Мороз и ярость (ЛП)

Аид вздыхает, как будто кормит меня ответом с ложечки. — Ты в Лерне, Рен. Тебе это ни о чем не говорит?
Я чувствую себя ребенком, которого проверяют по вчерашнему домашнему заданию. Только я его не сделала, поэтому продолжаю предлагать то, что считаю правильным ответом, и мой учитель становится все более раздраженным. И все же я пытаюсь вспомнить, что, черт возьми, это был за подвиг в Лерне.
— Гидра? — Образ девятиглавого монстра из книги, которую я нашла вчера, всплывает в моей голове. Нет. Этого не может быть. Здесь нет гигантского змеиного монстра, который кормит нас ужином каждый вечер.
Аид кивает. — Ты знаешь, на что способна Гидра?
Я морщусь. — Получу ли я больше очков, если отвечу на все твои вопросы, или ты можешь просто ускорить процесс и рассказать мне?
Аид тяжело вздыхает. Интересно, сколько у меня осталось времени, прежде чем я ему надоем и он утащит мою душу в Подземный мир, чтобы запереть там. К счастью, у него, похоже, больше терпения, чем у меня. — У Гидры было девять голов. Если ты срежешь одну, на ее месте вырастут еще две, и ее дыхание тоже ядовито.
Девять голов. Ядовитое дыхание. Я тяжело сглатываю, усталость в моем теле и то, как я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях, становятся все более очевидными. — Они могут принимать человеческий облик?
— Если Посейдон наделит Гидру такой способностью, то безусловно. В конце концов, они его монстры.
Теперь моя очередь оглядываться через плечо, беспокойство пробегает по моей коже. Гнев быстро прогоняет это чувство, и я стискиваю челюсти. Айанна, ее сестры и боги — хуесосы, которые устраивают эти Игры, играют с нами. Засранцы.
— Что делает их яд? — Я зла, но чему мне удивляться? Весь смысл этих Игр в том, чтобы убить нас.
Аид стоит, широко расставив ноги, скрестив руки на груди, с серьезным лицом. — Они питаются твоей энергией. Их яд проникнет в твою кожу, проникнет в каждую частичку тебя, понемногу высасывая энергию, пока от тебя не останется ничего, кроме шелухи. Это будет в воздухе, которым ты дышишь; в пище, которую ты ешь. Ты не сможешь избежать этого, находясь в их доме.
Люди, которые приносили нам еду вчера вечером, были кожа да кости, выглядели так, словно болели месяцами. Такая ли судьба ожидает меня и остальных чемпионов? Как нам их остановить?
— Думаю, хорошо, что на этом испытание закончится. — Я поднимаю камень, который Аид принес мне из Подземного мира.
Аид почесывает бороду и не сразу говорит: — Для тебя.
Мой мозг все еще работает не на полную скорость, и я смотрю на него слишком долго. Он нервничает? — Что ты имеешь в виду?
Аид со вздохом засовывает руки в карманы. — Ты выиграешь испытание, но это не значит, что остальные сбегут.
Я изумленно смотрю на него. Как, по мнению богов, мы выберемся из этой передряги? Они действительно обрекают нас всех на смерть?
— Мы должны отрубить им головы? — Я не уверена, беспокоит меня это открытие или нет. Айанна и ее сестры могут выглядеть как женщины, но на самом деле они — монстры, питающиеся несведущими людьми. Или, если эти слуги не несведущи, то велика вероятность, что они оказались в ситуации, когда других вариантов нет. Такова история слишком многих людей, которых я знаю дома. Те, кто пользуется беспомощностью, — монстры другого сорта. Как жрецы, которые правят нашим районом. Они используют голод людей и потребность в основных товарах, чтобы постоянно осуществлять контроль. Это отвратительно.
— Это должен быть скоординированный удар, иначе на их месте появятся другие.
Вот дерьмо. Это будет отстой.
— Я не хочу смотреть в зубы дареному коню или что — то в этом роде, но почему ты мне помогаешь? Разве это не против правил? — Я расправляю плечи, чувствуя, как по мере того, как мы разговариваем, в моих мышцах образуются узлы.
Аид поднимает брови. Они изогнуты дугой, что придает ему постоянно озорной вид.
— Никакие другие боги не могут навязать мне правила. Я Бог Подземного мира. Я бы хотел, чтобы кто — нибудь сказал мне, что мне запрещено что — то делать. — Ого. Снова этот голос, тот, в котором заключены все тайны Вселенной.
 
Я шумно выдыхаю и поднимаю маленький камешек. — Что ж, спасибо. За это и за информацию.
Аид кивает, как будто принимает мою благодарность. — Будь осторожна, Рен. Игры только начались, и у тебя впереди много препятствий. Нам есть о чем еще поговорить, но я подожду, пока в твоих мыслях все прояснится. Уверен, мне не нужно говорить тебе, что в этой Игре очень мало людей, которым ты можешь доверять. Я говорю не только о твоих конкурентах. — С этими прощальными словами он исчезает. Я остаюсь выяснять, как заставить одиннадцать соревнующихся чемпионов работать вместе, чтобы обезглавить кучу ядовитых сук.
ГЛАВА 29
В
се плюсы свежего воздуха исчезают, как только я снова оказываюсь в особняке. Теперь, когда я знаю, что Гидра отравляет нас, воздух как будто приобретает другой запах. Может быть, мне это кажется, а может, я просто стала лучше его чувствовать. Это тот же кислый запах, что и раньше, когда я думала, что кто — то сжег еду. Я бы даже не зашла внутрь, если бы был способ сбежать из этого места. Проклятые путы вокруг моего сердца сжимаются, и я тихо ругаюсь.
— Вышли на ночную прогулку?
Я вздрагиваю от голоса, ожидающего меня в темноте, когда вхожу в большую комнату. Я поворачиваю голову в направлении женского голоса, но в темноте не разглядеть ничего, кроме очертаний ее тела. Она меня видит?
Айанна, по крайней мере, я думаю, что это она, выскальзывает из угла комнаты. Она останавливается в луче лунного света, льющегося из одного из высоких окон. В холодном голубом свете ее кожа выглядит омерзительно.
Я лениво улыбаюсь, изображая усталость. — Я слишком много съела за ужином, и пошла прогуляться, чтобы успокоить желудок, но я устала. — Я зеваю, чтобы подчеркнуть эту мысль, и мне совсем не нужно притворяться. — Я, пожалуй, пойду спать.
— Тогда спокойной ночи. Приятных снов. — Айанна машет мне пальцами. Ее ногти слишком длинные и в лунном свете напоминают когти. Моя Фурия готова выплеснуться во всей своей красе, чтобы мы могли разорвать этого зверя в клочья, но я загоняю ее обратно. Становится все труднее и труднее контролировать потребность поставить всех этих ублюдков на место.
Я машу рукой и сосредотачиваюсь на том, чтобы не бежать вверх по лестнице, а идти тяжелыми, медленными шагами. Взгляд Айанны прожигает мне спину, когда она смотрит, как я ухожу, но мой темп не замедляется. Я продолжаю в том же духе, пока не возвращаюсь в свою комнату. Ради небольшой вероятности, что от этого будет толк, я засовываю стул обратно под дверь и иду через комнату к двери во внутренний дворик. Я открываю ее медленно, чтобы не производить много шума. Я не думаю, что Айанна последовала за мной в мою комнату, но кто знает, насколько скрытны Гидры?
Мне следовало бы остаться в своей комнате на некоторое время, пока не исчезнет вероятность, что Айанна ждет, чтобы подслушать, но, боюсь, я засну, если сделаю это. Я задерживаюсь достаточно надолго, чтобы сбросить ботинки, прежде чем пересечь комнату. Мои волосы падают на лицо, когда я выхожу на балкон. Надвигается гроза, и усилился ветер. Облака закрывают Луну, из — за чего свет исчезает и появляется снова.
Теперь, когда я стою перед раздвижной дверью Атласа, мной овладевает странная нервозность. Я стучу в его окно, не желая никого будить громким стуком. Я не видела никаких камер на балконе, но это не значит, что их здесь нет. Сложив руки рупором, я заглядываю внутрь, но в его комнате нет света, поэтому я ничего не вижу. Я стучу снова, чуть сильнее, съеживаясь от того, как громко это звучит. Внезапно я испытываю благодарность за ветер, потому что он дует так сильно, что ставни стучат о стену дома где — то поблизости.