Рождение Патрика (СИ)

— Это полный…… — радостно начал Том, но наткнувшись на суровый взгляд Инги тут же поправился — Полная победа!
Лицо Тома на этой фотографии вышло придурковатым, что лишь усиливало эффект.
— О, нас тут уже назвали экстремистами, поздравляю — сообщила нам Инга.
— Кто?
— Да все кому не лень, эту новость сейчас обсуждают на всех главных новостных каналах.
Мда, лавина набирает обороты, ситуация опять вышла из под контроля.
— Ха, у нас десять тысяч подписчиков уже, — радостно сообщил Том.
Вот кому реально пофиг, даже тот факт, что его лицо стало самым популярным лицом Империи, не смущает его.
— Том, ты теперь знаменитость, — мрачно пошутил я.
— Ммм, почему?
— Тебя теперь все будут узнавать на улице.
— Надо бы ему два зуба выбить, что бы выглядел реалистичней, и я ему их выбью, — мрачно пообещала Инга.
— Министерство образования планирует провести аудитинг в Венской школе номер 13, с целью выяснения целевой растраты бюджетных средств, сообщил заместитель министра Фридрих Кляузе — прочитала Сара.
Мда, Олле меня сожрёт теперь. Интересно, а из школы не попрут?
****
Возвращались в Вену мы тем же путём, на поезде. Ехали молча. Настроение у всех было мрачное, даже вечно болтающий Том, сидел тихо и не смел открыть рта. Девчонки уже давно перестали следить за новостями, так как волна негатива в нашу сторону неуклонно росла. Как только нас не называли в местных сми и экстремистами и бунтарями, некоторые высказывали мысль, что мы анархисты, хорошо хоть в террористы не записали. Мол, мы замахнулись на устои общества, тьфу ты, дегенераты. А уже перед школой нас встречали. Целая толпа журналистов контролировала вход в школу.
— Это за нами? — испуганно пискнула Сара.
— Радуйся, сегодня ты станешь знаменитой, — пошутил я.
Только вот никто не разделял моей радости.
— Народ, все за мной, говорю только я, — я добавил в голос властности, что бы чутка их взбодрить.
И решительным шагом двинулся к толпе журналистов.
— Вы Патрик Шарп? — обратился первый из них.
— Да, чем могу быть вам полезен?
— Вы не могли бы прокомментировать сегодняшние новости.
— Нет, не могу.
— И почему же? — журналист с ухмылкой подставил мне микрофон.
— Потому что культурные люди сначала представляются, а с некультурными мне мама запретила разговаривать. Говорит, плохим словам научат.
— Ажжж, — разнеслось в толпе журналистов.
Настроен я был решительно. Помирать, так с музыкой, решил я для себя. Во всяком случае, сегодня Вена меня запомнит надолго.
— Людвиг Ван Боске, «первый Венский канал», — представился мне другой журналист — как вы оцениваете шансы простолюдина стать министром?
— Господин журналист, у вас в паспорте стоит запись, что вы аристократ или простолюдин? — спросил я его.
— Нет, — ответил опешивший шурналист.
— Ну вот и ответ наш вопрос. В Империи у всех одинаковые права. У любого гражданина Империи есть одинаковые шансы стать министром, неважно из какого сословия он происходит. Ведь министров назначает Его Императорское Величество Карл пятый, должность министра не наследуется потомками имперских родов.
— Уууу, — загудели журналисты.
— Молодой человек, а не слишком вы молоды, что бы рассуждать на такие серьёзные темы? — усмехнулся журналист — Ведь именно аристократы на протяжении веков управляли министерствами.
— Всё течёт, всё меняется. — филосовски заметил я — Но если рассуждать серьёзно, то кто такой министр? Министр, это по сути дела чиновник, функция и эта функция должна уметь хорошо организовать работу министерства и всё. Не вижу, почему тут так важна чистота крови?
— Аааах, — выдохнули журналисты.
Судя по реакции журналюг, я им тут все шаблоны разрываю. Ничего, подождите, это мы сейчас только знакомимся. Дальше будет лучше.
— Николь Бержерон, «Светские хроники», как вы прокомментируете информацию, что вы бастард рода Морозовых?
— Госпожа Николь, это был вопрос или утверждение.
— Утверждение, — улыбнулась акульей улыбкой журналистка.
— Ну, если утверждение, то это попадает под статью о разглашении недостоверных данных о лицах недостигших совершеннолетия. От двух до пяти лет на рудниках, не губите свою жизнь, госпожа Николь.
 
Вокруг послышались смешки, не любят тут «Светские хроники» похоже. Так, но надо закругляться, а то я сейчас наговорю себе на срок. Вот и мои друзья уже сердито дышат мне в затылок.
— Господа журналисты, приятно было пообщаться с вами, но к сожалению нас ждут серые школьные будни. Всем хорошего дня. — Сказав это, я широкими шагами направился в школу. Фуф, отбились кажется.
****
До класса я так и не дошёл. На входе мне сразу сказали, что бы я шёл в кабинет Олле. Предстоит ещё одна битва, что же это за мир такой, не дадут спокойной жизни. Секретарша как-то странно посмотрела на меня, когда я вошёл в приёмную. Пожелав ей доброго утра, я постучался.
— Вызывали, господин Олле? — спросил я, проходя в кабинет.
Кроме него в кабинете присутсвовал незнакомый мне мужчина в сером костюме.
— Проходи, садись, — недовольно произнёс он — вот знакомься, инспектор полиции, господин Стоун.
Интересно девки пляшут, он что по мою душу? Вроде ничего такого я не делал, что бы мной заинтересовалась полиция или делал?
— Очень рад знакомству, господин Стоун, — я радостно поприветствовал инспектора.
Олле лишь иронично хмыкнул на это. Не, ну а что? Я должен дрожать перед каким-то инспектором. Или может сразу явку с повинной оформить?
— Патрик, я тут в связи с расследованием хаккерской атаки на Венна тудей. Я хотел бы прояснить пару вопросов, если ты не возражаешь?
«Ух ты, быстро у них тут дела делаются или кто-то очень заинтересован в "правильном" расследовании».
— Господин инспектор, а вопросы будут под протокол? — невинно поинтересовался я.
— Нет, конечно, просто дружественная беседа, — улыбнулся Стоун во все его 32 зуба.
— Тогда сожалею, я буду беседовать с вами только под протокол и только если господин Олле согласится присутствовать при нашей беседе. Я ведь несовершеннолетний.
Было приятно наблюдать, как от удивления вытягиваются их лица. Кто же по доброй воле откажется от обычной беседы и захочет под протокол? Люблю разрывать шаблоны. Недаром я потратил столько времени изучая свои права несовершеннолетнего, там было много интересного и сейчас я собираюсь их удивить. Им бы сюда прислать инспектора по несовершеннолетним, а они прислали обычного. Вот сейчас и проверим, насколько он знает правила ведения допроса.
— Хм, можно и под протокол, — озадаченно произнёс инспектор.
Следующие пять минут мы записывали свои личные данные в протокол, где Олле являлся моим поручителем при допросе. Наконец все формальности были улажены, и инспектор задал свой первый вопрос.
— Патрик, что ты знаешь об инциденте, произошедшим с новостным сайтом «Вена тудей»? — спросил он меня.
— Господин инспектор, извините, а вы одарённый? — в свою очередь спросил я его, игнорируя его вопрос.
— Да, но какое это имеет значение? — озадаченно спросил он.
О, это имело огромное значение. В этом мире у полиции имелись артефакты «правды», они считывали эмоции с подозреваемого, в суде они не рассматривались как доказательства, но правильно построить допрос помогали. Инспектор не обязан был предупреждать подозреваемого о использовании артефактов, кроме случаев, когда подозреваемый являлся несовершеннолетним. Тогда инспектор должен был предупредить заранее о наличии таких артефактов.
— Тогда прошу внести в протокол, что вы начали допрос, не предупредив меня о наличии или отсутствии у вас артефактов «правды».
— Но у меня их нет, — растерялся инспектор.
— Охотно вам верю, господин инспектор, но вы не предупредили меня, ровно как и не сообщили, что являетесь одарённым.
— Патрик, что ты несёшь? — встрял Олле.
— Господин Олле, я лишь следую букве закона, как впрочем и всегда, — повернулся я к нему, — правила ведения допроса несовершеннолетних.