Чужие степи 5 (СИ)

Вылез, деловито огляделся, и закрыв за собой люк, подбежал к играющим. 
Как потом оказалось, Леонид проигрался, и отправил Витька за якобы спрятанным в танке табаком. Естественно, табак уже имелся у него при себе, а вся эта комедия была поводом чтобы вывести машину из строя.
— На холостых работать будет, а при нагрузке заглохнет. — объяснил Витёк, очень неопределенно описав что именно сделал.
И действительно, по крайне мере первая часть его предсказания сбылась, танк ещё несколько раз заводили и всё работало. 
— На нас не подумают. — довольно ухмылялся Леонид, он нисколько не сомневался в работоспособности своего плана, до самого вечера усердно делая вид что ковыряется в моторе нивы. Раиль подходил пару раз, ему явно не нравилось что мы задерживаемся, но прямо ничего не говорил, только морщился, и сетовал на нехватку времени.
А план у Леонида был прост. Нам нужно было уехать, спрятать машину где-нибудь в кустах, и незаметно вернуться обратно. Вечером, в сумерках, сделать это было проще, ну и конечно мы не собирались возвращаться прямо в лагерь, нам надо было лишь видеть, или хотя бы слышать что там происходит. Ну а потом, дождавшись когда танк заглохнет, а Раиль со своими людьми уедет, просто забрать бронетехнику.
— Главное чтобы не сожгли, когда бросать будут, а то решат, вдруг, чтобы никому не доставался, да запалят. — единственное за что переживал Леонид, даже, скорее, не переживал, так, волновался слегка. Но я в этом плане был спокоен. Они хотят уйти по-тихому, а огонь издали виден будет, поэтому вряд ли, побоятся.
Пока «чинились» ещё раз поели, набили снедью целую сумку, и потихоньку заканчивая «ремонт», прикидывали где лучше спрятать машину, так чтобы засветло успеть вернуться обратно. 
  
Глава 12
 
— Партейку? — шумно отдыхиваясь, к нам подошёл одутловатый тип с которым играли в карты. 
Обращался он, как к старому знакомцу, к Леониду, на что тот, не раздумывая, решительно махнул рукой.
— А давай! 
Одутловатый огляделся, соображая где лучше расположиться, и тяжело ступая, прошёл к нашему походному столу — разложенному на траве куску брезента с остатками недавней трапезы.
Сел, с трудом поджав под себя ноги, и достав из кармана потёртую колоду, стал медленно, с наслаждением, перетасовывать.
Мешал недолго, а закончив, кивнул, поплевал на пальцы одной руки, вторую, с колодой, протянул Леониду.
— Играть-то, на что будем? — поинтересовался тот, «снимая шляпу».
— Вот. — не задумываясь, одутловатый бросил на стол три заранее приготовленных патрона.
— Идёт... Банкуй... — кивнул Леонид, потянулся, и выдернув магазин из калаша, положил его рядом с собой.
Одутловатый раздал.
— Ещё? — спросил он. 
— Себе. — махнул головой Леонид. 
Тот поднял свои две карты, подумал, и глубокомысленно пожевав губами, взял ещё одну.
— Тьфу... Перебор... — скорчил он недовольную гримасу, бросая карты на «стол».
— Продолжаем? — спросил Леонид.
— А как же... — хмуро буркнул одутловатый, и перетасовав, снова выкинул две карты.
— Ещё? 
Леонид помотал головой.
— Себе.
— Очко. — вскрывая карты, одутловатый бросил их перед собой.
Леонид кивнул, и заглянув в свою раздачу, расстроено вздохнул.
— Двадцать...
Дальше игра продолжалась примерно в том же духе, патроны переходили с одной стороны на другую, и возвращались обратно.
Одутловатый играл почти без эмоций, лишь иногда морщился, да скрипел зубами. Леонид же напротив, постоянно скалился, и сыпал солдатскими, солёными шутками.
— Ладно... — проиграв в итоге шесть патронов, наш гость хмуро посмотрел на меня, с трудом поднялся, и неожиданно произнёс,
— С собой возьмёте? 
— Э-э... Кого? — ссыпав выигрыш в карман, удивился Леонид. 
— Не могу больше по степям скакать... У меня сын... — монотонно продолжал одутловатый, — А у вас, говорят, спокойно...
Наверное, если бы мы не планировали, то что планировали, тогда ещё можно было бы подумать, но в теперешней ситуации о таком раскладе не могло быть и речи. 
 
— Ты извини, дружище... — Леонид подошёл ближе, и положил руку ему на плечо, — но у нас ни места, ни вакансий нету. В машине тесно, танк вы отняли. Так что в другой раз, как-нибудь, давай...
— Как скажете. — пожал тот плечами. — Пойду тогда поправлю, что ваш мальчик поломал... 
— Ты это о чём? 
— Да вон... Мальчик знает... — посмотрел он на Витька. — Правда ведь? 
Мы с Леонидом переглянулись. Судя по всему, этот неповоротливый, болезный мужичок, раскусил нашу задумку. 
— Да о чём ты вообще? — повторил я, незаметно осматриваясь. Если никого поблизости нет, и на нас никто не смотрит, шантажиста надо валить. Но, как на грех, возле танка стояли двое, и беззастенчиво пялились в нашу сторону. 
— Как хотите... — повернулся, чтобы уйти, одутловатый. 
— Стой! — негромко, но внушительно, рявкнул Леонид. 
— Чё те надо? 
— Сказал же, с вами хочу. Сын у меня.
— Как узнал? 
— Обыкновенно. Я ж танкист, двадцать лет родине отдал. Имею опыт...
Двое возле танка так и пялились, поэтому, чтобы не зарубить всё на корню, нам не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Ведь если он в курсе, но не сдал нас, значит есть шанс что всё пройдёт нормально.
— Ну хорошо. — пришёл к такому же выводу Леонид, — давай поговорим...
Григорий, так звали нашего нового друга, человеком был неразговорчивым, но, судя по тому немногому что удалось подчерпнуть из общения с ним, достаточно неглупым.
Отдавший, как он сказал, двадцать лет родине, причем в танковых войсках, он имел серьёзный опыт, и был не таким уж и ненужным «приобретением». 
Плюс, — в отличии от Витька, он досконально знал машину не только в плане эксплуатации, но ещё и в плане ремонта.
«Танк не новый, но живой. Обслужить, привести в порядок, и будет вполне достойный аппарат. — Примерно так он описал состояние машины.
О себе не распространялся, а вот когда Витек заговорил о политике, точнее о тех событиях что привели мир к третьей мировой, заметно оживился. 
— Тут никакого рока нет, сами виноваты. — неожиданно высказался он, — Нет чтобы в космос летать, Марс осваивать, на луне станции строить, херней какой-то занимаемся... 
— Ты про власть говоришь? — уточнил Леонид.
— Да про всех. Вообще. И власть, и народ. Все одним миром мазаны... — Какие сами, такие и сани. 
— Ну ты палку-то не перегибай. Народ-то причём?
— А кто причем? Кто эту власть поставил? Откуда она такая взялась? Вот ты, Василий, — почему-то выбрав меня в качестве мишени, танкист пристально посмотрел мне в глаза. — Окажись там, наверху, не поставил бы своего человека, — друга какого-нибудь, или родственника, на тёпленькое местечко?
Я пожал плечами. Раньше задумываться не приходилось, а сейчас и смысла не было. Ведь где она теперь, власть эта?
— Можешь не отвечать, и так всё ясно... — не дождался ответа он.
— А что, по твоему, быть как все, это плохо? — меня почему-то задело такое к себе обращение.
— От ситуации зависит. Если ты в компании нормальных людей хочешь быть как все, это одно, а стать своим среди воров и тунеядцев — совсем другое.
— Так ты за власть, или за народ? — хитро щурясь, подключился к дискуссии Леонид.
— А ни за кого я... Они, сука, достойны друг друга. 
— Так не бывает, Гриша... Человек всегда должен быть за кого-то... За красных, за белых, за наших, за не наших... Это аксиома. 
— Ну вот с хрена ли? Почему я не могу быть сам по себе? Почему мне надо выбирать? 
— Потому что так всё устроено. 
— Что устроено? 
— Жизнь наша так устроена. — спокойно, не реагируя на внезапно «забурлившего» танкиста, пояснил Леонид.
Но тот только ещё больше распалялся.
— Я двадцать лет верой и правдой! Я присягу давал! Верил, всем сердцем верил, что родине служу! И что мне за это? Что мне, за преданность мою, за верность? Чем меня отблагодарили?