Ровно в полночь (ЛП)

— Собственность?
— Помощница. Игрушка. Развлечение. Как бы ты там ни хотела называться. Выполняй.
Она показала мне средний палец, но все же опустилась на колени, когда я поднялся. Обхватив член, я обвел им ее красивые губы. С головки буквально сочилась сперма. Эш высунула язык, но я отстранился.
— Нет, малышка. Ты будешь брать лишь то, что я тебе даю. Прямо сейчас я хочу кончить тебе на лицо. Ты не заслужила, чтобы моя сперма попала тебе на твой жадный язык.
Эш глянула на меня с яростью, блеснувшей в глазах. Я гадал, что же происходило сейчас в ее голове. Может, она злилась, поскольку все это омрачало фантазию о свадебных колоколах и счастливом будущем, как предположил Нейт? Судя по всему, ей нужно было напомнить, что я платил ей за унижения. Эш придется гонятся за белым забором и мечтой об идеальном муже, как только мы закончим наши грязные игры. А до тех пор она моя, и я мог делать с ней все, что хотел.
— Бедная малышка, чей папа больше ее не любит. Потому ей потребовался новый, который купил бы ей новую одежду и сказал, какая она красивая, — я зло ухмыльнулся. — Ты просто хочешь быть любимой, — я погладил ее по мокрым волосам. — Прости, малышка, но ты нашла не того дурака. Я лишь хочу унизить тебя, опозорить и причинить боль. Я не создан для любви, так что если считаешь, что мои чувства тебя избавят от всего этого, то ошибаешься. Я буду играть с тобой, поскольку ты новое для меня развлечение. А как только мне станет скучно, я найду себе другое. Может, в следующем году это будет яхта, а в этом — пока ты.
Жестокое, но необходимое напоминание о том, что действительно между нами происходило.
Ее глаза заблестели от непролитых слез. Черт, я никогда не видел ее такой красивой.
— Умоляй о моем члене, бедная девочка. Умоляй меня.
— Нет, — выдохнула Эш.
— Я плачу за то, чтобы ты умоляла. Вот и все. А ты мне подчиняешься. Это твоя работа.
— Я тебя ненавижу.
— Твоя киска насквозь промокла, а задница заполнена, — проворчал я. — Последнее, что ты сейчас чувствуешь — это ненависть. Ты хочешь, чтобы я засунул свой член в твою узкую, почти девственную киску.
— Да пошел ты, Константин.
— Ты хочешь этого, детка, потому что после сможешь начать планировать свадьбу. Я прав? Думаешь, если я тебя трахну, то надену кольцо?
— Я никогда не выйду замуж за такого, как ты, — по ее щеке скатилась слеза.
— Умоляй. Кончить. На. Тебя.
— Нет, — еще одна слеза скатилась по подбородку.
— Все или ничего, Эш. Не будь слабачкой. Ты так близка к тому, чтобы заполучить сорок тысяч долларов. Тебе не должна помешать гордость. Подумай о своей карьере.
— Пожалуйста, — все же выдохнула она и всхлипнула.
— Хорошая девочка, — проговорил я. — Такая послушная.
Сперма выстрелила горячей струей, забрызгивая ее бровь, а потом и щеку. Я все покрывал и покрывал прекрасное лицо Эш своим семенем. Как только я опустошил себя, а с члена лишь едва капало, я смазал остатками спермы ее губы, насладившись потрясенным вздохом. Шлепнув ее членом по губам, я отстранился.
Согласно нашему уговору, я сделал несколько снимков Эш на память, чтобы она не забывала о том, что мы делали. Эш еще долго после нашего предстоящего расставания будет хранить этот момент в своей памяти — и облаке, раз уж на то пошло. Только так она сможет пережить скучный миссионерский секс со своим будущим прекрасным принцем. Я стану злодеем, вторгавшимся в ее фантазии. Вынуждая касаться себя в поисках хотя бы унции того удовольствия, что я ей дарил.
— Вытри лицо, Золушка. Будем надеяться, что ты приводишь себя в порядок лучше, чем мой офис. Сейчас ты очень грязная.
  
Глава 18
 
Эш
Я побежала в ванную, захлопнув за собой дверь. Стоило мне мельком увидеть свое лицо в зеркале, как я громко разрыдалась.
Что я делала?
Позволила ему унизить себя за сорок тысяч долларов.
И это было ужасно.
Включив воду, я быстро плеснула ее себе на лицо, чтобы смыть сперму и слезы. Я все продолжала плакать, пока очищала кожу, а когда выключила воду, почувствовала присутствие Уинстона.
 
— Уходи, — всхлипнула я, не в силах встретиться с ним взглядом в зеркале.
— Посмотри на меня.
Я покачала головой, по щекам покатилось еще больше слез.
— Нет.
Он схватил меня за бедра и развернул к себе лицом. Его обычно спокойное лицо было сейчас слегка искажено, что меня удивило. Уинстон стал промакивать мне лицо чистым полотенцем и нежно вытирать. Посмотрев в его голубые глаза, я буквально затерялась в них.
Я не понимала этого человека.
Мне показалось, что я могла играть в его лиге, но в итоге оказалась не в своей тарелке.
— Ты храбрая, — пробормотал он, бросая полотенце к нашим ногам. — И красивая, — Уинстон откинул назад мои спутавшиеся волосы. — Моя.
У меня дрожала нижняя губа. Мне было нечего ему сказать, его слова для меня ничего не значили.
Он разжал зажимы на сосках и откинул их подальше. Соски пульсировали, но я заставила себя стоять, не шелохнувшись под его взглядом.
— Пора спать, малышка.
Взяв меня за руку, Уинстон вывел меня из ванной. Я разозлилась на себя, когда сердце чуть затрепетало от его нежности. Верхний свет был выключен, коробка и игрушки исчезли, а телефон больше не записывал. Уинстон уже откинул край одеяла и включил ночник, мягко заливший комнату тусклым светом. Я купилась на его глупые уловки, поскольку сердце замерло от этих маленьких проявлений заботы. Как только я забралась в постель, Уинстон накрыл одеялом мое обнаженное тело. Из-за анальной пробки я ощущала себя странно, но уже начала привыкать к этим ощущениям.
— Спокойной ночи, Эш.
— Можно я буду спать в твоей постели? — выпалила я, глаза снова заволокло слезами.
Он напрягся, выражение его лица стало жестким.
— Это обойдется тебе дороже, чем ты можешь себе позволить.
Он исчез тихо, подобно призраку. Лишь хлопнувшая дверь ознаменовала его уход. Я вздрогнула. Выключив ночник, я отдалась своей печали. Рыдания стихли, когда я задалась вопросом, что мне теперь делать. Я чувствовала себя такой… использованной. Грязной. Я так устала. За несколько дней знакомства Уинстон умудрился выкачать из меня все силы, пока пополнял мой счет. Я не была уверена, что этот компромисс того стоил.
Я почти уснула, когда услышала, как открылась дверь. В комнате раздались мягкие шаги. Уинстон откинул одеяло и забрался на кровать рядом со мной.
— Иди ко мне, — произнес он. — Я не могу уснуть из-за твоих рыданий.
Прямо сейчас я была на него зла.
А на себя злилась еще больше, ведь тут же перекатилась к нему, обвившись вокруг его практически обнаженного тела. Уинстон обнял меня, прижав к себе сильной рукой. Вдохнув его мужской аромат, я расслабилась в его объятиях, а он стал лениво перебирать мои волосы.
— Завтра я уеду, — прошептала я. — Я так больше не смогу.
— Ты привлекла мое внимание своей силой, Эш. Не размякай сейчас.
— Я не такая сильная, какой выгляжу, — призналась я со слезами.
— Что тебе сейчас нужно, дорогая? Добрые слова? Это не бесплатно. Но мы можем договориться.
— Я должна платить, чтобы ты был добр ко мне? — усмехнулась я. — Мудак.
— А вот и моя огненная девочка. Приходи завтра в офис в качестве моей личной помощницы. И будь готова заняться реальными делами. Если пообещаешь, то я дам тебе желаемое.
Я задержала дыхание, гадая, смогу ли это сделать. Наконец, я выдохнула и кивнула.
— Ладно.
— Хорошая девочка, — пробормотал он. — Такая послушная, такая милая.
 
Его глупая похвала, за которую мне, по сути, пришлось заплатить, омыла меня подобно долгожданному дождю. Он перекатил меня на спину, а потом настойчиво прижался к моим губам. Каждый поцелуй был сладок и нежен. Буквально топил ненависть к нему в моем сердце. Для Уинстона все это глупая игра, а я нуждалась в ней так же сильно, как он в моем унижении. У нас обоих были свои причуды.