Змеиный король (ЛП)

На одной было ботаническое изображение распустившейся розы с бесстыдно широко раскрытыми лепестками. Ниже имелся ее срез, показывающий различные части растения; все было тщательным образом подписано, словно чтобы придать изображенному выше распластанному цветку приличный вид.
Второй рисунок датировался средними веками и, возможно, принадлежал к числу тех, что использовались в Библии. Он изображал историю Каина и Авеля. Люси подняла канделябр выше, чтобы рассмотреть ужасающую гравюру. Каин, выпучив глаза и по-животному напрягая все мышцы, боролся с братом, а вот лицо Авеля дышало спокойствием и безмятежностью.
Люси вздрогнула и отвернулась. Ужасно, что ей приходится вот так ждать мужа. Раньше она не знала, чем он занимается. Но теперь… Люси дала себе слово, что не станет с ним спорить, даже если ей ненавистно то, что виконт хочет совершить, даже если он убьет друга, даже если вынуждает ее страшиться за саму его жизнь. Когда Саймон вернется, она примет его так, как должно любящей супруге. Подаст бокал вина, разомнет плечи и четко даст понять, что останется с ним навсегда. Независимо от того, принимает он участие в дуэлях или нет.
Люси одернула себя. Лучше вообще не думать о дуэлях. Она поставила канделябр на стол, и направилась к элегантному книжному шкафу из розового дерева. Возможно, стоит попробовать отвлечься чтением. Люси осмотрела книжные корешки: садоводство, земледелие, розы, снова розы - и единственный, вероятно, весьма ценный трактат о фехтовании. Она выбрала увесистый том о розах, положила его на край стола и уже почти открыла – может, удастся почерпнуть хоть какие-то знания, чтобы потом обсуждать цветы с мужем? - когда взгляд ее упал на листки промокательной бумаги напротив рабочего кресла. Сверху лежало письмо. Люси выгнула шею.
На письме было начертано ее имя.
Несколько мгновений Люси просто смотрела на конверт, затем выпрямилась и обошла стол. Поколебавшись еще секунду, схватила письмо, вскрыла и начала читать:
Мой драгоценный ангел,
Знай я, что принесу тебе столько горя, клянусь, сделал бы все возможное, чтобы не оказаться полумертвым почти у порога твоего дома в тот, теперь уже такой далекий день. Но тогда я бы не встретил тебя… и вот, я уже отрекаюсь от клятвы. Ибо, даже зная о той боли, что принес тебе, я не сожалею о своей любви, мой ангел. Я эгоистичный, равнодушный болван, но уж каков есть. Себя не переделаешь. Встреча с тобой - самое чудесное событие в моей жизни. Никогда еще я не был так близок к раю и уже не буду: ни здесь, на Земле, ни в жизни загробной, и ни за что не пожалею об этом, даже ценой твоих слез.
Итак, боюсь, что сойду в могилу нераскаявшимся грешником. Нет смысла оплакивать такого человека как я, родная. Надеюсь, ты сумеешь начать новую жизнь в Мэйден-Хилл, возможно, выйдешь замуж за того симпатичного викария. Все мои деловые бумаги у де Раафа, он присмотрит за тобой, если ты будешь в том нуждаться.
–Твой муж, Саймон.
Руки Люси так сильно дрожали, что бумага отбрасывала на стену дикие тени, и поэтому понадобилась еще пара мгновений, чтобы увидеть приписку в конце письма:
P.S. Вообще-то есть одна вещь, о которой я сожалею. Мне бы очень хотелось заняться с тобой любовью еще раз. Или три. С.
Она засмеялась, горько, сквозь слезы, застилающие глаза. Это так похоже на Саймона, отпускать непристойные шуточки даже в тексте прощального письма. Вот зачем оно: прощание на случай гибели. Писал ли он подобные перед всеми дуэлями? Кто теперь знает, муж наверняка уничтожил их все по возвращении.
Господи, зачем только она вообще сюда зашла!
Люси уронила письмо обратно на стол и поспешила вон из комнаты, схватив по пути канделябр. Теперь, когда она прочитала слова Саймона, звучавшие так, будто он уже мертв, ожидание стало еще тягостнее. Это просто очередная дуэль, пыталась успокоить себя Люси. Сколько их уже было у мужа? Три? Пять? Она потеряла им счет, и он, должно быть, тоже. Прежде Саймон выходил победителем из каждой. Возвращался к Люси, раненый, но живой. Живой. Любой спор или проблему, с которыми они столкнулись, можно разрешить, если он вернется домой живым. Люси осмотрелась и обнаружила, что ноги принесли ее к оранжерее. Коснулась деревянной двери, такой крепкой и надежной, и толкнула ее. Возможно, если погулять здесь, среди всех этих рядов с горшками…
 
Дверь открылась, и Люси остолбенела. Повсюду блестело битое стекло.
Оранжерея была разрушена.
***
– Вы не против, милорд? – спросил один из секундантов Кристиана. Это был узкогрудый мужчина с крупными, сухопарыми кистями, странно вытекающими из тоненьких, будто девичьих, запястий. Он нервно моргал в свете фонаря и чуть не вздрогнул, когда Саймон повернулся к нему.
Великий Боже. Окончание его жизни засвидетельствует мальчишка, едва доросший до того, чтобы бриться.
– Да, да, – нетерпеливо проговорил Саймон.
Виконт рванул воротник рубашки, пуговица отскочила и провалилась в пушистый снег. Иддесли и не подумал ее поднять.
Секундант посмотрел на его грудь, вероятно, чтобы убедиться в отсутствии кольчуги под тканью.
– Давайте уже разберемся с этим. – Саймон повел плечами, пытаясь согреться. Надевать обратно жилет и пальто не имело смысла. Вскоре он вспотеет даже в одной рубашке.
В двадцати футах от Саймона стоял де Рааф. Он что-то пробурчал и вернул Кристиану шпагу. Молодой человек кивнул и пошел к Саймону. Виконт внимательно осмотрел противника: лицо бледное и застывшее, рыжие волосы похожи на темное пламя. Высокий красивый парень. Ни одна морщина не портила его лицо. Всего лишь несколько месяцев назад, в школе боевых искусств Анжело, Кристиан шел Саймону навстречу, так же, как и сейчас. Постоянный спарринг–партнер виконта ушел, и Анжело прислал вместо него Кристиана. Тогда лицо парня выдавало нервозность, любопытство и легкое благоговение, а сейчас не выражало ничего. Он многому научился за это время.
− Готов? – Голос Кристиана был спокойным и ровным.
Тонкорукий секундант приблизился, чтобы вернуть Саймону шпагу.
− Может подождем, пока станет светлее? Солнце даже еще не встало.
− Нет. – Саймон взял оружие и указал его кончиком: – Поставьте фонари по обе стороны от нас.
Де Рааф и другой секундант выполнили его указание.
Виконт размял колени и закинул левую руку за голову. Посмотрев Эдварду в глаза, проговорил:
− Помни о Люси.
Тот угрюмо кивнул.
Саймон повернулся лицом к своему оппоненту:
− Готов.
− Allez! (Начали – фр.)
Кристиан прыгнул словно лис – сильный, молодой и дикий. Иддесли едва успел блокировать выпад, ругаясь себе под нос. Он парировал удар и сделал пару шагов назад, разбивая корочку снега, а затем нанес удар по слабому месту в защите оппонента, почти задев его бок, но Кристиан оказался слишком быстр. Сталь ударилась о сталь, и выпад был отражен. Дыхание виконта громким эхом отдавалось в его собственных ушах, а воздух буквально обжигал легкие. Иддесли зарычал и парировал очередную атаку. Сильный и ловкий, Кристиан двигался, точно опытный атлет. Саймон ухмыльнулся.
− Ты находишь это смешным? – задыхаясь, проговорил Кристиан.
− Нет. – Саймон закашлялся: холодный воздух, видимо, слишком глубоко осел в легких и под потоком ударов начал выходить обратно. – Просто восхищаюсь твоей физической подготовкой. – Запястье Саймона болело, а мышцы плеча начали гореть, но в поединке важно держать лицо.
Кристиан посмотрел на него с подозрением.
− Серьезно. Ты стал намного сильнее. – Саймон улыбнулся и сделал прямой выпад.
Флетчер увернулся. Кончик меча Саймона задел его левую щеку, оставляя на ней алый след. Улыбка виконта стала шире. Он и не думал, что сможет достать своего противника.
− Кровь! – прокричал секундант Кристиана.
Де Рааф даже не шевельнулся. Дуэлянты проигнорировали секунданта.