Мороз и ярость (ЛП)

К тому времени, как подали ужин, я так устала, что едва могу поднимать ноги, но, по крайней мере, наши поиски были продуктивными. Мы с Нико нашли сарай снаружи, заполненный лопатами, несколькими топорами разных размеров и пилой. У меня мелькнула мысль о том, насколько отвратительным это будет, но Дрейк спас положение. Он удивил нас, обнаружив кабинет, на стене которого висел набор декоративного оружия. В том числе полдюжины мечей.
Я ерзаю на своем стуле за ужином, теребя столовое серебро, пока Атлас не пинает меня под столом. В то же время я так устала, что хочу упасть в постель и проспать всю следующую неделю. Грир и Ларк отсутствуют за столом. Они вообще едят? Дрейк сказал, что они с Атласом поговорили с ними обеими, и они в порядке. Не слишком, конечно, но они готовы к сегодняшним мероприятиям.
Впервые за ужином все чемпионы сидят за одним столом, и враждебность, витающая вокруг нас, не направлена друг на друга. Ну, не вся. Между мной и Престоном все еще нет любви, но мы оба откладываем все в сторону, пока не разберемся с этой более серьезной проблемой. Честно говоря, я не знаю, к чему стремились боги, создавая это испытание. Победителя быть не может. Я не должна была получить камень из Подземного Мира. Тот факт, что я это сделала, был счастливой случайностью.
Единственный способ убить Гидру — действовать сообща. Это то, на что они надеялись? Или они хотят, чтобы мы все умерли? Может быть, они вытащили бы нас после того, как осталась бы лишь горстка чемпионов, из которых еще не высосали жизнь. Это кажется категорически несправедливым, поскольку все парни справляются с отравлением лучше, чем женщины, из — за огромной массы тела.
К черту богов. Как ты можешь угадывать намерения кучки психованных придурков? Нет смысла пытаться.
Айанна и их жрец входят в комнату, но я не обращаю на них внимания. Они произносили некоторые вариации одной и той же речи уже бесчисленное количество раз. Я смотрю на официантов, которые выносят еду. Это новая партия, ни одного знакомого лица. Они меняются, чтобы не умереть в обычном режиме? Или это замена тем, кто погиб от яда Гидры?
Я ковыряюсь в еде. Я умираю с голоду, но у меня нет желания вводить в свой организм еще больше токсинов. Особенно потому, что с каждым вдохом в нас впитывается все больше яда. Чья — то нога постукивает по моему ботинку под столом. Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что Атлас пристально смотрит на меня. Он пододвигает корзинку, полную хлеба, его взгляд опускается на стол, прежде чем он снова поднимает взгляд на меня. Я подтягиваю хлеб к себе, замечая под ним сложенный лист бумаги. Айанна, ее сестры и жрец уже покинули комнату, но повсюду их взгляды. Стараясь держаться как можно незаметнее, я кладу листок бумаги под ладонь и держу его там, пока мы не заканчиваем есть.
Атлас идет прямо за мной, когда я поднимаюсь по ступенькам в свою комнату. Как раз перед тем, как зайти внутрь, я слышу тихое: — В полночь, сегодня.
Я закрываю за собой дверь и включаю свет. Я чуть не разрываю бумагу, которую сжимаю в руке, торопясь развернуть ее. Это карта к комнате Айанны.
ГЛАВА 31
Я
надеваю свое черное тактическое снаряжение, съеживаясь, потому что надеваю грязную одежду обратно. Никто не заходил в комнату, чтобы забрать грязное белье. Они, вероятно, предполагали, что рано или поздно мы все умрем, так зачем беспокоиться? Все остальные предметы одежды в моей комнате девственно белые и воздушные. Это здорово для погоды, но не для того, чтобы красться среди ночи.
Чтобы не заснуть, я расхаживаю по своей маленькой комнате с широко открытыми балконными дверьми и время от времени брызгаю в лицо холодной водой. То, что мы собираемся сделать, далеко от честной борьбы, но я не уверена, кто одержит верх в этой ситуации. Конечно, мы собираемся проникнуть в комнату наших хозяев и отрубить им головы, но все мы работаем менее чем на пятьдесят процентов. Некоторым из нас приходится еще хуже.
 
Когда до полуночи остается несколько минут, я приоткрываю дверь и выскальзываю в коридор. Как будто он точно чувствует, когда я выхожу из своей комнаты, дверь Атласа открывается, и он выходит рядом со мной. На нем тоже черная тренировочная одежда. Никто из нас не произносит ни слова, но Атлас кивает мне, и я отвечаю на его жест.
Мы бесшумно крадемся по коридору и встречаемся с Джаспером, Шафран и Нико в ротонде с мозаичным полом. Все изображения воды в доме приобретают гораздо больше смысла теперь, когда я знаю, что здесь живет гребаная Гидра.
Нико выглядит как обычно, разве что немного уставшим. Обычный огонек в глазах Джаспера потускнел, а плечи поникли. Шафран выглядит хуже всех. У нее желтоватая кожа, как будто она перенесла продолжительную болезнь. Я действительно беспокоюсь о ней.
В коридорах устрашающе тихо, даже несмотря на то, что мы крадемся впятером. Луна, должно быть, уже высоко в небе, но в окна почти не проникает свет. Я больше всего полагаюсь на свой слух, ожидая какого — нибудь признака того, что Айанна и ее сестры напали на наш след. Я продолжаю ожидать, что они поджидают нас за следующим углом, чтобы устроить засаду.
Дрейк, Грир и Ларк ждут нас наверху лестницы, ведущей в столовую. У всех в руках мечи. Некоторые из них огромны, как тот, что Атлас снял со стены в тренировочном комплексе, но другие имеют более приемлемый размер. Как только мы оказываемся на первом этаже, Нико и Джаспер исчезают снаружи, чтобы забрать инструменты, которые мы нашли в сарае. Они возвращаются как раз в тот момент, когда Престон, Джейд и Тайсон входят в комнату.
Мы действительно собираемся это сделать? Объединиться, как будто некоторые из нас не самые большие придурки? Мы встаем в круг, лица каждого скрыты тенью. Дрейк вручает Атласу широкий меч, а затем мне, Грир, Шафран и Джейд остальные мечи. Ребята оценивают самодельное оружие, которое принесли Нико и Джаспер, и делят лопаты, топоры и эту чертову пилу между собой. Я толкаю Ларк в плечо; у нее нет оружия. Она медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Слишком темно, чтобы разглядеть большую часть ее лица, но выглядит она неважно. Она указывает на меня, а затем на себя, и у меня возникает ощущение, что она говорит, что пойдет со мной.
Я бы чувствовала себя лучше, если бы у нее было чем защищаться, но не похоже, что у нас много вариантов. Я киваю ей как раз в тот момент, когда Атлас поднимает руку и машет нам всем вперед. С тяжестью меча в моей руке я чувствую себя намного лучше, чем раньше, но я не буду дышать глубоко, пока мы не выберемся из этой высасывающей душу могилы. По нескольким причинам.
Мигающие огоньки камер заставляют меня сердито смотреть. Я выразила беспокойство, что Айанна и ее сестры увидят наше приближение из — за них. Почти все согласились с тем, что камеры предназначены для видеозаписи, а не для наблюдения. Я все еще хочу ударить своим мечом в объектив и помешать Богам получить свое шоу.
Престон впереди с Атласом, и напряжение между ними безошибочно нарастает. Понятно, что Престон хочет контролировать эту атаку, но Атлас — прирожденный лидер, что делает его лучшим выбором. Кроме того, он, может, и мудак, но он и близко не такой мудак, как Престон.
Мы останавливаемся перед двойными дверьми. На эбеновом дереве вырезана сцена, но слишком темно, чтобы я могла разобрать, что это. Я задерживаю дыхание, когда Атлас берется за одну дверную ручку, а Престон за другую. Они медленно открывают их, и я выдыхаю с облегчением, когда ни один скрип не выдает нашего присутствия. Я немедленно жалею об этом, потому что на меня нападает ужасная вонь, которая разносится по комнате, когда я делаю вдох. Я покачиваюсь на ногах, от паров кружится голова. Ублюдок. Комната — это горячая коробка с ядом Гидры.
Я подавляю кашель, натягивая рубашку до самого носа, как будто это поможет мне избавиться от токсичного зловония в легких. Нам нужно покончить с этим и убираться отсюда к чертовой матери.