Мороз и ярость (ЛП)

Я обращаю свое внимание на женщину передо мной. Она высокая, особенно на каблуках, которые, должно быть, не меньше шести дюймов. Это просто смешно. Это также ставит меня вровень с ее декольте, заставляя чувствовать себя чертовой извращенкой, потому что все, что я вижу, это ее чувственные сиськи. Теперь я понятия не имею, что искать.
Мне под нос суют конверт, и я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на великаншу.
— Возьми это, — говорит она сквозь стиснутые зубы, ее ярко — розовые губы растягиваются в улыбке.
Я сжимаю край конверта, как будто в нем яд, и вырываю его из ее пальцев. Она немедленно разворачивается на каблуках и, вальсируя, уходит за кулисы. Беглый взгляд подсказывает мне, что каждый держит в руках свой конверт.
Я провожу пальцами по плотной бумаге. Это дорогая бумага, на которую я бы никогда не потратилась, даже если бы у меня был доступ к такой роскоши. Он жжено — оранжевого цвета, запечатан воском, на котором нанесен причудливый отпечаток. При ближайшем рассмотрении я различаю голову льва, запрокинутую в реве.
Черт, что за испытания выпали на долю Геракла? Почему мое дурацкое образование было таким низким? Я знаю, что мы обсуждали это, но я не могу вспомнить деталей.
— У вас есть двадцать четыре часа, чтобы выполнить это первое испытание. Воздайте почести богам! — Фаддей кричит толпе, когда они приходят в неистовство.
На сцене опускается занавес, и камеры на мгновение отъезжают в сторону. Фаддей швыряет свой микрофон какому — то бедному дураку, который пытается поймать его, а затем бежит за этим мудаком. Остальные остаются на сцене, держа в руках конверты, когда Билли выходит из — за кулис.
— Вот в чем дело. Вы найдете всю информацию в этом конверте. Вы будете записаны, но это не будет транслироваться в режиме реального времени. Мы не полные придурки. Если бы мы выдали ваше местоположение, вам было бы трудно сделать то, что необходимо. — Он усмехается, как будто в этом есть какой — то смысл, а затем приглаживает волосы назад. — Если вы выполните свое задание, встретимся здесь. У вас есть двадцать четыре часа. Некоторым из вас может и не понадобиться столько времени, но некоторым из вас… что ж, давайте просто скажем, что вам уже следовало уйти. — С этими последними словами Билли уходит со сцены, а остальные остаются позади.
Я не теряю больше ни минуты и разрываю свой конверт. Информация о нашем первом испытании написана причудливыми каракулями на плотной бумаге.
Достаньте то, что является самым ценным, и что «Nemean Enterprises» пытается спрятать.
Я переворачиваю послание. Это все? Одно расплывчатое предложение. Я знаю, что такое «Nemean Enterprises». Все знают. Это фирма по цифровой безопасности, которая управляет всеми активами Зевса и Геры. Предполагается, что они неприступны; по крайней мере, их программное обеспечение такое. Я понятия не имею, неужели в их здания так трудно попасть, или то, что мы должны украсть, — это физический объект. Что, если это компьютерный код или что — то в этом роде? Я понятия не имею, как искать что — то подобное.
Мой мозг быстро перескакивает с одной панической идеи на другую. У меня даже нет времени полностью оценить, стоит ли за какой — либо из них гоняться. Я останавливаюсь и перевожу дыхание, заставляя себя успокоиться и продумать все шаг за шагом. У меня недостаточно информации, так что вот с чего мне нужно начать.
Я ухожу со сцены, желая убежать, чувствуя, как часы тикают, как ускоренные песчинки в песочных часах. Двадцать четыре часа — не такой уж большой срок, когда ты понятия не имеешь, какого черта ты делаешь. Не я одна срываюсь со сцены. Джейд и Престон уже ушли. Когда я выхожу из заднего входа в театр, я замечаю их в конце переулка, они оба садятся в разные городские машины.
У меня нет денег, а за этими придурками приезжают частные машины, чтобы забрать их. Телефон, который мне дали, когда мы приехали в комплекс, все еще лежит на столе в моей комнате. Не то чтобы мне было кому звонить. Нет смысла зацикливаться на справедливости всего этого; я ничего не могу изменить.
 
В переулке сыро и отвратительно. Из мусорного контейнера вываливается перезревший мусор, а шуршание крошечных коготков подсказывает мне, что крысы где — то рядом. Еще один жаркий вечер, хотя солнце, должно быть, зашло уже несколько часов назад. Это предположение, потому что я не совсем уверена, в каком городе мы находимся. Стражник доставил нас сюда и точно не сообщил о нашем местонахождении, когда мы прибыли.
Я отхожу от задней двери, когда еще больше чемпионов выбегают наружу. Я держусь подальше от них, наблюдая, как остальные исчезают в толпе людей, прогуливающихся взад и вперед по тротуарам. Низкое гудение над головой подсказывает мне, что дроны всегда рядом с нами. Атлас выходит из двери последним, его глаза безошибочно находят меня в темноте переулка. Не знаю, ожидаю ли я, что он остановится и заговорит со мной. Что можно сказать парню, который всю ночь охранял твою дверь? Он не останавливается, отводит от меня взгляд и трусцой бежит к оживленной улице.
Когда все уходят с дороги, я закрываю глаза и стараюсь не вдыхать кислый запах мусора слишком глубоко. Подумай. Что я знаю о Nemean Enterprise? Их штаб — квартира находится в Нью — Олимпусе, который раньше был Нью — Йорком. То, что мы здесь, имело бы смысл. Это мекка для избранных. Боги часто посещают нас, и, кроме того, зачем им высаживать нас в городе вдали от нашей цели? Возможно, у некоторых из нас есть доступ к частным самолетам, но я сомневаюсь, что вам было бы так уж интересно наблюдать, как я пытаюсь выменять билет на самолет. Это не очень хорошее шоу, не то чтобы то, что я собираюсь им показать, было намного лучше.
Я никогда раньше не была в Нью — Олимпусе, но видела фотографии и видео. Когда я выхожу на тротуар, я знаю, что моя догадка верна. Повсюду люди. Площадь освещена тысячью огней. Рекламные щиты и баннеры вспыхивают рекламой и кадрами, на которых боги совершают случайные поступки. Кто — то толкает меня в плечо, когда я отвлекаюсь, разинув рот от всех этих огней. Я не деревенская девушка, но я никогда не видела такого уровня визуальной стимуляции.
— Уйди с дороги, дура. — Бросает через плечо человек, который налетел на меня.
— Прелестно, — бормочу я, подходя ближе к зданиям, чтобы укрыться от стремительного потока пешеходов.
Теперь, когда я знаю, где я нахожусь, я точно знаю, куда хочу пойти дальше.
ГЛАВА 16
З
а пределами подавляющего количества огней вокруг театра на улицах гораздо меньше народу. На то, чтобы найти библиотеку, у меня уходит почти столько же времени, сколько на то, чтобы пробежаться туда трусцой. Я мчусь по улицам города, мой личный дрон все еще гудит над головой. Сначала я даже не понимаю, что нашла библиотеку.
Здание массивное. Я с благоговением разглядываю квартал. Оно должно занимать как минимум два городских квартала. Моя старая библиотека по соседству была не очень маленькой, но она могла бы поместиться в углу этого здания. С другой стороны, это была всего лишь местная библиотека для нашего района.
Как и многие общественные здания с тех пор, как боги взяли власть в свои руки, библиотека выглядит изношенной. Жрецы не особо ценят образование, и они контролируют денежные потоки на нашей территории. Государственное финансирование ушло в прошлое, и библиотеки пострадали почти сразу. Люди, которые понятия не имеют, как критически мыслить, не знают, что им следует подвергать сомнению статус — кво.
Мой отец рассказывал мне, что многие люди думали, что пробуждение богов решит все проблемы, преследующие наш мир. Что они даруют благословения за хороший урожай и мудрость, и приносят богатство и жизненную силу людям. Но богам было все равно. Они проснулись и относились к миру как к вечеринке, которая была приостановлена. Некоторые очень быстро поняли, что склонение к ногам богов дает им доступ к большему, чем большинству других. Любой, кто не прислушивался к богам или не хотел становиться подхалимом, оказывался в грязи.