Принцип кентавра (СИ)

Очевидно, что этот вопрос был задан в точку. Кристин Белли посмотрела на детектива с интересом, скрестив на груди руки, слегка откинувшись назад, словно оценивая сказанное.
— Я обещаю вам интересную беседу, — сказал Хью Барбер.
— А по вашему внешнему виду и не скажешь, — нелюбезно хмыкнула красавица, но пригласила Барбера в свой кабинет.
И как же она не была похожа на свою коллегу из Мюнхена! Дамы одного возраста, но если мадам Гольдберг можно было отнести к рабочей беспородной лошадке, то Кристин, несомненно, была чистокровной арабской кобылкой. Тонкие стройные ноги, сильное мускулистое тело, знавшее тренажёрный зал с силовыми упражнениями и беговую дорожку, высокая шея с гордой посадкой головы и роскошной гривой… Эту породу мог объездить опытный наездник, а вот обладать ею мог только богач. Якоб Майер, например.
— Желаете выпить? — дама предложила Барберу бренди со льдом. Барбер не стал ломаться и с удовольствием принял бокал.
— Что нужно молодому человеку от усталой служительницы муз? — игриво начала Кристин Белли.
— Мне нужна правда о событиях, предшествующих гибели Якоба Майера. Мнимной гибели в 1972 году, — уточнил Хью Барбер.
— С чего вы взяли, что мне что-то известно? — засмеялась красавица.
— Есть много свидетелей тому, что вы были близкими друзьями. А друзьям многое доверяют.
— С чего вы взяли, что я скажу вам то, что мне может быть известно, — продолжила игру в кошки— мышки Кристин.
— Якобу снова угрожают крупные неприятности. И, возможно, от него снова хотят избавиться. Вы можете этому помешать.
Кристин Белли мочала, побалтывая стаканчиком со льдом. Костяшки ее длинных пальцев побелели.
— Возможно, вы захотите посчитаться с Лилиан Майер… — продолжил Хью Барбер.
— Кто вы, и откуда пришли сюда? — спросила Кристин уже без улыбки
Хью предъявил своё удостоверение.
— Кто вас нанял? — спросила Кристин.
— Меня нанял член семьи Майеров, чьё имя я вынужден держать в секрете, но который хочет помешать планам Лилиан Майер насчёт её сына.
— Разве Якоба не убили повторно? — скривила губы Кристин.
— Это доподлинно не известно, труп не опознан, от живого Якоба нет вестей, — соврал Хью.
— Что же я могу вам сказать из того, чего вы и сами не знаете? Я вижу, что вы осведомлены достаточно, — усмехнулась Кристин.
— Мне надо знать правду о том, какие у Якоба были финансовые планы в 1972 году, и как они расстроились.
— Я знаю ситуацию только в общих чертах, молодой человек, — Кристин села в кресло напротив, закинув ногу на ногу, обнажив чуть выше колена прекрасное бедро в атласном чулке. — Вряд ли мой рассказ будет вам чем-то интересен.
Хью улыбнулся ей и потянулся, чтобы чокнуться бокалами.
— С другой стороны, вряд ли я уже ухудшу ту ситуацию, в которую попал бедный Якоб, — словно размышляла вслух Кристин.
— Учитывая, что он всё-таки вас предал, стоит рассказать, не так ли?
— О, вряд ли слово «предал» можно отнести к Якобу. Вот уж его никак нельзя было назвать верным или искренним. К сожалению, я слишком поздно это поняла. Люди нужны ему были постольку, поскольку они помогали решать ему какие-то свои задачи. Типичный Майер, — заключила хозяйка галереи.
 
— Значит ли это, что вы согласны побеседовать? — уточнил Барбер.
— Да, только прошу не включать диктофон, — попросила Кристин.
— Разумеется.
— С чего же начать? — задумалась красавица, приставив картинно пальчик ко лбу. — С того, как Лилиан Майер расстроила нашу свадьбу или с того, как она расстроила планы Якоба по слиянию компаний? Планы сына не учитывали её мнение, а потому подлежали исправлению по-майеровски. Я была не уверена в своей помолвке. Меня не пугало наличие у Якоба двоих детей, и даже стервы- мамаши, которая пыталась вмешиваться в любое принимаемое Якобом решение. Меня пугало другое: сам Якоб, который проявлял абсолютное безволие. Он был, что называется, — тряпка. Да-да, не удивляйтесь. Можно противостоять любым трудностям и проблемам. Но нельзя противостоять самому себе. Если говорить о Якобе, то единственный эпитет, которым можно его описать, — «лентяй». Милейший, умнейший, образованнейший… Лентяй. Он любил книги, живопись, музыку. И если бы читателям, зрителям или слушателям платили деньги, он бы, несомненно, обогатился.
— Интересная характеристика, — заметил Хью.
— Многолетние наблюдения, — хмыкнула Кристин. — После того, как Верона Майер впала в депрессию, он не нашёл ничего проще, как запереть её в психиатрической клинике. И это теперь, когда депрессию можно было лечить и дома, и вполне успешно. — красавица поправила юбку на коленях. — В общем, он избавлялся от проблем самым кардинальным способом. Потому что был ленив, да-да, именно потому, что ему было лень возиться с человеком, пытаться его понять, помочь ему. Он все проблемы решал так: быстро и кардинально.
— Тем не менее вы решили выйти за него замуж? — спросил Хью.
— Не знаю, за него ли… Или за империю Майеров, — откровенно сказала Кристин. — в любом случае, этот проект оказался моей неудачей. Иногда, впрочем, я думаю и наоборот. Кто знает, в какой психушке я бы оказалась, если бы вышла за него замуж, да чем-нибудь не угодила.
— Как же наступила роковая развязка в ваших отношениях? — подхватил мысль собеседницы детектив.
— Ах да! Я несколько увлеклась. — спохватилась хозяйка художественного салона. — Развязка была, скажу я вам, весьма эффектная. Якоб был щедр, он помог мне с открытием этого художественного салона, что взбесило Лилиан Майер. Старуха считала, что из «Империи Майеров» не может утечь ни малейшего ручейка. Она устроила форменный скандал с битьём посуды и оскорблениями. И её не волновало, что Якоб Майер был фактическим владельцем здания и всего оборудования в нём. На Якобе были завязаны все контракты, весь небольшой бизнес. А галерея — это не только выставки, это и оценка картин, и продажа антиквариата, и скупка ценностей, и реставрация. Это достаточно прибыльно и интересно. По крайней мере, это значит «не складывать деньги в одну корзину». Потребительский кризис возможен в пищевом производстве, ориентированным на простых людей. Но богачи даже в самые печальные времена «тощих коров» не изменяют своим привычкам. Галерею бы не тронули никакие кризисы.
— Я в этом мало разбираюсь, но звучит спорно, — сказал Хью.
— Так и Лилиан Майер считала. Она фактически расстроила нашу с Якобом свадьбу, но галерею отобрать ей не удалось, так как я настояла на «отступном». Галерея была передана мне целиком! Однако, Якоб решился на второй необдуманный и несогласованный шаг. Он хотел избавиться от «Пивной Империи Майеров, продав свою львиную долю Джорджу Визенготту из «Фуд продактс Интернешнл».