Змеиный король (ЛП)
– Он снова расхаживает, – заметил де Рааф тоном, который, по всей видимости, считал тихим.
– Нервничает, – ответил Пай.
– Я не нервничаю, – процедил сквозь зубы Саймон. Он потянулся покрутить кольцо на руке, запоздало вспомнив, что его нет. А когда повернулся пройтись обратно, заметил, как Пай и де Рааф обменялись многозначительными взглядами. Превосходно. Теперь друзья прикидывают, не пора ли сдавать его в Бедлам.
Со стороны входа донесся скрип – судя по всему, кто-то отворил большие дубовые двери.
Саймон развернулся. Вошла Люси в сопровождении отца. Она нарядилась в розовое платье, которое было присобранно так, что спереди открывалась бледно-зеленая нижняя юбка. Оттенок платья прибавлял лицу новобрачной свежести и идеально сочетался с ее темными глазами, бровями и волосами. Она напоминала розу в обрамлении темных листьев. Люси улыбнулась Саймону. Она выглядела… прекрасно.
Просто прекрасно.
Ему захотелось подбежать и тут же завладеть ее рукой. Но он выпрямился, встал рядом с де Раафом и принялся терпеливо ждать, пока невеста приблизится. Скоро. Скоро Люси станет его. Больше не придется бояться, что она сбежит, нарушит обещание. И когда Люси оперлась на предложенную Саймоном руку, тот едва не поддался порыву накрыть ее кисть своей ладонью. Капитан хмуро глянул на будущего зятя и медленно отпустил дочь. Старику происходящее явно не нравилось. Прося у него благословения, Саймон понимал, что, будь Люси моложе или менее любима, его бы вмиг схватили за ухо и выпроводили из дома. Однако ангел сумела победить даже открытое неодобрение отца. Саймон улыбнулся старику и наконец позволил себе в легком пожатии коснуться руки любимой. Теперь Люси принадлежала ему.
Сей жест не ускользнул от внимания капитана. Красноватое лицо его помрачнело.
– Вы пришли, – склонясь к Люси, произнес Саймон.
– Разумеется, – серьезно ответила она.
– После того памятного утра меня мучили сомнения.
– Правда? – Люси смотрела на него своими бездонными глазами.
– Да.
– Я дала слово.
– Да. – Саймон вгляделся в ее лицо, но более ничего не смог в нем прочесть. – Благодарю.
– Мы готовы? – неуверенно улыбнулся викарий.
Саймон выпрямился и кивнул.
– Возлюбленные дети мои, – начал юноша.
Саймон сосредоточился на словах, коим суждено было привязать к нему Люси. Теперь, вероятно, страх потерять ее наконец упокоится с миром. Неважно, что она о нем выяснит, или какие жуткие ошибки, какие тяжкие грехи совершит он в будущем, его ангелу придется остаться рядом.
Она его, отныне и навеки.
***
– Я пришлю вам в помощь служанку, миледи, – произнес нараспев Ньютон тем же вечером за спиной Люси.
Моргнув, она повернула голову:
– Ах да. Спасибо.
Дворецкий тихонько притворил за собой дверь, а Люси продолжила неверяще разглядывать комнату. Свою комнату. И ей еще казалось, что это в городском доме Розалинды спальни большие. Стены покрывала розовая камка – того теплого, успокаивающего оттенка, какой создавал ощущение, будто тебя заключили в объятия. Под ногами лежал узорчатый ковер, да такой толстый, что каблуки буквально тонули в нем. Потолок украшали то ли купидоны, то ли ангелы – в тусклом свете сумерек трудно распознать, – и кайма из позолоты. Как же иначе.
А между двумя длинными окнами стояла кровать.
Впрочем, назвать упомянутый предмет мебели кроватью – все равно, что назвать Собор Святого Петра простой церковью. То было самое вычурное, огромнейшее и роскошнейшее ложе, какое только доводилось видеть Люси. Матрасы возвышались на добрые три фута над полом, а сбоку имелись ступеньки – вероятно, чтобы взбираться на сию конструкцию. По углам вздымались массивные резные столбики; позолоченные, обернутые полосами бордового бархата. Золотые шнуры поддерживали бордовые же занавеси, из-за которых выглядывала розовая тюль. Простыни были атласные, цвета небеленого полотна. Люси осторожно потрогала их пальцем.
В комнату постучали.
Люси развернулась и настороженно уставилась на дверь. «Саймон? Стал бы он стучать?»
– Войдите.
Из-за двери показался чей-то чепец.
– Нас прислал мистер Ньютон, миледи. Помочь вам раздеться?
– Да, пожалуйста, – кивнула Люси, наблюдая как в комнату поспешно юркнула невысокая женщина, а за ней следом – девушка помоложе.
Старшая тут же принялась рыться в гардеробе.
– Желаете кружевную рубашку, не так ли, миледи? Для первой брачной ночи?
– О. Да. – Люси ощутила трепет в животе.
Принеся рубашку, служанка стала возиться с крючками платья на спине Люси.
– На кухне только и разговоров, что о свадебном завтраке, миледи. Как все было элегантно да красиво! Даже Генри, слуга милорда, впечатлился.
– Да, все было очень мило. – Люси попыталась расслабиться. За две недели ее пребывания в Лондоне она так и не привыкла к столь внимательному обращению. С пяти лет Люси одевалась исключительно самостоятельно. Розалинда же отрядила ей в помощь одну из своих служанок, но, похоже, отныне, как жене Саймона, Люси полагалось две.
– У лорда Иддесли просто изумительное чувство стиля. – Старшая служанка с кряхтением склонилась к последним крючкам. – Говорят, после свадебного стола он устроил дамам прогулку по столице. Вам понравилось?
– Да. – Люси вышла из платья. Почти весь день она провела с Саймоном, но им ни на миг не удалось остаться наедине. Возможно, теперь, когда свадьба наконец состоялась и со строгостями этикета покончено, они смогут больше бывать вместе, узнавать друг друга.
Служанка проворно подобрала наряд и протянула помощнице:
– Проверь все, да хорошенько. Чтобы никаких пятен.
– Да, мэм, – пискнула девушка. Она была лет четырнадцати, не более, и явно испытывала благоговейный страх перед старшей горничной, хотя существенно превосходила ее ростом.
Горничная распустила корсет, и Люси глубоко вздохнула. Ее быстро избавили от нижних юбок и сорочки и облачили в кружевную рубашку. После служанка так долго водила щеткой по волосам Люси, что та в конце концов потеряла терпение. Вся эта суета давала ей слишком много времени на раздумья и волнения о надвигающейся ночи и о том, что должно произойти.
– Спасибо, – твердо произнесла Люси. – Большего на сегодня не требуется.
Отвесив реверанс, горничные удалились, и внезапно она осталась сама по себе. Люси опустилась в одно из кресел у камина. На столике рядом обнаружился графин вина. Люси с минуту задумчиво его разглядывала. Вино, может статься, притупит ощущения, но нервы никоим образом не успокоит. Посему лучше она будет мучиться от тревоги, чем потеряет остроту чувств в такую ночь.
Раздался тихий стук – но не в ту дверь, что выходила в коридор, а в другую, по всей видимости, отделявшую покои Люси от соседних.
Она прочистила горло.
– Войдите.
Дверь открыл Саймон, замерев на пороге. Он по-прежнему был в бриджах, чулках и рубашке, но уже без камзола, сюртука и парика. Лишь спустя мгновение Люси определила, что же выражало лицо мужа. Неуверенность.
– Там ваша комната? – поинтересовалась она.
Саймон нахмурился и оглянулся.
– Нет, гостиная. Ваша, кстати говоря. Хотите взглянуть?
– Да, пожалуйста. – Люси встала, отчетливо сознавая, что под тонкой кружевной рубашкой она совершенно нага.
Саймон отступил назад, и ее взору открылась розово-белая комната с креслами и канапе. В дальней стене напротив виднелась дверь.
– Ваша комната там? – кивнула Люси в ту сторону.
– Нет, там моя гостиная. Боюсь, она довольно мрачная. Отделкой ее занимался один мой покойный предок, отличавшийся угрюмым душевным складом и нетерпимостью ко всем цветам, кроме коричневого. Ваша гораздо приятнее. – Саймон побарабанил пальцами по дверному косяку. – За гостиной моя гардеробная, столь же унылая, а далее – спальня, которую я, к счастью, переделал под свой вкус.
– Боже правый. – Люси вскинула брови. – Ну и путь вам пришлось преодолеть.