Что-нибудь светлое… Компиляция (СИ)
— Тысячи восьмисот метров.
— Неважно. Перепутанное состояние сохранилось?
— Да, я участвовал в том эксперименте.
— Знаю. Помнишь, при каких граничных условиях компьютеры вводили в состояние перепутанности?
— Когда изолировали от внешних воздействий, кроме взаимодействия друг с другом.
— При прямом соприкосновении?
— Нет, конечно! Это ведь было проделано в эксперименте по бесконтактным измерениям. Разумеется…
Эхуд замолчал, долго смотрел Игорю в глаза. Встал и вышел на кухню. Вернулся с новой бутылкой «Хеврона».
— Выпей, — приказал Эхуд, и Игорь выпил. Стало только хуже, будто вязкая жидкость заполнила мозг.
— Я люблю ее, — выпалил он неожиданно для себя. Произнеся эти слова будто против воли, он уже не мог остановиться и говорил теперь быстро, понимая, что второй раз Эхуд не сможет вызвать его на откровенность. — Я никогда прежде не чувствовал ничего подобного. С Леной у меня… Неважно, при чем здесь Лена?.. Ощущение, что влюбился в мраморную статую, как Пигмалион, и без всякой надежды на то, что она сможет тебя хотя бы понять. Тами живет в другом мире, это все равно, что существование в другой ветви альтерверса [5], в мире с частыми склейками, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Она слышит все, чувствует… понятия не имею, что она чувствует, иногда мне кажется, что и видит тоже. Но ее здесь все равно нет — она как изолированная квантовая система, сама по себе. Что ей моя любовь? А мне? Ладно, это полбеды. Но есть папа. Вроде бы совсем другое. Альцгеймер. Мозг поражен, и реальность воспринимается искаженной. Не ощущаешь, не знаешь, не понимаешь многие вещи, не помнишь людей, забываешь даже, как поднести ложку ко рту. Болезнь? А если тоже… Отгороженность от реальности, значит — квантовый компьютер, каким является мозг, начинает действовать в свободном режиме, решает задачи, которые считает нужным решать, а не те, что навязывает внешняя среда. Тот случай, когда два квантовых компьютера, в достаточной степени отгороженные от внешних влияний, способны взаимодействовать друг с другом! Возникает перепутанное состояние…
Игорь хотел поставить бокал на стол, промахнулся, и бокал упал на пол. Разбился, конечно, брызнули осколки, но Эхуд и пальцем не пошевелил. Он смотрел на Игоря и медленно кивал в ответ то ли на его слова, то ли на свои мысли.
— Я люблю Тами, — повторил Игорь. — Понятия не имею, что это может означать для нас обоих. И отца люблю. В мире нет других людей, более мне близких, понимаешь? Будь иначе, я бы попробовал привести папу к Тами еще раз и еще. Несмотря на запрет. Уникальный случай: оба слабо взаимодействуют с окружающим миром и сильно — друг с другом. Если действительно происходит перепутывание состояний…
— Не пытайся обманывать себя, — неожиданно жестко произнес Эхуд. — Если две квантовые системы вошли в перепутанное состояние, то неважно, сведешь ли ты Тами с отцом еще раз. Состояния уже перепутаны. Друг с другом они взаимодействуют значительно сильнее, чем каждый из них — с внешним миром.
— Я боюсь за…
— Поздно. О чем ты думал, когда привел отца к ней?
— Мне и в голову не пришло! Я просто хотел увидеть Тами, а, поскольку гулял с папой…
— Надеюсь, — вздохнул Эхуд, — все не так серьезно, как нам представляется. — Он принялся подбирать с пола осколки. — Подними ногу, Игорь, теперь вторую, и достань осколок из-под стула… Хорошо. Так я говорю: ты не должен сводить их вместе, поскольку это уже часть эксперимента. Психологического, а не только физического. Методики нет. Техника безопасности не разработана. О чем ты говоришь? Любовь? Извини, для меня они оба — чужие люди, и я смотрю на это, как на очень не чистый и неправильно, вне всяких методик, поставленный эксперимент по запутыванию состояний биологических квантовых компьютеров.
— Эхуд, — устало произнес Игорь, — представь себе кого-нибудь, кто сейчас слушал бы наш разговор. Даже нас самих десять лет назад, когда мы еще не занимались квантовыми бесконтактными наблюдениями, а я понятия не имел о работах Квята. То, о чем мы сейчас говорим, не показалось бы бредом?
Эхуд смел осколки в совок.
— Показалось бы, и что?
— Господи! «Бейт-Веред» существует тридцать лет! Отделение аутистов — семнадцатый год, об этом можно прочитать на сайте в Интернете. За это время десятки, если не сотни, раз кто-нибудь из больных Альцгеймером мог оказаться в том или ином контакте с кем-нибудь из аутистов!
— Мог, конечно. Но вероятность не так уж высока, согласись. Ты сам привел отца…
— Да-да, — Игорь не мог усидеть, забрал у Эхуда совок и пошел на кухню, где, как он помнил, мусорное ведро стояло в шкафчике под мойкой — как у всех, как у него. У Эхуда под мойкой стояли бутыли с моющими средствами, и Игорь замер, пытаясь понять, что с ним происходит. Показалось: мир изменился, реальность на его глазах сменилась; почему-то он был уверен, что, войдя в кухню на минуту раньше, непременно нашел бы ведро на положенном месте.
— Ну что ты там? — крикнул из гостиной Эхуд и появился на пороге, с удивлением глядя на застывшего в прострации Игоря.
— А! — сказал он. — Вот что значит стандартное мышление. Дай сюда.
Он отобрал у Игоря совок и пошел в прихожую. Мусорное ведро стояло около входной двери, скрытое под приделанной к стене полочкой, на которой лежали принадлежности для чистки обуви.
— Ну-ну, — пробормотал Игорь. — Нужно обладать очень нестандартным мышлением, чтобы догадаться…
— Или нормальной памятью, — отрезал Эхуд. — Можно подумать, ты у меня в первый раз и не видел, куда я выбрасываю мусор.
Видел, конечно. Но почему сейчас забыл, будто никогда не помнил?
Вывалив осколки в ведро и бросив совок на пол, Эхуд взял Игоря под руку, отвел в гостиную и усадил на диван. Сам присел рядом.
— Ты понял? — сказал он. — Понял, какие штучки может проделывать память? Та самая, которая входит компонентом в систему квантового компьютера, если мозг действительно функционирует в таком режиме. Просто мысли твои сейчас были заняты другим, и ты…
— Это понятно! — Игорь потер переносицу. Он подумал о том, что за многие годы кто-нибудь из больных Альцгеймером мог оказаться по чистой случайности в отделении аутистов, и контакт мог произойти самопроизвольно. И что? Разве кто-нибудь из медперсонала был бы этим озабочен? Какой вывод сделала доктор Мирьям? Запретила ему приходить к Тами. Сколько же раз на самом деле в этом доме и во множестве других, где жили люди, слабее прочих связанные с реальностью: аутисты, больные Альцгеймером, больные с посттравматической амнезией, впавшие в кому… сколько раз между ними возникали спонтанные перепутанные состояния? Кто обращал на это внимание? Физиков, знакомых с методикой бесконтактных измерений, поблизости, конечно, не было. А у психологов совсем другие методики…
Значит ли это, что его присутствие послужило катализатором?
— Эхуд, — сказал Игорь. — Если бы папу привел к Тами не я, а кто-нибудь другой… случайно… Похожие события наверняка происходили — без всяких последствий.
— Думаю, ты прав, — кивнул Эхуд. — Твой мозг оказался посредником.
— Катализатором.
— Может быть. В квантовых связях черт ногу сломит, это все не просчитывается и уравнениями не описывается, слишком сложно. Два мозга, слабо взаимодействующие с реальностью, не могут найти друг друга — и вдруг в эту нестабильную систему вторгается квантовый компьютер, имеющий сильные эмоциональные связи как с одной системой, так и с другой. Как все-таки нужны совместные эксперименты психологов и специалистов по квантовым процессам!
Игорь сцепил пальцы и смотрел перед собой, пытаясь представить, что сейчас делает Тами. Скорее всего, сидит в постели и вяжет, мотки ниток лежат на простыне, чтобы было удобно достать… А отец спит. Дома он был совой и не ложился раньше двух-трех ночи, читал, писал, смотрел телевизор, выключив звук, когда еще жива была мама, а потом уже и звук не выключал, даже делал громче обычного, а Игорь плотно закрывал дверь в свою спальню…