Тест для убийцы

«Какого черта ты ищешь?»
Мэри сама не знала. Открыв ящики, она порылась среди бумаг, не сводя глаз с Полли в другой комнате. Снаружи, пересекая последние солнечные лучи уходящего дня, плыли облака, и вновь на столе блеснул тот предмет.
Мэри заметила его в самом центре стола. Пресс-папье.
Пресс-папье прижимало манильский конверт. Когда Мэри извлекла его, из соседней комнаты раздался голос Полли:
— Вам нравится, как преподает папа?
— Да, конечно, — отозвалась Мэри. — Он такой… интересный лектор.
— Некоторые говорят, что его курс странный. Он никогда не рассказывает, что читает, но я знаю, что папа любит головоломки. Он у меня из тех людей, которые никогда не отвечают на вопрос прямо, а вынуждают тебя саму догадаться. Папа всегда был таким.
— Ага, — сказала Мэри рассеянно. В конверте оказалась адресованная ей записка.
 
Дорогая Мэри,
 
я знал, что вы так просто не отступитесь. Есть кое-что, о чем я не мог рассказать в машине. Я предчувствую, что вы единственный человек, который не остановится, пока не узнает всю правду. Что ж, многие подробности мне самому неизвестны. Здесь то, что Орман и Свин не нашли в гараже. Надеюсь, это поможет.
 
Искренне ваш,
 
Леонард Уильямс.
 
В конверте Мэри обнаружила две уже знакомые фотографии: красная «хонда-цивик» и черный лабрадор. И больше ничего.
— Ну что, нашли? — спросила Полли, стоя в дверях. Она протирала тарелку посудным полотенцем. У Полли были длинные темные волосы, и Мэри посмотрела женщине в глаза. В них она увидела отпечаток нескончаемой затаенной боли.
— Вот, — ответила Мэри, поднимая конверт.
— Отлично. Отец вечно устраивает у себя такой кавардак, и вам крупно повезло, что вы вообще здесь что-то раскопали. Каждый раз, как я приезжаю домой погостить, мне почти все время приходится за ним прибираться.
Полли проводила девушку до входной двери. Мэри хотела так много спросить у нее, но, конечно, не могла. Когда она шла к машине, Полли сказала ей в след:
— Удачных каникул.
— Спасибо, — сказала в ответ Мэри.
Полли закрыла дверь и включила фонарь на крыльце. Темнело.
  
44
 
На другом конце студенческого городка в своей комнате в доме «Тау», с нетерпением ожидая телефонного звонка, сидел Дэннис Флаэрти. Как это нередко бывало, он думал об Элизабет, пытаясь понять, как же все зашло так далеко. Рядом с ним на кровати лежал черный мешок для мусора. Дэннис никак не мог решиться открыть его. Игра подошла к концу, и закончить все было непросто, хотя Дэннис и знал, что ему придется подчиниться, если он хочет спокойно жить дальше… и если хочет найти способ вернуть Элизабет.
Зазвонил телефон.
— Ты готов? — спросил голос на том конце провода.
— Да, — солгал Дэннис.
Человек повесил трубку, и Дэннис остался сидеть в оглушительной тишине. Он пытался придумать какой-нибудь другой способ выполнить задание. Другой способ завершить все.
Бесполезно.
Впервые за все время, сколько он себя помнил, Дэннис перекрестился.
Он открыл мешок и извлек содержимое.
  
45
 
Мэри выехала на парковку возле крытого бассейна на Прайд-стрит и еще раз посмотрела на фотографии. Конечно, она видела эту красную машину на снимке, который рассылал Уильямс. Но этот же автомобиль упоминался во время их поездки в Белл-сити. По словам Пола, именно красную «хонду» продавали в доме на Сент-Луис-стрит. Не пытается ли Уильямс вновь направить ее туда, где он когда-то жил вместе с Дженнифер и Полли?
Двигатель «камри» работал на холостом ходу, а вокруг опускалась ночь. Чтобы рассмотреть фото, Мэри пришлось включить внутреннее освещение. Уже почти семь вечера, и ее родители наверняка собираются: отец принимает душ, а мать выходит из ванной с мокрым полотенцем на голове. Но Мэри не встретится с ними в ресторане. У нее еще есть дела в Винчестере, и она собирается закончить то, что начала. Мэри позвонила матери на сотовый. Объяснила, что приедет домой поздно, и попросила не ждать ее. Да, все в порядке. Да, она хорошо сдала все экзамены. Нет, ей ничего не нужно. Они увидятся позже, и пусть пообещают — «обещай, мам», — что не станут ждать.
 
Закрыв глаза, Мэри задумалась. Как же использовать эти фотографии, эти «подсказки» Уильямса, чтобы что-нибудь понять? В ушах раздался тихий гул, возникло ощущение предвкушения, и Мэри понимала, что растратит его впустую, если не разгадает намек профессора.
«Уверен, это уже не игра, — сказал ей Брайан три ночи назад, вспоминая поездку с Элизабет Орман. — Думаю, она говорила всерьез».
Развернувшись на Прайд-стрит, Мэри отправилась назад в Винчестер. На холме справа, который студенты называли Грейс-Хилл, она увидела дом ректора. Мэри свернула на подъездную дорогу и поехала вверх по склону, направляясь к жилищу Орманов. Слово «жилище» никак не подходило этому зданию. В действительности это был особняк, отстроенный в стиле загородной виллы девятнадцатого века. Высоко над деревьями вздымалась двухскатная крыша. Мэри знала, что там четыре этажа площадью более пятисот квадратных футов.
Девушка вышла из машины и направилась к входной двери. Она и понятия не имела, что сказать жене ректора, если та подойдет к двери. Сообщить, что ее муж является соучастником убийства, произошедшего двадцать лет назад? Или что она знает, что Элизабет спала с Дэннисом Флаэрти? Мэри позвонила в дверь и немного подождала. Внутри раздались слабые шаги, и, со скрипом отворив дверь, перед ней предстал ректор Орман.
— Чем могу помочь? — спросил он.
— У меня есть информация о профессоре Уильямсе, которая вас заинтересует, — сказала Мэри. Она импровизировала, изобретая рассказ на ходу. Это бодрило, и Мэри не подавляла это ощущение.
Глаза старика приняли мрачное подозрительное выражение, и он произнес:
— Входите.
Мэри последовала за ректором в дом. На полу возле дивана валялись газеты, а мерцавший в углу плазменный телевизор показывал какую-то спортивную передачу.
— Извините за беспорядок, — сказал Орман, заталкивая несколько газет под диван.
Он жестом пригласил Мэри сесть, и она устроилась на неустойчивом антикварном стуле напротив старика. Ей раньше не доводилось видеть ректора таким взъерошенным. На нем был университетский балахон и спортивные штаны. Дырявые носки. Волосы Ормана спутались и торчали хохолком, как будто он только что встал с постели.
— Говорите, — сказал ректор.
— Уильямс вел у меня логику в этом семестре, — начала Мэри. — И кое-что из того, что профессор нам рассказывал, было… скажем так, весьма необычно.
— Что, например? — заинтересовался Орман. Он подался вперед к Мэри, зажав бифокальные очки между сплетенными пальцами.
— Про Дианну Уорд.
Когда Мэри произнесла это имя, ректор не шелохнулся. Она внимательно посмотрела на старика в поисках каких-либо признаков волнения, но тот сидел неподвижно.
— Об исчезновении этой девушки, — продолжала Мэри, — и еще одной, по имени Полли, которую, по его словам, вы знали.
Орман рассмеялся. Это был низкий гортанный смех, едва уловимый на слух.
— Леонард вечно что-нибудь болтает, — сказал Орман. — Он уже лет двадцать трезвонит без умолку. Здесь, в Винчестере, мы привыкли пропускать мимо ушей его… теории. Большинство из них безобидны, хотя некоторые его предположения весьма некорректны, если не назвать их потенциально опасными. Вы и представить себе не можете, как много я с ним беседовал об этом. Каждый раз Леонард обещает исправиться. Но изменений никаких. Пустые слова. И мы предполагаем, что именно по этой причине профессор уехал.
— Потому что вы обсуждали с ним его методику обучения? — поинтересовалась Мэри.
— Потому что он устал играть по нашим правилам, — ответил ректор. — Если работаешь в коллективе, иногда нужно считаться с мнением большинства. Такова Америка. Леонард не мог соблюдать наши правила, потому он и уехал ночью и больше не будет здесь преподавать.