Как притворяются лжецы (ЛП)
Он взбешен, взволнован и пылок.
— Эллиот всегда был таким, и, слава богу, не только со мной. Он ведет себя как придурок и с нашим кузеном Джоном, и с маленьким Эриком, который на десять лет моложе его? Что за задница. Нельзя так поступать с ребенком. — Он разочарованно выдыхает. — В любом случае. Я бы с удовольствием встряхнул его, но никогда этого не сделаю, и в этом-то все и дело.
Ослиная задница. Придурок. Козел. Ссыкун.
О боже, почему это меня заводит?
Со мной что-то не так, я знаю. Возможно, у меня слишком давно не было секса, и я переживаю своего рода ломку, когда обыденные слова вызывают грязные, непристойные мысли.
Я наблюдаю, как слова и предложения слетают с красиво очерченных губ Декстера, но перестаю их слышать, настолько погружена в свои мысли. Настолько погружена в мысли о том, как он ведет меня внутрь и…
Моя голова склоняется набок, и я изучаю его.
Я поднимаю взгляд.
— Что это… за взгляд?
Черт, теперь он тоже изучает меня, но в его взгляде нет желания. Больше замешательство.
Я знаю, знаю, это позор! Но он такой добрый, терпеливый, милый и красивый, и он мне нравится, и я хочу… всего. Я хочу с ним всего.
Мне нужно знать, хочет ли он того же, но…
Боже!
— Почему бы мне не проводить тебя до двери?
По собственной воле моя голова кивает.
Хватаю сумочку с заднего сиденья его Ауди, пока он обходит вокруг, чтобы открыть дверь со стороны пассажира, я выхожу; одна нога за другой. Ставя одну ногу перед другой, мы неторопливо идем к входной двери.
Ключи в руке позвякивают в ночной тишине, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы вставить их в замок точно так же, как Декстер не делает ничего, чтобы поцеловать меня. На самом деле, вместо того чтобы придвинуться ближе, его руки исчезают в карманах темно-синего пальто, засунутые внутрь в целях защиты. То ли от меня, то ли от холодного, промозглого воздуха — непонятно.
— Спасибо, что пригласил меня сегодня, несмотря на все это безумие. — Улыбка появляется на моих губах. — Твои сестры действительно нечто. Ты хоть понимаешь, как сильно они тебя любят?
— Конечно, знаю, как сильно они любят меня. Это их работа; я их брат.
— Нет, я имею в виду — они действительно любят тебя. Они все это подстроили; пригласили меня в дом твоей мамы испечь печенье, чтобы мы встретились. Отправили мне электронное письмо с твоего телефона. Сняли напряжение с Эллиотом и угрожали прибить сучонка. — Это вызывает у меня тихий смешок. — Ты для них — все. Это…
— Я не думал об этом с такой точки зрения. Большую часть времени они заноза в заднице, что легко упустить из виду их намерения.
— Держу пари. Но на самом деле — они обожают тебя. — Моя рука находит рукав его толстого шерстяного пальто, и я сжимаю его, наслаждаясь ощущением его тела под моей рукой в перчатке. — Я обожаю тебя, Декстер.
С нервным румянцем, который не имеет ничего общего с холодом, смотрю из-под своих длинных ресниц в его карие глаза и жду его реакции.
Его рот изгибается от удовольствия.
— Правда?
— Правда.
Он напевает.
— Это хорошо, потому что я обожаю тебя.
— Правда?
Он опускает голову.
— Да.
Под навесом моей крошечной квартиры, под зимними звездами, наши губы соприкасаются во второй раз за сегодняшний вечер. И когда он, наконец, вынимает руки из карманов, наши пальцы переплетаются.
Я дрожу.
— Тебе нужно зайти внутрь, — шепчет он возле уголка моих губ. — Здесь холодно.
— Декстер, — выдыхаю я с легкой тоской. — Тебе тоже.
Мой ключ поворачивается в замке. Ноги ступают по выложенному плиткой фойе; обувь сбрасывается. Большие руки находят основание моей шеи, жадно притягивая меня к себе и прижимая спиной к стене в прихожей.
— Я действительно хочу поговорить и узнать тебя получше, клянусь, хочу. — Он дышит мне в волосы. — Но все, о чем могу сейчас думать, это…
— Сорвать с себя всю одежду и…
— Затащить в спальню.
О боже, мы исполняем нашу собственную версию «Речи близнецов», заканчиваем предложения друг друга, слова вылетают из наших ртов, когда губы и тела сталкиваются. Руками сжимаю воротник его пальто, отыскивая ряд пуговиц, мешающих мне расстегнуть его рубашку.
Слава богу, Декстер сбрасывает пальто; оно сваливается на пол кучей, затем следуют его вязаная шапка, перчатки и — только сам Декстер мог снять носки.
Глупо ухмыляясь, я снимаю свое собственное пальто, шапку и перчатки, добавляя их к куче на полу.
***
Ведя Декстера вверх по лестнице и по узкому коридору в спальню, я поворачиваюсь к нему лицом, как только мы переступаем порог моей двери. Вместо того, чтобы в спешке срывать друг с друга одежду, мы смотрим друг на друга, упиваясь. Восхищаясь друг другом.
Наслаждаемся.
Моя грудь наполняется абсолютным счастьем, когда рука Декстера нежно касается моей щеки, его пальцы поглаживают линию моего подбородка, пока он наблюдает за мной, с одной стороны очарованный, с другой — возбужденный.
Мои глаза закрываются, когда он наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке моих губ. Изгиб скул. На моих веках.
По всему моему телу от удовольствия проходит волна покалывания, я откидываю голову назад, предоставляя ему доступ, в котором он нуждается.
Декстер нежно посасывает мою шею.
Его язык неторопливо скользит вдоль моего горла, пока его нос не зарывается мне в волосы. Стон срывается с моих губ, когда наше дыхание становится затрудненным — клянусь, мы оба задыхаемся; но это его дыхание или мое?
Наши языки скользят друг по другу, когда наши тела, наконец, встречаются; мое тело вздыхает с облегчением. Выдыхает. Вибрирует от предвкушения.
— Мне нравятся эти очки, — невнятно произношу я, проводя пальцем по оправе у его виска, туда-сюда… затем снова обратно.
— Что? — Декстер кажется таким же опьяненным, как я.
— Твои очки, очки. Боже, я обожаю твои очки.
— Ты не говорила, да? — Еще больше поцелуев в мою шею. — Это впервые.
Его прикосновения к моему телу ощущаются так приятно, что я едва могу закатить глаза.
— П-почему-то сомневаюсь в этом. Ммм… ты был бы удивлен тем, насколько… твой язык так приятен на ощупь… Многие женщины находят очки, галстуки-бабочки и подтяжки сексуальными.
— Мне нужна только одна женщина, которая считала бы все это сексуальным.
— Да, да, да, — повторяю я, наконец-то застонав ему в рот, когда наши рты встречаются; наконец-то, благословенно сливаясь.
— Сними их с меня, — требует он.
Я подчиняюсь.
Я слушаюсь его; и он просто великолепен.
Глава 14
Декстер
Черт возьми.
Дафна Уинтроп снимает с меня рубашку.
Вытаскивает ее из-за пояса темных джинсов.… руки на моей гладкой груди, ее мягкие ладони пробегают по моему прессу и грудным мышцам. Пальцы обводят мои твердеющие соски.
Я прикусываю нижнюю губу, раздувая ноздри. Сжимаю и разжимаю кулаки. Желание обхватить ее руками за талию становится невыносимым, когда она, наконец, стягивает рубашку с моих плеч, вниз по рукам, на пол.
Дафна Уинтроп снимает с меня штаны.
Ремень.
Затем, прежде чем успеваю осмыслить это, застежка на моей ширинке расстегивается, молнию медленно тянут вниз. Так медленно простой звук расстегивающейся металлической дорожки заставляет член болезненно сильно пульсировать.
Предвкушение пульсирует в венах, ни одна фантазия, которая у меня когда-либо была, не может сравниться с этой реальностью, когда брюки сползают до лодыжек.
Я выхожу из них и медленно направляюсь к кровати в одних боксерах. Мои ноги упираются в матрас, когда она толкает меня назад, дальше и дальше.
— Приляг к изголовью кровати? — раздается ее тихая просьба. — Я хочу, чтобы ты посмотрел, как я раздеваюсь. Это нормально?