Близнецы по разуму (СИ)
Впрочем, ничего сказать Кир не успел: в дверь позвонили. А затем ему осталось лишь стоять на пороге и хватать ртом воздух с привкусом корицы и апельсина. Поскольку… на него смотрели глаза цвета круто заваренного черного чая.
— Эльдин гранд Ферн, я, человек, Кирилл Агарев, приглашаю тебя в это жилище.
Глава 19
— Как Маринка?
— Привет тебе. Спрашивала, не появился ли у тебя кто на примете.
— Чур меня!
— Ну, я примерно так и сказала.
Они сидели на кухне и пили кофе: четвертую чашку за сегодняшнюю ночь. Эльдин ни о чем не просила, но и Кир, и Лерка решили не путаться у нее под ногами: не столько не желали присутствовать при врачевании Ри-Архов, сколько не хотели мешать. В который раз обсуждать произошедшее надоело, а потому разговор сам собой соскальзывал на темы не слишком важные для обоих. Сидеть в тишине не хотелось, а голоса друг друга их всегда успокаивали.
— И месяца не прошло, как убили Димана, а она…
— Переживает, но жить-то нужно, — Лерка пожала плечами.
— С кредитом на красоту? — Кир поморщился.
— Это смотря кто и что под ней понимает, — усмехнулась Лерка. — Маринке не повезло иметь очень дорогое увлечение. После кризиса даже простые карандаши стоят дорого, а она ведь картины пишет.
— То есть…
Вот это уже было нечто новенькое. Маринка по рассказам Димана представала эдакой стервозой, шлявшейся по салонам красоты и фитнесам, просиживавшей его деньги так, словно являлось женой депутата Госдумы, и не знавшей иного развлечения, нежели шопинг. Киру подобные женщины были глубоко антипатичны, как бы они ни следили за собой и роскошно ни выглядели. Вот только Лерка с ней если не дружила, то приятельствовала, а Димана невзлюбила с самой первой встречи.
— Диман твой подобного увлечения не принимал. Он, в принципе, считал единственными делами для настоящей женщины шопинг и уход за собой, — сказала Лерка, поморщившись. — А Маринка… Ну бывают женщины, которые, как вино: с возрастом хорошеют. Потому для него она была на фитнесе, а сама — в художественную студию. Заскочит в бутик, быстро пару шмоток купит — и в канцелярский за кистями, красками и холстами.
— То есть, его еще и обманывали, — проговорил Кир. За Димана стало чуть обидно, но, в конце концов, тот сам решил создать себе искусственный мир и жить в нем. Так себе мир, с понтами, которые не знал, как обеспечить: жена — красивая дура, живущая не по средствам, сам — бесконечно крутящийся на работе и оказывающий услуги тем, кто заплатит. Откровенно поганый мир, построенный на лжи. Кир в таком жить не смог бы и точно не хотел.
— Не ставили в известность о том, куда на самом деле уходят деньги, — поправила Лерка. — Ну… Маринка попробовала, честно попробовала вести тот образ жизни, который он навязывал, а потом плюнула и пошла в художку вместо фитнеса. Природными данными не обижена, а деньги Диман ей пихал без просьб и уговоров, не интересуясь нужны ли ей эти подачки.
— И теперь Маринка ищет второго такого идиота.
Лерка пожала плечами:
— Кто ищет, тот всегда найдет.
— Главное, не меня!
— Вот за это будь спокоен. Даже если внезапно ею увлечешься, я так тебе промеж рогов дам, мигом вся дурь улетучится. Мне, знаешь ли, брат дороже приятельницы.
Скрипнула дверь. Ки-И-ас вошел нетвердой походкой и тотчас рухнул на стул, обхватив голову руками.
— А можно мне тоже кофе? — попросил так жалобно, как любой другой кровопийца мог бы молить о глотке крови. — Голова раскалывается.
— Тебе лежать нужно, а ты по квартире расхаживаешь, — упрекнула Лерка. — Крикнул бы, принесла. И… разве вы кофе пьете?
— Как и кровь земли. Мы ограничены лишь в твердой пище.
— Вина не налью, — предупредил Кир. — На кой ты мне пьяный нужен?
— Судя по всему и трезвый не очень, — заметил Ки-И-ас и усмехнулся.
— Главное, чтобы живой, — перебила Лерка уже почти сорвавшуюся с губ Кира остроту и поставила перед Ки-И-асом здоровенную, на пол-литра примерно, кружку. Тот чуть вымученно улыбнулся, прикрыл глаза, вдыхая аромат.
— А Эльдин?
— Она точно поблагодарит, если кофе будет столько же, если не больше, Ле-Е-ррра, — очень мягко, едва не мурлыча, произнес Ки-И-ас и немедленно отвернулся, встретившись с ней взглядом.
— Поняла, захвачу кофейник, — Лерка его смущения предпочла не заметить, а может, ей на самом деле был безразличен этот фанг вместе со всеми его эмоциями, мыслями и надеждами.
Кир наблюдал за ними, но не хотел вмешиваться. Как не испытывал ничего, сродни тому, что заставило прогнать Ки-И-аса после балагана, устроенного малолетним идиотом Пашей. За тот случай Киру до сих пор было стыдно. Ненависть вспыхнула внезапно и спонтанно. Словно бабка какая нашептала.
«Не бабка, — напомнил себе Кир, — а инстинкты, которые древнее и умнее сознания. Подозревал Ки-И-аса в интересе к Желторотику, про Лерку не мог и предположить, а потом увидел, и как пыльным мешком по голове».
— У тебя очень чуткая сестра, — сказал Ки-И-ас, когда Лерка вышла.
— Я знаю, — получилось резче, чем Кир хотел.
«Но, в конце концов, фанги чувствуют отношение, можно не опасаться обидеть их не той интонацией или неверно примененным словом», — подумал Кир и ошибся.
Это стало ясно по тому, как помрачнело лицо Ки-И-аса. Кир попробовал мысленно потянуться к нему, но не ощутил ничего. Наверное, чувствовал тот себя еще скверно, либо сам Кир слишком хотел спать. Всего три часа, но попробуй, выкрои их, когда события происходят столь стремительно.
— Ки-И-рилл, — холодно и очень серьезно произнес Ки-И-ас. — Я хоть сейчас поклянусь в том, что никогда более не только не приближусь, но не посмотрю на твою сестру. Не нужно меня грызть.
— Я и не собирался, — удивился Кир.
— У тебя на лице написано недоумение, отчего все еще не вгрызся мне в глотку.
— А в голову ко мне заглянуть не можешь?
Ки-И-ас вздрогнул, поджал губы и уставился в стену.
— Что, действительно не можешь?
Ки-И-ас покачал головой:
— И долго еще не сумею.
— Ладно, извини. В таком случае я могу повторить лишь то, что ты очень хреновый эмпат.
Ки-И-ас оставил высказывание без комментария.
— Ты мог бы смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю?
Ки-И-ас медленно — Киру даже показалось, будто услышал скрип — повернул голову и уставился на него уставшим и совершенно больным взглядом.
— Знаешь, почему ты не понравился мне с первого взгляда?
Ки-И-ас заинтересованно приподнял бровь, взгляд стал живее.
— Да ты и сам не знаешь ответа на этот вопрос, Ки-И-рилл.
— Не знал — так вернее. А теперь вот понял, — возразил Кир. — Ты — проклятый суицидник с комплексом героя. Я таких повидал во время конфликта. У меня в отряде их было… каждый первый. Впрочем, я и сам благоразумием не отличался: спасали других и выполняли боевую задачу там, куда никто в здравом уме не сунулся бы. Всякий раз на краю пропасти смерти искали, — перед глазами встал Кит: не времен конфликта, почему-то такой, каким мог бы быть сейчас. Но тотчас развеялся, Кир не успел ухватиться за образ, он удивился и то едва-едва. — Ты такой же! Как ты готов был соврать, чтобы мы с Желторотиком убедились, насколько сильно тебя скрутит. А еще раньше!
— Разве эти люди, о которых ты говоришь, делали что-то неправильное? — не понял Ки-И-ас. — Разве гран… солдат не должен быть самоотверженным, рисковать собой для достижения цели?
— Когда за спиной нет никого, кто дорог, несложно жертвовать собой, Ки-И-ас.
— А как же Ле-Е-ррра?
— Я был уверен в ее гибели.
Ки-И-ас прикрыл глаза, пригубил кофе, словно поцеловал, и сделал несколько маленьких глотков, смакуя вкус.
— Все мои сослуживцы были героями, — продолжил Кир. — Только терять их не хотелось настолько сильно, что я старался не приближаться близко, не впускать под кожу. Со временем не подходить вообще, а еще лучше испытывать легкую неприязнь. Так не приходилось жалеть, когда кто-то уходил навсегда. Или хотя бы не слишком сильно жалеть… Видать, научился отталкивать инстинктивно, ты ведь говоришь, у меня с этим порядок.