Сдаю комнату в коммунальной квартире (СИ)

Мы пересекли старый мост. Максимилиан остановил машину.
— Нас арестовали? — очнулась я.
— Нет. Я иду поздороваться с Найдой, — сообщил он. — Хочу поблагодарить ее за спасение, узнать, как ей живется. Подождите минуточку, я надолго не задержусь.
Я откинулась на сиденье и стала прислушиваться к голосам снаружи.
— Совсем оборзели! И закона нет, чтобы посадить. Где это видано — с луками по лесу бегать? Ты-то сам как? Сотрясение не заработал?
Максимилиан что-то ответил. Радостно залаяла Найда. Видимо, мохнатой девочке по душе пришелся рогатый кобель! Вон, прыгает, лапами его толкает.
— Фу, Найда! Сидеть! Она последние дни сама не своя.
— Бродячих собак много, брат. Дразнят, хвастаются.
— Как сбесились, — охотно подтвердил полицейский. — Каждую ночь воют, по берегу мечутся.
— Весна, — туманно проговорил Максимилиан. — Скоро все закончится, брат. Все будет, как прежде.
— Дай-то Бог, — вздохнул полицейский.
Максимилиан погладил Найду по голове и вернулся в машину. Хотелось пить, но не задерживаться же возле магазина для покупки воды. Я напомнила себе, что езды до дома не больше пятнадцати минут. Заварю чай, сварю себе порцию овсянки…
Удар по тормозам швырнул меня на лобовое стекло. Я зажмурилась от боли, вскрикнула. Нащупала свалившиеся на колени очки, водрузила их на нос и уставилась на фигуру перед капотом.
— Тебе жить надоело? — завопил Максимилиан, выскакивая на дорогу. — Зачем под колеса полез, урод?
— Наркоман! — пискнула я, глядя на полуголого мужика в кальсонах.
Других предположений у меня не было. В свете фар и фонарей я разглядела остекленевшие глаза симпатичного темноволосого парня. Босой, в допотопных подштанниках с завязками, он зачем-то напялил себе на голову мятый металлический обруч. Ясно, как день — нюхнул и забылся.
Максимилиан вдруг заговорил на своем языке. В голосе зазвучали тепло и участие, он протянул руку и коснулся плеча парня. Тот вздрогнул и бросился бежать, чуть не угодив под машину, идущую по встречной полосе. Максимилиан побежал за ним, не обращая внимания на протестующие гудки «девятки», с трудом объехавшей «казака» и «разбойника». Парень добежал до фасада ближайшего дома и исчез внутри. Я потерла отвисшую челюсть и еще раз поправила очки. Все верно. Разъяренный Максимилиан колотит кулаком по стене, сквозь которую прошел таинственный наркоман. А дом безучастно взирает на него темными окнами.
Максимилиан оторвался от стены. Огляделся по сторонам и попытался перелезть через высокий кирпичный забор. Во дворе грянул слитный хриплый лай.
— Макс! — заорала я. — Там ротвейлеры! Не надо!
К лаю ротвейлеров добавился призывный вой из-за угла. Максимилиан опрометью кинулся к машине, загнал ее в узкий проезд между домами, выключил фары и заглушил мотор.
— Тихо! — буркнул он. — Патруль.
Я вытянула шею. Действительно, под забором уже отиралась пара адских псов в сопровождении балахонов. Псы лаялись с ротвейлерами, причем, как мне показалось, шла игра в вопросы и ответы. Судя по возбужденным голосам, у них возникло полное взаимопонимание. Один из патрульных отошел для разбега и перепрыгнул через забор.
— Что в этом доме? — прошептал Максимилиан, приближая губы к моему уху.
— Частный ЛТП, — еле слышно ответила я, покосившись на его рога. — Клиника для богатых алкоголиков и наркоманов. Она хорошо охраняется. На ночь во двор выпускают трех служебных собак, чтобы никому из знакомых не пришло в голову передать больным водку или дозу.
— Откуда ты знаешь?
— Здесь Андрея из запоя выводили. Его родители сюда положили.
— Очень хорошо, — прошелестел Максимилиан. — Как ты думаешь, Андрей сможет нарисовать мне план дома?
— И я смогу, — пожала плечами я. — ЛТП тут всего три года, а раньше это была детская поликлиника нашего района.
Ограбление ЛТП никаких душевных мук у меня не вызвало. Наоборот, мне хотелось, чтобы братья как можно быстрее обстряпали свои дела, и убрались домой. Что угодно, вплоть до проникновения в штаб-квартиру спецслужб, лишь бы история закончилась, и меня оставили в покое.
 
Максимилиан, прищурившись, следил за патрульными, устроившими совещание под забором.
— Этот наркоман, он украл вашу вещь? — догадалась я. — Тот обруч?
— Почему именно обруч? — ожег меня взглядом он.
— Ну не кальсоны же! — хихикнула я. — А больше у него ничего не было.
— Тише! — шикнул Максимилиан и снова уставился на патруль.
Посовещавшись, псы разделились. Один вернулся на территорию ЛТП, к ротвейлерам, второй удалился в лабиринт переулков, ведущих к реке. Выждав десять минут, Максимилиан завел машину и обратился ко мне:
— Мария Александровна! Сейчас я отвезу вас домой, а сам ненадолго уеду по делам. Очень прошу вас — не уводите из дома Барона. Пусть он гуляет во дворе. Я не могу оставить Феликса без присмотра. Вы же видите, что творится?
— А что? — прикинулась дурой я. — Какие-то проблемы? А-а-а… Вы через стену проходить не умеете? В школе не научились?
— Смейтесь, смейтесь, — поощрил он. — Этого никто не умеет, ясно? Как он это сделал — ума не приложу. Что-то здесь неладно…
Он остановил машину у калитки и сообщил:
— Приехали. Будут спрашивать — скажете, что я через час вернусь. В подробности не вдавайтесь. Даже с Феликсом. Привет Барону.
Я обиделась, вылезла из джипа и застыла, пораженная внезапной мыслью. А что если Максимилиан едет убивать Марека? Он же говорил — надо вызвать патруль или самому прикончить.
— Караул! — взвыла я, провожая взглядом задние фонари удаляющейся машины. — Что делать?
Решение пришло моментально. Я пробежала до угла, увидела шашечки такси и взмахнула рукой. Я много раз читала в дамских детективах, как правильно разговаривать с таксистом, что бы он согласился вести слежку. Денег у меня есть.
— Куда едем? — спросил у меня пожилой таксист, когда я плюхнулась на переднее сиденье.
— За той машиной, — заявила я, указывая на Баксов джип, стоявший на следующем светофоре. — Я вам… сто долларов заплачу! Беспокойства не будет, там, в машине мой муж, если что, я с ним сама поговорю. Понимаете, он мне изменяет…
Таксист побагровел. Сначала я думала, что его потрясла предложенная мной сумма — не знаю, как там в Москве, а у нас за сто долларов весь день по городу кататься можно. Но его слова показали мне, что я жестоко ошиблась.
— А ну, вылезай из машины, стерва! — рявкнул дедок. — Ишь чего удумала, за мужем следить! Совсем одурели, шалавы! Дома сидеть надо, борщ варить, тогда муж изменять и не будет. Лучше б постирала, чем на такси раскатывать и деньгами швыряться.
Он вытолкал меня наружу, захлопнул дверь и уехал, продолжая костерить безмозглых дур, у которых нет ни стыда, ни совести. За время его монолога джип благополучно исчез, а я даже не заметила, куда направился Максимилиан — направо, налево или прямо. Я замерла на тротуаре, размышляя, стоит ли ловить другое такси. Езжай туда, не знаю куда… Нет, похоже, что слежка — не моя стихия. Надо идти домой.
Глава 14
Барон восторженно заплясал вокруг меня — как с войны вернулась, честное слово. Я потрепала его по ушам, пообещала:
— Сейчас гулять пойдем, детка!
В ответ на мои слова на лавочке Андрея что-то завозилось. Тонкий голос пискнул:
— Здравствуйте! Вы — тетя Маша? Хозяйка Барона?
— А в чем, собственно, дело? — вгляделась в темноту я.
— Я с ним играла. Ничего? Папа мне разрешил. Он сказал, что Барон — добрый. Вы не сердитесь? А то папы нет, я его жду-жду. Мне скучно, ужас!
Барон весело хрюкнул и побежал к обладателю тонкого голоска. Я сделала пару шагов и рассмотрела скрючившееся на лавочке существо с длинными волосенками из которых торчали маленькие рожки. Существо ухватило Барона за шерсть, тряхнуло рожками и сообщило:
— Мы с ним в прятки играли.
Я вспомнила слова Максимилиана, что у него семеро детей и меня накрыл острый приступ паники.
— Деточка… — пролепетала я. — А твоя мама знает, что ты… у нас в гостях?