Сдаю комнату в коммунальной квартире (СИ)
«Интересно, — подумала я, вдыхая чистый воздух. — Что будет делать Максимилиан? Ведь сцепились две его любимые девочки! Чью сторону он примет?»
Барон поставил лапы на подоконник и высунулся в окно. Я осторожно повернулась. Максимилиан так и стоял возле лестницы с моей торбой и пакетами в руках. Вид у него был совершенно обалдевший — похоже, к такой смеси вони и криков он оказался не готов.
«Ага! — ехидно подумала я. — Это тебе не красавиц на белом коне из пожара вытаскивать. Наш мир сам кого хочешь морально изнасилует. Особенно одна отдельно взятая коммуналка!»
— Ты! Потаскушка рыночная! Где пьешь, там и даешь!
— А тебе никто не наливает, вот тебе и завидно!
— Лизонька, можно я пройду? — спросил Максимилиан. — Мне тяжело с пакетами стоять. Я тут себе носков купил…
— Наконец-то! — огрызнулась Лиза, освобождая ему путь. — Каждый день одно и тоже — постирай да постирай.
— А ты прямо устала уже! — завизжала Розочка. — Гляньте на нее, люди добрые! Носки мужику постирать не может!
Максимилиан ускорил шаг. Протянул мне торбу и скрылся в маминой комнате. Я довольно ухмыльнулась.
— Кто бы вякал? Ты себе трусы и те не стираешь! Одно слышно — мама, куда вы чистые засунули?
— Ты мою маму не трогай!
Барон ткнулся мне в колено и недовольно забурчал. У собаки и то ума хватает, что отираться рядом с эпицентром скандала опасно. Могут привлечь в свидетели, а от свидетеля до обвиняемого один шаг. Мы спрятались в комнату под обещания:
— Вот я тебе сейчас патлы крашеные и повыдергиваю!
— А ну, подойди, подойди!
— Ух! — сказала я Барону.
Он еще раз чихнул и улегся на место. Я приникла ухом к двери.
— Да ты ему в трусы при всех лезла! Максик то, Максик се… Ты в зеркало по утрам смотришься? От тебя даже Жека сбежал, столько выпить не смог!
— А на тебя вообще никто не позарился, кошка драная!
На меня накатил приступ неконтролируемого злорадства. Я была уверена, что Максимилиан в данный момент точно так же подслушивает скандал под дверью. И от души пожелала, чтобы ему срочно захотелось в туалет. Будет прекрасный повод проявить способности убеждающего, продемонстрировать многогранность личности, а главное — явить миру хорошие манеры. Барон укоризненно на меня посмотрел.
— Детка! — пропела я. — Мы с тобой без всяких способностей по три раза на дню справляемся. Пусть попробует, каково это!
Драки не вышло, скандал утих. Минут через пятнадцать после окончания военных действий ко мне явился Максимилиан. Я посмотрела на его непроницаемую физиономию. Хихикнула и спросила:
— Как там Феликс? Не испугался?
— Он ничего не заметил, — хмыкнул Максимилиан. — Он работает. Мария Александровна, а где у вас приобретают недвижимость? Квартиры, дома?
— Зачем вам недвижимость? — заинтересовалась я. — Вы же ненадолго сюда пришли.
— Я хочу купить вам квартиру, — спокойно ответил он.
Слова прозвучали, как гром с ясного неба. У меня в голове промелькнула вереница образов. Тихая, уютная квартира. Я выхожу из ванной, накидываю прозрачный халат. Иду на кухню ставить чайник. Пояс халата развязывается, но меня это не смущает — Барона стесняться, что ли?
— Нет, — встряхнулась я. — Вы мне ничего покупать не будете.
Он взглянул мне в глаза. Я резко отвернулась. Только не хватает, чтобы он меня сейчас загипнотизировал… Меня душила злоба. Впервые в жизни я ощутила себя нищенкой, которой швыряют подачку. Милостивый барин обнаружил, что здешний хлев неудобен для проживания и соблаговолил прикупить чуток недвижимости для народа. Утречком еще все было замечательно, чучела по углам выставляли, а теперь горелой кашей завоняло, и у нас случился приступ благотворительности!
Я скрипнула зубами. Максимилиан сделал вид, что испугался и они с Бароном на пару принялись валяться у меня в ногах, вымаливая прощение. Цирк удался на славу. Они дергали меня за джинсы, стонали, охали, а потом повалили на диван и несколько раз насильно приносили тапочки. Отсмеявшись, я уже не могла понять, с какой стати я так взбесилась из-за квартирного вопроса.
— Мария Александровна! Вы больше не сердитесь? — замурлыкал Максимилиан, уловивший перемену в моем настроении.
В ответ я запустила пальцы в его густую короткую шевелюру и легонько подергала. Куда у него рога деваются все-таки? Ведь не скажет же правды, гад!
— Тогда пообещайте мне…
— Что? — я заподозрила подвох. Убрала руку за спину и скрутила фигу — на всякий случай. А вдруг что-нибудь пообещаю?
— Когда я разведусь с Джиллой и мы с вами поженимся, вы с Бароном переедете жить ко мне.
— Конечно, конечно… — расхохоталась я. — Непременно. Как разведетесь — сразу звоните. Я начну вещи укладывать. Или вы мне новые купите? По вашей моде?
— Как захотите, — серьезно сказал он.
— Лучше новые, — благосклонно разрешила я, разжимая фигу. — А то неловко по красивому замку в байковом халате гулять.
— Договорились, — подвел итог он. — Теперь к делу. Вы не раздумали искать свою пропавшую подругу? Если раздумали — скажите, нет…
Я подняла руку, призывая его к молчанию. За всеми ограблениями и пожарами у меня совершенно вылетело из головы, что именно я хотела дать Максимилиану для поиска Тани. Где-то я недавно натыкалась…
— О! — вспомнила я. — Носовой платок! Подойдет?
— Замечательно! — обрадовался он. — То, что нужно. Контакт с рукой и лицом.
— Сейчас найду, — заверила его я, подвинула кресло к шифоньеру и полезла в антресоль.
Часом позже я была вынуждена признать, что контакт с лицом и прочими частями тела куда-то испарился. Зато нашлась куртка от спортивного костюма, которую я потеряла два года назад.
За время поисков мы успели поругаться четыре раза. Ни за что не поверю, что в других мирах существует традиция нахлобучивать на голову старые бюстгальтеры, чтобы уши не мерзли!
Кофе пили в молчании. Я пыталась вспомнить, где именно я видела платок. Максимилиан вольготно разлегся на диване и заманил к себе Барона. У меня создалось впечатление, что они шепчутся и о чем-то сговариваются. После переговоров Барон недовольно хрюкнул — ему всегда удавался этот звук, слез с дивана. Осторожно ухватил Максимилиана за запястье и потянул.
Они переместились к нижнему ящику «стенки», в котором я хранила ненужные диски, запасные шнуры для компьютера и прочую техническую дребедень. Барон царапнул лапой дверку и перевел взгляд с меня на Максимилиана.
— Простите за нескромный вопрос… — озадачился тот. — А у вас есть фамильные драгоценности? Я грабить не собираюсь, просто не могу понять, что Барон имеет в виду. У вас есть колье?
— Нет, — сухо ответила я. — Ни колье, ни фамильных драгоценностей у меня нет.
— А что есть? — не отставал он.
Я достала из другого ящика сафьяновую коробку из-под серебряных ложечек и предложила:
— Любуйтесь.
В коробке лежали два золотых обручальных кольца — мое и Игнатова, серебряный крестик со сломанным ушком, несколько ракушек, зубочистка, серебряное кольцо с янтарем и пара пластмассовых клипс отвратительного зеленого цвета. Барон буркнул, открыл лапой дверку, возле которой стоял. Грохнула и рассыпалась стопка дисков. Я завопила:
— Фу!
Барон рыкнул и выбросил на пол коробочку с бабушкиным янтарем.
— Да, действительно, — растерянно сказала я. — Я его спрятала после того, как она…
— Она брала янтарь в руки? — склонился над низкой Максимилиан.
Я зажмурилась. Как быстротечна наша память… Таня. Танька. Да, Танька появляется без Рэсси. Она заходит ко мне и объявляет:
— Буду устраиваться на работу. Дай мне что-нибудь одеть, я верну! Мои вещи… кто меня в таком виде на работу возьмет?
Я невероятно удивлена поворотом событий. В свой прошлый визит, в ответ на мою просьбу что-нибудь изменить в своей жизни, она яростно орала, что не мыслит жизни вне паперти. Церковь — святое место, нищие — святые люди. Ей хорошо и она всем довольна. Бог дал ей квартиру, в которой она может приютить святых людей, а они за это помогают ей прокормиться.