше округлялись её глаза.
— Бл. ть, — она рухнула обратно на кровать, — отменяй всё.
— Не понял…
— Денис, отменяй всё, — Эва снова присела и говорила тихим, ровным голосом, от которого по телу побежали мурашки, — пострадаю не только я, но и невиновные. Так нельзя.
Сокол разглядывал девушку и не понимал, откуда в этом теле столько силы и решимости? Откуда столько воли и несгибаемости? Было ли это связано с тем, что она уже раз сто умирала в своей голове? Или она на самом деле искренне беспокоилась за других?
 
Видя, что мужчина ничего не делает, ни с кем не связывается и даже не встаёт, Эва сорвала кислородную канюлю и вырвала из руки катетер.
— Отменяй! — из вены струйкой полилась кровь и девушка сложила руку в локте, вымазав покрывало. Без кислородный и лекарственной поддержки сразу же стало труднее дышать.
— Знаешь, — Сокол смотрел на всё это с приподнятыми от удивлениями бровями, — если будет необходимость, я сделаю СЛР лично. Потому что за поцелуй в губы Зем мне просто вмажет, а вот если ты сдохнешь в дороге — грохнет, не раздумывая. Такой ты участи для меня хочешь, жестокая? — проговорил последнюю фразу тоненьким голосом, пытаясь хоть немного разбавить напряжение между ними.
Он видел сильно бьющуюся разбухшую венку на шее, начавшие бледнеть губы, и понимал, что уговорить девушку нужно было как можно быстрее.
Зем хоть и не грохнет, но точно не простит.
— Мы решим все сами, Эва. Просто доверься.
— А с чего… ты решил, что я вам… доверяю? Я знаю вас… меньше месяца! Да я ни хрена вам… не доверяю! — вместо громкого возмущённого крика вышло часто прерывающееся от недостатка воздуха мяуканье. Эва паниковала.
— С того, что однажды мы так же доверились тебе, Эва. С того, что ты уже сделала половину пути с нами, — Сокол старался говорить мягко, хотя у самого тряслись руки от нетерпения: хотелось побыстрее вставить ей капельницу и дать кислород.
Девушка выдохнула и расслабила лицо.
— Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал, — выговорила глухим голосом с умоляющим выражением на лице, будто это помогло бы разжалобить мужчину.
— Никто не пострадает, — Сокол взял у рядом стоявшего ассистента новую канюлю и передал Эве. Обработал место на локтевом сгибе для установки нового катетера, — всё под контролем — Зем это хорошо умеет.
***
Арий не ожидал такой поддержки. Он ещё ехал на машине с аэропорта, а ему уже вовсю звонили, представлялись, спрашивали о локации, просили план, предлагали варианты помощи. Он не отказывался, хотя по-началу чувствовал себя непривычно.
Как-то невольно Арий стал руководителем в этой нелегальной, неразрешённой спецоперации «Защитить Эву». И это было само собой разумеющимся: другому он бы просто не позволил.
Начальство позвонило минут через сорок с момента приземления и сначала орало, ругалось и материлось. Перезвонило минут через десять и дало добро.
— Земной? Какие ещё проблемы? — раздался в трубке густой бас.
— Дмитрий? — лично он отца Эвы не предупреждал о происходящем: не до этого было.
— Да. На шефа внимание не обращай — больше не потревожит. Скоро к тебе присоединится ещё пара групп, принимай, — и отключился.
Арий подъезжал к зданию больницы. Эвы здесь ещё не было — она отказалась подвергать риску гражданских, поэтому эвакуация, которой руководила одна из групп Гросса, шла полным ходом. Натягивая тактические перчатки без пальцев и поправляя броник, Арий вышел из машины, чтобы осмотреть территорию.
Многоэтажное широкое здание стационара находилось в центре уютного парка, густо засаженного начавшими зеленеть деревьями. Вдоль тропинок торчали ровно подстриженные кусты и яркими пятнами выделялись свежепокрашенные жёлтые скамейки. Согласно плану здания, операционная распологалась на третьем этаже и Арий просчитывал расстановку людей и техники.
— Я на месте, — раздался в наушнике голос Данилы.
Он на байке рванул в ту больницу, где сейчас находился донор и должен был со своей группой сопроводить орган сюда.
— Принято.
Даже на такой большой территории чувствовалось неуловимо нарастающее напряжение. Машина с Эвой ехала сюда и Арий с камер, которые были расставлены вдоль дорог по всему городу, наблюдал за ними. Их хотели перехватить, но группа под его руководством сработала слаженно и профессионально. Распугали только мирных, а паре пострадавших помощь оказали там же на месте.