Принцип кентавра (СИ)

— А вам зачем это, собственно? — спросила она, подымаясь и явно намереваясь уходить.
— Видите ли, я работаю в «Юнге Вельт» и пишу очерк о выставке, но не только о художниках, но и об их моделях. Мне кажется, что если читатели узнают, что художнику позировала другая художница, да если рассказать небольшую историю об её творчестве — это было бы изюминкой статьи.
— Согласна, — недолго думая согласилась фрёкен Голл. — Знаете что, вот вам мой телефон, — фрёкен размашисто накалякала номер телефона на бумажной салфетке, — а ещё лучше приходите на набережную Изара часам к четырём. Недалеко от «Веселой Устрицы» у нас тусовка художников. Я там в этом время начинаю обычно работать. Если посетителей не будет, я вам покажу свои этюды, и поболтаем. А если будут — погуляете там, пообщаетесь с художниками. Кстати, на набережную приходит частенько и Лаура Брегер, ну та самая, что на картине «Ангел». Если подкатите к ней, она вам тоже про Казарина кое-что расскажет.
Фрёкен ухмыльнулась как-то сально, но Хью этого не заметил, так как у него от накатившего жара, аж помутнело в глазах.
— Давай, Петер, до встречи, — фрёкен поднялась и, не собираясь расплачиваться по счёту, напялила шляпку на макушку и удалилась, оставив детектива в одиночестве.
Петер Петерс он же Хью Барбер прибыл на набережную к шестнадцати часам. Художники раскладывали свои мольберты, некоторые просто сидели на низеньких табуретках, ели жареные каштаны и бесцельно глазели по сторонам. Прямо на земле или небольших стендах стояли и висели их картины, этюды, наброски. По набережной фланировали туристы и влюблённые парочки. Некоторые присаживались к художникам и после небольшого торга принимали решение заказать портрет. Барбер поискал глазами фрёкен Голл, но её нигде не было видно. Решив не отчаиваться раньше времени, детектив стал прогуливаться туда и обратно, наблюдая за художниками и их моделями. Большинство художников были молоды, неопрятно одеты и небрежно курили. Попадалась и пара старичков с жилистыми руками и достаточно пропитыми лицами, чтобы можно сделать вывод об их непостоянном заработке, частых загулах и вечеринках. Внимание Хью привлёк молодой человек в берете и длинном кашне, потому что именно так детектив Барбер и представлял себе живописца. Худощавая нескладная фигура, длинные ноги делали паренька похожим на журавля, а надменный вид говорил о том, что молодой человек о себе высокого мнения. Хью с видом знатока подошёл к нему и приветливо поздаровался.
— Добрый вечер, — сквозь сигаретку процедил молодой художник, продолжая точить уголёк, которым рисовал
— Я Петер Петерс, корреспондент «Юнге Вельт», ищу авторов выставки «Лица и лики», — отрекомендовался Хью.
— Мало кого тут найдёте, — произнёс молодой парень.
— Правда? — разочарованно протянул Хью.
— Ты да я, да мы с тобой, как говорится, — хмыкнул парень. — Я, Себастьян Кох, Бриджит Голл, Лаура Бергер, Финн Маттерсон, да и всё, пожалуй.
Сердце Хью забилось сильнее: фрёкен Голл не обманула.
— И где же все эти достойные служители муз? — спросил Хью.
— Дрыхнут ещё, судя по всем, — оглянувшись по сторонам, сказал Себастьян Кох. — А что вы, собственно, хотели?
— Я хочу в свою статью включить небольшие интервью и истории о художниках и моделях выставки.
Себастьян понимающе закивал.
— А нам за это заплатят? Или это просто так — трата времени и пустая болтовня? — осведомился рачительный Себастьян.
— О нет, — поспешно сказал Хью, — газета не предусматривала таких расходов. — Кто пожелает, тот может оказать содействие в написание очерка. Это привлечёт к выставке внимание читателей, и, как следствие, внимание к творчеству художников.
— Значит, из Берлина к нам потянутся толстые сосисочники, чтобы скупить наши шедевры, — едко заметил Кох.
— Ну, — Хью стало неприятно, — мы, по крайней мере, так думаем. Во всяком случае, газета преследует свои цели — расширение читательской аудитории, содействие повышению культурного уровня обывателя…
— Ясно, — Себастьян Кох скривил губы, давая понять, что ему это не интересно. Он и демонстративно повернулся спиной к Хью Барберу, пригласил симпатичную толстушку присесть на стул. Он стал внушать клиентке, что рисунок её профиля будет просто очарователен, как и сам профиль. Хью понял, что ему тут не рады, и отошел в сторонку.
 
Пройдя туда и обратно по набережной, он заметил неподалёку свою прежнюю знакомую фрёкен Голл, которая энергично махала ему рукой и улыбалась во весь рот. Рядом с ней стояло хрупкое, нежное белокурое существо. Ангел с картины. Существо, одетое во что-то облачно-голубое, внимательно смотрело в сторону Барбера. Хью почувствовал, что пропал.
  
Глава 11. Тусовка на набережной Изара
 
Хью, стараясь выглядеть солиднее, медленно подошёл к фрёкен Голл и её спутнице. Голл уже разложила мольберт, краски и укрепила кусок холста. На ней была уже другая шляпка, широкополая, украшенная маками. Соломка местами поистрепалась. Обширное тело художницы было облечено в заляпанный балахон: фрёкен всем своим видом показывала, что она на работе. На асфальте лежала пухлая истерзанная папка с рисунками. Куски картона торчали там и сям — это фрёкен приготовилась к встрече с журналистом. Но всё внимание Барбера было сосредоточено на Лауре Бергер. Это была именно она, сомнений не оставалось. Лаура стояла, скрестив руки на груди. Она была одета в элегантное платье из тонкой голубой шерсти, а на стройных ножках красовались новомодные балетки. Казалось, что девушка вспорхнёт над мостовой и закружится как мотылёк. Если бы не скрещённые руки на груди, так бы, несомненно, и произошло. Хью беззастенчиво рассматривал Лауру, вскользь поздоровавшись с фрёкен Голл. Милее милее и прекраснее девушки он не видывал отродясь, и к тому же он пытался найти сходство Лауры и Лилиан Майер, а также Лауры и девочки с газетных фотографий.
— Познакомься, Лаура, — сказал бодро фрёкен Голл, — это Петер Петерс, журналист берлинской газеты «Как-то-там-не-помнюназвание», — фрёкен расхохоталась своей забывчивости.
— Здравствуйте, — тихо и настороженно сказала Лаура.
— Очень рад встрече, — Хью легонько пожал ладошку, и она тут же отправилась подмышку. Девушка явно была встревожена и не рада знакомству. Хью решил разрядить обстановку. Он показал пальцем на синяк под глазом и сказал весело:
— Я понимаю, что вы тоже друг Бориса Казарина, но прошу больше меня не бить, мне это не очень нравится.
Лаура, как и ожидал Хью, засмеялась. У неё был тихий и удивительно мелодичный смех.
— О, узнаю почерк Виктора, — Лаура покачала головой, — в своих подозрениях он иной раз слишком далеко заходит.
— Так он вам рассказал, как измочалил меня в каком-то заброшенном готическом особняке с привидениями? — удивился Хью Барбер.
— Нет, он рассказал мне, что поймал агента КГБ. Это вы чуть не лишили его жизни и заманили в полуразрушенную сторожку смотрителя церкви?
Вся троица весело рассмеялась. Хью Барбер спросил Лауру:
— Могу я с вами поговорить о художнике Борисе Казарине, я согласен даже на небольшое интервью прямо здесь — Хью указал на скамейку неподалёку.
— Да, я не возражаю. Вы так настойчиво ищете Бориса, что это не может не вызвать уважения. — Лаура улыбнулась.
— Эй, друзья, — сказала фрёкен Голл, — вы тогда идите поболтайте, а я поработаю.
— Фрёкен Голл, я к вам обязательно вернусь, так как интервью с вами для меня тоже очень важно. — Хью почувствовал себя неуютно, так как ему приходилось обманывать простодушную и глуповатую немолодую женщину. Бриджит закивала головой и, проводив взглядом Лауру с Барбером, принялась за холст.
Лаура двигалась очень грациозно и ступала почти неслышно. Присаживаясь на скамейку, она аккуратным и машинальным жестом расправила широкую юбку. Хью сел рядом. В позе Лауры скользило напряжение. И Барбер понимал, что перед ним стоит нелёгкая задача — войти к ней в доверие и продолжить знакомство.