Мороз и ярость (ЛП)

— Я думаю, что в эти трудные времена особенно важно подтвердить нашу любовь и послушание богам. — Говоря это, блондинка торжественно кивает.
— Безусловно. С ростом террористической активности таких групп, как «Подполье», это важно как никогда.
Я ставлю пустые бокалы на стойку бара, наблюдая за выцветшей проекцией, по которой показывают кадры взрывающихся машин, протестующих, перекрывающих шоссе, и людей, которых уводят стражники. На экране появляется фотография привлекательной женщины с модной короткой стрижкой и решительным взглядом. Трудно разобрать текст на дерьмовом экране, но слова «Разыскивается: Кэтрин Нова» достаточно крупные, чтобы их можно было прочитать.
— Любой, кто знает о ком — либо, причастном к «Подполью», должен предупредить своих местных жрецов или стражников. Это ваш способ стать чемпионом, даже если вы не участвуете в Играх. — Женщина подмигивает своей аудитории, и я отворачиваюсь, не в силах больше терпеть это дерьмо.
ГЛАВА 2
К
тому времени, как Джерри запирает бар, уже перевалило за два.
— Хочешь, я провожу тебя домой, Котенок?
— Хочешь, я провожу тебя домой, старина? — Уголок моего рта приподнимается в улыбке.
Джерри всего шестьдесят пять, но выглядит он старым как мир. Несмотря на то, что на нашей территории иногда трудно достать еду, у него круглый живот, который простирается за пределы его футболок. С другой стороны, Джерри знает людей. Вот почему в его баре всегда полно спиртного.
На его голове не осталось ни клочка волос, а его кривой нос был сломан не один раз. Он любит подшучивать надо мной, но он самый близкий человек в моей жизни, который до сих пор остается моей семьей.
Парень Белинды уже забрал ее после смены, так что перед баром стоим только я и Джерри.
— У меня есть Кэнди. Со мной все будет в порядке. — Джерри тычет тростью в призрачного врага. Она ему не нужна, чтобы передвигаться; это настоящее оружие.
Я задыхаюсь от притворного удивления. — Ты Темная рука, Джерри?
Это постоянная шутка между нами двумя. Я знаю, что он не Темная рука, потому что это я.
Джерри ни разу не признался, что разгадал мою тайную личность, но он ничего не упускает. Я почти уверена, что он также точно знает, кто я такая. Помимо моей бабушки, которую я не видела много лет, Джерри — единственное живое существо, которое может понять, что я Фурия. Это опасное знание.
Джерри хихикает, а затем легонько шлепает меня по икре своей тростью.
— Никому не рассказывай о моей тайной личности. Возвращайся домой в целости и сохранности и звони, если тебе что — нибудь понадобится.
Я отдаю ему честь, прежде чем направиться в противоположную сторону, к своей квартире. Она находится всего в нескольких кварталах от бара, но даже в это время ночи по улицам все еще бродят люди. Никто тут точно не замышляет ничего хорошего, но приятно осознавать, что я не единственная, кто бодрствует.
Температура едва ли понизилась по сравнению с началом дня. На улице душно и некомфортно, и мне до смерти хотелось попасть домой и принять душ. Потом я лягу перед вентилятором и буду надеяться, что пот не будет течь с меня градом, что бы я смогла заснуть.
У меня в руках ключи от квартиры, и я готова нанести удар, если кто — нибудь хотя бы подумает напасть на меня. Не то чтобы мне нужно оружие. Я привыкла бродить по этим улицам по ночам. Стражники или жрецы, выходящие на улицу так поздно, не помогают людям, вот так и родилась Темная рука. Ночью в городе всегда хуже. Жрецы вытаскивают людей из их домов за выдуманные преступления в любое время дня, но ночью они в миллион раз хуже. Мне надоело слышать об исчезновениях или нападениях в моем районе. Зная, на что я способна, я не могу продолжать игнорировать действия жрецов. Это началось как случайная полуночная прогулка, которая в конечном итоге превратилась в патрулирование окрестностей несколько раз в неделю. Какой — то умный мудак придумал название «Темная рука», и оно разгорелось как лесной пожар.
 
Не то чтобы я хотела присоединиться к «Подполью» и свергнуть богов или что — то в этом роде. На самом деле все наоборот. Я просто хочу остаться в своем маленьком уголке мира с опущенной головой и не привлекать к себе внимания.
Мой отец сказал мне, что я была Фурией, когда я была достаточно взрослой, чтобы понять, что это секрет, из — за которого меня могут убить. Много лет назад именно Фурии усыпили богов. Когда они проснулись, что ж, давайте просто скажем, что время не залечило старые раны. Боги выследили всех, о ком было известно, что в них течет кровь Фурий, и убили их всех.
Мои пальцы скользят к ожерелью, которое я никогда не снимаю. Это маленький золотой амулет в виде змеи, который раньше принадлежал моей матери. Мой отец подарил его мне на мой десятый день рождения, сказав, что моя мать носила его каждый день своей жизни. Меня с ней мало что связывает, кроме историй, которыми поделился мой отец, но это осязаемое напоминание о том, что она была настоящей. Он также зачарован, чтобы скрыть мою истинную природу. Только самые могущественные боги могут почувствовать в других божественную кровь, но рисковать, снимая его, не стоит.
Я никогда не нуждалась в этой волшебной вуали так сильно, как в тот день, когда умер мой отец. У него не было божественной силы, скорости или улучшенного исцеления, но он все равно был героем. Жрецы устроили облаву на одного из соседей в поисках контрабанды. Кто знает, что, по их мнению, было незаконной вещью. Это могло быть детское питание с черного рынка. Или подгузники. Жрецы контролируют людей, решая, какими благами кто достоин обладать.
Мой отец вмешался, когда один из жрецов попытался избить женщину, державшую на руках маленького ребенка. Они ополчились на него. У него не было ни единого шанса. Я была в школе, раскрашивая рисунки на своей испещренной граффити деревянной парте, не подозревая, что весь мой мир рушится.
Я отгоняю мрачные мысли и перешагиваю через разбитую пивную бутылку. Мой отец всегда говорил мне представлять, как лед бежит по моим венам, чтобы остудить гнев, который легко может выйти из — под контроля. Я потратила годы, оттачивая способность скрывать свою Фурию, и я подавляю ее медленным выдохом.
Я нахожусь всего в полуквартале от своего дома, когда слышу шум. Воздух разрывают крики, и яростные выкрики разносятся по зданиям. Причина переполоха пока не видна, но, похоже, там много людей.
Что, черт возьми, происходит?
Я слишком любопытна для своего же блага, потому что мне нужно видеть, что происходит. Рациональная часть моего мозга говорит мне, что я должна пройти сорок футов до своей квартиры и исчезнуть внутри. Не мои обезьяны, не мой цирк. Я твердо намерена подняться к себе домой, но мои ноги отказываются повиноваться моим мыслям, именно так я и стала Темной рукой. И прямо сейчас, именно поэтому я ловлю себя на том, что бегу на шум.
Я выглядываю из — за угла, и у меня отвисает челюсть. Это столпотворение.
Половина уличных фонарей сломана, но остальные освещают темно — красные одежды жрецов. Они выделяются на фоне хаоса, медленно обходят улицу, наблюдая за тем, как забирают людей. Однако они не пачкают рук; для этого и существуют стражники.
Стражники, одетые в черную с золотом униформу, улюлюкают, загоняя людей в угол. По меньшей мере пятьдесят мужчин и женщин загоняются в круг, образованный стражниками. Они забрали их из квартир? Не все эти люди возвращались домой после ночной прогулки. Некоторые в пижамах и босиком.
Стражники держат в руках электрошокеры, ухмыляясь и смеясь, когда они вонзают оружие в бока и животы людей, которых они собирали вместе.
Что, черт возьми, они делают? Стражники — худшая шутка для всех незначительных людей. Они появляются только тогда, когда им что — то от нас нужно. Никогда по — настоящему не защищают и не оказывают никаких полезных услуг. Когда я вижу их здесь со жрецами, в моей голове звенят всевозможные тревожные сигналы.