Сдаю комнату в коммунальной квартире (СИ)
Мне и сейчас страшно. Все время, пока мы мотались по выставкам и зоопаркам, я гнала прочь тревожную мысль. Что будет, если мы действительно найдем Татьяну? Что я ей скажу? Захочет ли она вообще со мной разговаривать?
Она пропала, это факт. Но я ведь никуда не пропадала! Живу там же, где жила, надолго не уезжаю, номер телефона не меняла уже несколько лет. Если бы Таня хотела меня видеть, обратиться за помощью, она бы без труда со мной связалась. А если она не хочет меня видеть…
Максимилиан расслышал мой вздох и ободряюще спросил:
— В чем дело, Мария Александровна? Расскажите будущему мужу, что вас гнетет! Не стесняйтесь, между нами никаких тайн быть не должно.
Я пропустила насмешку мимо ушей — что с него взять, охламона рогатого? — помедлила и вывалила на него ворох своих сомнений. Максимилиан внимательно меня выслушал и задал вопрос:
— Припомните, Мария Александровна, почему вы хотели ее разыскать?
— Потому что… — я на секунду запнулась и решительно продолжила. — Потому что я не знаю, как ей свечки ставить — за здравие или за упокой. Я изредка в церковь захожу и всем свечки ставлю, понимаете? А ей — нет. Говорят за упокой живым ставить нельзя ни в коем случае, да и наоборот тоже глупость получается.
— То есть, вас тяготит неопределенность. В таком случае, увидев вашу подругу, вы достигнете цели, о чем бы вы с ней ни поговорили. Даже если вы молча посмотрите друг на друга и разойдетесь в разные стороны.
— Надо было Барона с собой взять! — с досадой проговорила я. — Таня с Рэсси к Барону очень хорошо относятся. А когда собаки играют, беседу завязать проще.
— Барон мне нужен для дела, — отозвался Максимилиан. — Я с ним договорился, чтобы он охранял Феликса.
— Договорился! — возмутилась я. — Заведите свою собаку и договаривайтесь! Почему у вас собаки нет? Жилищное и материальное положение вам позволяет. Мы с Бароном в одной комнате живем — и ничего, помещаемся. А у вас домина такой, что псарню устроить можно!
— Я жду, пока какая-нибудь собака захочет со мной жить, — улыбнулся он. — Это труднее, чем выбрать жену, Мария Александровна. Не каждому так везет, как вам с Бароном.
Я вспомнила, как Игнатов злился из-за Барона, и ехидно поинтересовалась:
— С женой можно развестись, а если предаст собака, вы не переживете?
— Примерно так.
— Да вы копия Игнатов! — сладко заявила я. — Как я сразу не догадалась?
— Не надо определять меня в один ряд…
Я не выдержала и расхохоталась. Как мужчины не любят, когда между ними ставят знак равенства! Для того чтобы выставить из дома надоевшего любовника достаточно брошенных вскользь слов: «Милый, с тобой так комфортно! Ты хозяйственный, как мой первый муж и темпераментом почти догоняешь второго. Раньше я мучалась, как мне быть — не держать же при себе их обоих? А теперь у меня есть ты и проблема разрешилась!». Уверяю, после такой речи надо будет только проследить, чтобы он не упаковал вместе со своими вещами дорогие вашему сердцу безделушки. И не забыть забрать у него ключи от квартиры!
Максимилиан сообразил, что попался в ловушку и прикусил язык. Я, несмотря на хорошее настроение и множество вопросов, вертевшихся на языке, тоже помалкивала. Что толку выслушивать ответы, если ты не можешь отличить правду ото лжи? К тому же, в глубине души я побаивалась, что Максимилиан, желая замять проблемную тему, прибегнет к внушению. А мне не хотелось погружаться в обволакивающий туман из-за какого-нибудь невинного замечания.
Так, в молчании, мы летели по трассе через густые, почти осязаемые сумерки, пока я не увидела дорожный знак «станица Верхние Поганки 2.5 км». Я указала Максимилиану на щит. Он кивнул и свернул на засыпанную свежим гравием дорогу. Машину затрясло. Я тихо выругалась. Максимилиан сбросил скорость. Показались первые дома станицы. Населенный пункт выглядел на редкость безлюдным. Задраенные ставни, из-за которых пробивались тонкие лучики света, пустые дворы без брехливых собак и домашней птицы.
Я выказала свое недовольство вслух. Максимилиан как-то странно усмехнулся и стал рыться в карманах куртки. Миновав станицу, он съехал на обочину и протянул мне небольшой флакон из темного стекла.
— Глотни.
— Что это такое? — спросила я, не желая пить подозрительную жидкость.
— Зелье, — лаконично ответил он.
— Легкое зелье маны? — фыркнула я. — Или эликсир дубовой коры, добавляющий стойкость от повреждений магией?
— Не понимаю, в чем тут юмор, — буркнул он. — Но рад, что ты не средневековая женщина, которая после такого предложения побежит сдавать меня инквизиции. Надеюсь, ты понимаешь, что я не желаю тебе зла?
— Не знаю, — засомневалась я. — Что для одного — добро, для другого — зло. Я это пить не буду.
— Ферма впереди, — скучным голосом сообщил он. — Но мы туда не поедем, пока ты не сделаешь глоток зелья. Выбирай — пьешь или едешь домой. Принуждать я тебя не собираюсь. Решай сама.
Я посмотрела на него. В темноте лицо Максимилиана словно окаменело, и его непреклонный профиль убедил меня лучше всяких слов. Я ни на секунду не сомневалась, что стоит вернуть ему флакон, он увезет меня в город, не побрезговав применением грубой силы. Можно поспорить на тему «не собираюсь вынуждать» и «решай сама», но это ни к чему не приведет. А мне не хочется отступать в двух шагах от разгадки тайны. Похоже, Таня вляпалась в какие-то неприятности. Если есть возможность ей помочь, используя Максимилиана и его способности, я обязана это сделать! Второго такого случая наверняка не представится.
Я решилась и отпила крошечный глоток жидкости. Липко, сладко — в общем, обожаемый Жанной Колокольчиковой банановый сироп для добавления в кофе. Максимилиан забрал у меня флакон и утвердительно сказал:
— Едем.
— Минуточку! — запротестовала я. — Мне надо… сосредоточиться перед встречей. Подышать свежим воздухом!
Жидкость из флакона волшебным образом протолкнула вниз всю выпитую за время дороги минералку. Я, не слушая Максимилиана, выскочила из машины и нырнула в придорожные кусты. Царившая там темнота подействовала мне на нервы, но желания уединиться отбить не смогла. Я примяла ногой траву, чтобы не попасть задницей в крапиву и уютно расположилась под кустом.
Через пару минут к чувству облегчения присоединилась твердая уверенность, что за мной кто-то наблюдает.
— Что тут нового и интересного можно увидеть? — пробормотала я, застегивая молнию на штанах. — Все, как у всех. Макс! Это неприлично!
Кусты затрещали, кто-то невидимый стал удаляться в глубину леса. Я, как завороженная, сделала несколько шагов. Нога наткнулась на что-то мягкое. Под кроссовками хлюпнула лужа. Я наклонилась, чтобы рассмотреть препятствие и в ужасе завизжала. На траве лежал труп. Окровавленная туша большого животного. Слабое зрение и тусклый лунный свет избавили меня от подробностей, но того, что я увидела, хватило, чтобы обмякнуть на руках у подоспевшего Максимилиана.
— Всего лишь дохлая свинья, — спокойно сказал он. — Пойдем в машину.
Уговаривать меня не пришлось. Я в два прыжка достигла джипа и захлопнула дверь, отделяющую от страшного леса. Зубы выбивали дробь. Я, конечно, знала, что в нашем крае водятся волки и прочие хищники. Когда мы с Максимилианом грабили музей, я приметила симпатичное чучело койота — в пару к лисе. Только не подозревала, что столкновение с жертвой этих самых хищников способно так сильно выбить из колеи.
Максимилиан сел за руль и спросил:
— Вернемся домой?
— Нет! — я справилась с комком в горле. — Надо ехать на ферму. Даже если Тани там нет, надо предупредить хозяев, что волки прямо у них под воротами бродят.
Он пожал плечами. Тряхнул головой, от чего на ней появились рога, и включил фары. Я глянула на дорогу и еще раз взвизгнула. Метрах в десяти от машины, вздыбив загривок, стоял огромный то ли пес, то ли волк. Максимилиан повернул ключ зажигания, фары моргнули и осветили уже пустой асфальт.
Я постаралась унять дрожь. Повадки хищников мне были незнакомы, но я неоднократно читала в книгах, что дикие животные не выносят запах бензина и стараются избегать дорог и автомобилей. Одичавшие собаки более опасны, потому что не испытывают такого страха перед людьми и достижениями цивилизации. Но этот сумасшедший зверь только что чуть не кинулся на джип. Это уж чересчур! Что-то неладно в здешнем лесу. Да и поведение Максимилиана, гордо выставляющего рога на всеобщее обозрение и вынуждающего меня пить странные зелья выходит за рамки его поведения.