Близнецы по разуму (СИ)

— Тоже мне, мудрый Каа…
Кир отмахнулся.
— Стоп! Давай с другого бока. Приди к фангам жаждущие обращения, что сделают фанги?
— Сильно удивятся. Возможно, посмеются. Проще говоря, пошлют.
— Или попробуют направить чудаков в ближайший центр забора крови, — прикрыв глаза и сосчитав до десяти, произнес Кир. Вадим думал о фангах, как человек — о людях. То и понятно: он работал в людском отделе, он не имел дел с этими существами, если и пересекался, то благодаря стрелку. А вот Кир, похоже, ухватил, наконец, за ниточку, способную распутать этот клубок. — Попробовать-то они попробуют, но вряд ли выйдет: ребятки хотят сами пить кровь и не стареть, полумеры в виде подачек сангри им ни к чему. И в данном случае…
Вадим хлопнул себя по лбу. Звук раздался звонкий, но от шуток Кир воздержался.
— Фиг они уйдут! — воскликнул Вадим. — Они, скорее, попрут на фангов.
— А те смирно стоять не станут. Договор ограничивает их в нападении, но не в защите. Я и сам не стоял бы. И мне было бы плевать: прет ли на меня с кастетом мужик тридцати годиков от роду, размахивает ли ножиком у лица недоросль лет четырнадцати. И тому, и другому выписал по морде и упаковал в автозак.
— Ребят…
Хлопнула дверь. Желторотик ворвалась в кабинет маленьким золотым вихрем.
— Ну все, — проронил Кир. — Теперь мы точно раскроем общегалактический заговор инопланетян с целью захвата Земли-Вары и стравливания меж собой двух обитающих на ней рас. По принципу: разделяй и властвуй.
— Вы это… извините, что подслушала, я нечаянно… — игнорируя его замечание, сказала Желторотик.
— За нечаянно бьют отчаянно, — вставил Кир. — Все два часа за дверью стояла?
— Ну… не все, — пробормотала Желторотик, слегка смутившись. — Но ты ведь прислал мне ту ссылку.
— Ага, — согласился Кир. — Я первый начал. Аргумент.
— Вик Викентьич действительно следит за радикальными настроениями и их участниками. Выявляет активистов. Все обычно, штатно, но такое ощущение, будто болото забурлило, понимаете? И происходит бурление последние две недели.
— С убийства Димана началось, — сказал Вадим. — А это означает…
— Параноики! Оба! — огрызнулся Кир. — Лечиться пора!
— Я ж невольно… просто сопоставил.
— А за невольно — очень больно, — Кир посмотрел на потолок. — И вот зачем я влез в этот проклятый интернет?..
— Пойдемте к старику, а? — по-прежнему не обращая внимания на его остроты, предложила Желторотик. — И Ки-И-аса позовем. По-моему, все это очень серьезно.
* * *
— Пропавшие паслись на одном сайте или на разных? — Виктор Викентьевич ходил по кабинету, заложив руки за спину.
В движении старику, который носил прозвище Дракула и выглядел от силы лет на пятьдесят, думалось лучше. Фанги рассмотрели в своем бывшем враге очень полезного и прагматичного человека, а потому тщательно следили за его здоровьем. Общаться и вести дела предпочитали через него, а потому чиновники всех мастей, включая членов правительства, вынуждены были прислушиваться к мнению и советам почти столетнего главы службы безопасности и одного из гарантов договора.
Несмотря на обилие сангри в организме, гроза всея полиции, живая легенда и прочая-прочая-прочая совершенно не напоминал манекен. В отличие от большинства тех, кто омолаживался с помощью фангской крови. То ли сами фанги очень желали ему здравия, причем искренне, то ли мысли и намерения действительно были материальны: молодость старику требовалась для работы, а не свечения мордой перед камерами и прожигания новой жизни в круизах и на раутах.
Киру, который и у себя начал замечать изменения после пребывания в фангской клинике, приятнее было думать о последнем. В конце концов, после слияния вдруг начало работать многое, ранее считавшееся наивным, непрактичным, срезом с морали и порядочности. Причем, под последней всякий понимал свое (Кир встречал и тех, кто искренне полагал порядочностью выколачивание долгов с родственников занявшего или выплату карточного проигрыша убийством). Вот только с сангри срабатывали лишь всем известные правила без каких-то вариаций: держи слово, не обманывай, не стремись присвоить чужое… Не заповеди, о которых поминал Вадим к месту и нет, а именно правила — общечеловеческие, без скидок на богатство и положение, без привязки к религии, имущественным и брачным отношениям.
 
Так называемое возмездие с людьми работало слабее, не как с фангами, которых отступление от договора сводило с ума, но тоже заметно. И в прессе не просто так появлялись статьи о политиках, поседевших и постаревших буквально за ночь после какого-нибудь интервью или выборной компании. Или внезапно исчезнувшей с экранов очередной светской львице. Или тяжелой болезни олигарха, решившего отжать чей-нибудь бизнес с помощью махинаций. Сангри оказалась не только средством от всех болезней, но и отличным стимулом для честности.
Старик мерил шагами надраенный до блеска паркет своего кабинета, а ввалившиеся к нему под конец рабочего дня «сотруднички» сидели — да не просто на стульях, а в удобных креслах — и чувствовали себя при этом не в своих тарелках. По крайней мере, Кир точно готов был сквозь этот самый паркет провалиться и бежать, куда глаза глядят. Ощущал он себя нерадивым первоклашкой на ковре у директора школы, как минимум, а то и похуже.
Вадим, сцепив пальцы в замок, следил за каждым движением Виктора Викентьевича. Ки-И-ас, наоборот, глядел в пустоту перед собой, тем самым сильно напоминая кота. Василий, порой, точно так же гипнотизировал пустые углы. Может, и видел чего-нибудь, не показывавшееся людям, — кто знает? Одна Желторотик выглядела, как обычно, и вела себя соответствующе, нисколько не подавленная присутствием недовольного Дракулы: то ли успела привыкнуть к его методам работы, то ли просто считала их правильными.
— Выявили с десяток. И явки, и пароли, и сайты их облазили, — сказал Вадим.
— И?
— Глухо.
Их предположения касательно ожидаемых беспорядков старик не подтвердил и не опроверг, просто покивал и напомнил, что у господ полицейских аж трех отделов (включая представителя фангов), вообще-то дети пропадают. А сотруднички вместо поиска этих самых детей, строят из себя конспирологов-недоучек и лезут не в свою работу. Знамо дело, ужасаются масштабам проблемы и паникуют там, где стоит сохранять голову холодной. Да, процессы идут, но и пусть себе.
Стыдно стало. Кажется, всем. Даже фангу, который здесь точно был не при чем и даже не введен в курс дела. К Ки-И-асу зашла Сашка и позвала к Дракуле без каких-либо объяснений.
— Прошу поподробнее, — Виктор Викентьевич не повысил голоса, но по спине будто пробежал сквозняк. Кир с трудом не поежился.
— С каждым из ребят связывались с неопределенного номера и говорили, что именно них выбрали для обращения, — доложил Вадим, вскочив с места. — Называли место встречи, требовали никому ничего не рассказывать.
— И они помалкивали? Подростки? — не поверил Виктор Викентьевич. — Да ты сядь, Вадик. Не в школе.
— Не всегда, — Вадим рухнул в кресло, будто у него подкосились ноги. — Собственно, от лучших друзей и информация, поскольку ребята не возвращались ни домой к родителям, ни в учреждения по надзору. Там, к слову, слишком долго полагали воспитанников сбежавшими.
— При этом соответствующие службы не оповещали, а средства на содержание присваивали… — произнес Виктор Викентьевич.
— Нами инициированы проверки.
— Все правильно, — кивнул Виктор Викентьевич. — Только время упущено.
— Без посадок не обойдется, авось, другим неповадно станет.
— Наивный. Что с операторами сотовой связи?
— Ничего, — пробормотал Вадим. — Они ведь не прослушивают разговоры. И у них многие заказывают услугу «неизвестный номер»: те же центры по обзвону, опросчики, рекламщики всех мастей…
— Во времена моей первой пенсии так девчонок похищали: ловили на якобы выигранные грин-карты от заокеанского правительства, — заметил Виктор Викентьевич, отойдя к окну. Небо уже подернулось загадочным индиго. На перекрестке у светофора собралось десятка два автомобилей. — Летели малолетки на них, как мотыльки на огонь, только оказывались в каком-нибудь турецком борделе, а не в американском Новгороде.